Мисс Тополь:
- Нет, милая, нет. В воспоминаниях этих нет ничего горького. Мечтания юности, как бы ни оказались они напрасны, сложены из боли и радости. И ради последней терпим мы первую, да что я - терпим? - даже ласкаем в памяти.
Мисс Грилл:
- Судя по тому, что слышала я о вашей былой красоте, и по тому, что я и теперь еще вижу, и при вашей неизменной веселости, я не могу поверить, чтобы вы были несчастливы в любви, как приходится предположить из ваших слов.
Мисс Тополь:
- Нет, милая, я была несчастлива в любви и по глупости на всю жизнь сохранила верность одной идее; и не могла расстаться с этой тенью ради достижимой вещественности.
Мисс Грилл:
- Если это не разбередит старых ран, я хотела бы услышать историю вашу, не из праздного любопытства, но оттого, что речь идет именно о вас.
Мисс Тополь:
- Милая Моргана, тут почти нечего и рассказывать; но я расскажу вам все, как было. Говорят, я была хороша, умна и воспитанна. У меня было много воздыхателей; сердце же мое лежало только к одному, и он тоже, верно, предпочитал меня всем прочим, но только тогда, когда видел. Если бы некий дух повелел ему выбрать жену среди любого сборища женщин, где была бы и я, он, я уверена, выбрал бы меня; но ему нравились все, и он всегда попадал под власть красавицы, случившейся рядом. Он обладал душою возвышенной; обычные развлеченья сверстников были ему чужды; он умел наслаждаться обществом умных и тонких женщин, и одно это общество он ценил. Лишь оно связывало его с жизнью света. Он пропадал на целые недели, блуждал по лесам, взбирался на горы, спускался в долины горных потоков, и единственным спутником его был ньюфаундленд; большой черный пес с белой грудью и белыми лапами, и кончик хвоста тоже белый - прекрасный и добрый пес; как часто я гладила его морду и кормила с руки… Он знал меня, как Боярдо знал Анджелику {*}.
{* Конь Ринальдо; он убежал от хозяина и оттолкнул Сакрипанто копытами.
Indi va mansueto alla donzella,
Con umile semblante e gesto umano:
Corne intorno al pardone il can saltella,
Che sia due giorni о tre stato lontano.
Bajardo ancora avea memoria d’ella,
Che in Albracca il servia gia di sua mano.
Orlando Furioso c. i. s. 75. (Примеч. автора).
[И вот идет девице он навстречу,
Послушен ей, протягивая руки,
Как пес, что вдруг хозяином привечен,
Кружит и ластится после разлуки.
Боярдо же запомнил все навечно:
И доброту в Абраччо и услуги (ит.).
Неистовый Роланд. Песнь I. 75].}
При воспоминании об этом псе на глаза мисс Тополь набежали слезы.
Она на минуту умолкла.
Мисс Грилл:
- Я вижу, вам больно вспоминать. Не продолжайте.
Мисс Тополь:
- Нет, милая. Ни за что не забуду этого пса и не хочу забывать. Ну так вот, тому юному господину, как я уже сказала, нравились все, и он почти объяснялся каждой знакомой девушке - и, покуда объяснялся, сам верил в свои чувства; но серьезней, чем прочим, и чаще, чем прочим, он объяснялся мне. Отнесись я к его словам серьезно, скажи я ему или хоть намекни: “Да, я согласна, но вы должны тотчас решиться или вовсе не думать обо мне”, - и я не осталась бы в девушках. Но я выжидала. Я полагала, что действовать должен он сам; что его объясненья я могу лишь выслушивать благосклонно; но никак не показывать, что я от него их жду. Вот ничего и не осталось от нашей любви, кроме воспоминаний и сожалений. Другая, которую он, конечно, любил меньше меня, но которая лучше его понимала, поступила с ним так, как должна бы поступить я, и она стала ему женою. А потому, милая, я хвалю ваше мужество и жалею, что у самой у меня недостало его, когда оно было мне нужно.
Мисс Грилл:
- Мой воздыхатель, если смею его так назвать, не совсем схож с вашим: он постоянен в привычках и не переменчив в склонностях.
Мисс Тополь:
- Странная привязанность его к дому, зароненная воспитаньем и окрепнувшая с годами, для вас большее препятствие, нежели была бы для меня переменчивость моего воздыхателя, знай я заранее на нее управу.
Мисс Грилл:
- Но как могло случиться, что вы, имея, конечно, множество обожателей, остались одинокой?
Мисс Тополь:
- Просто я подарила сердце тому, кто больше ни на кого не похож. Если б он, подобно большинству людей на свете, принадлежал к какому-то типу, я б легко заменила свою первую мечту другой; но “душа его как одинокая звезда” {209}.
Мисс Грилл:
- Звезда блуждающая.
Скорей комета. Мисс Тополь:
- Нет. Ибо те качества, какие любил он всякий раз в своем предмете, существовали более в его воображенье. Очередной предмет бывал лишь рамкой для портрета, созданного его фантазией. Он был верен своей мечте, а вовсе не внешнему ее подобию, к какому всякий раз прилагал ее с готовностью и непостоянством. На мою беду, я понимала его лучше, чем он меня.
Мисс Грилл:
- Вряд ли брак его оказался счастливым. Видели вы его с тех пор?
Мисс Тополь:
- В последние годы - нет, а то видела изредка в большом обществе, которого обыкновенно он избегает; мы разговаривали дружески; но он так и не узнал, ему и невдомек, как сильно я люблю его; быть может, он вообще не думал, что я его люблю. Я слишком хорошо хранила свою тайну. Он не утратил своей страсти к блужданьям, исчезая время от времени, но всегда возвращаясь домой. Думаю, на жену у него нет причины жаловаться. И все-таки мне все время сдается, что, будь я на ее месте, я приручила бы его к дому. Во многом ваш случай схож с моим; правда, моей соперницей была ветреная фантазия; вам же надо перебороть прочные домашние узы. Но вам, в точности как и мне, грозила опасность стать жертвой одной идеи и щепетильности; вы избрали единственно верный путь, чтобы от этого избавиться. Я жалею, что уступила щепетильности; расстаться же с идеей мне было б жаль. Мне сладки воспоминанья, я не променяла бы их на безмятежный покой, смертный сон, сковавший умы тех, кто никогда не любил или не любил всей душою.
1. ГЛАВА XXVIII
АРИСТОФАН В ЛОНДОНЕ
Non duco contentionis funem, dum constet inter nos,
quod fere lotus mundus exerceat histrioniam.
Petronius Arbiter.
Я не тяну веревку раздора, ибо решено, что почти
все актерствуют на свете.
Петроний Арбитр {*}.
{* Метафора, очевидно имеющая в виду, что двое тянут веревку, каждый в свою сторону. Я не вижу тут, как иные, связи с Горациевым: “Tortum digna sequi potius quam ducere funem” (“Им не тащить ведь канат, а тащиться за ним подобает” {210}), метафорой, имеющей в виду буксир или подобное устройство, где кто-то тянет кого-то. Гораций применяет это к деньгам, которые, по словам его, должны быть рабом, но не господином владельца. (Примеч. автора).}
“Весь мир - театр” {211}.
Шекспир
En el teatro del mondo
Todos son representantes {*}.
{* В театре мира - все актеры (исп.) {212}.}
Кальдерон
Tous le comediens ne sont pas au theatre *.
{* Не только тот комик, кто на сцене (фр.).}
Французская пословица
Пошли дожди, а за ними оттепель и теплые ветры. Дороги подсохли для съезда гостей, участников Аристофановой комедии. Представление назначили на пятый день рождества. Театр озарялся множеством свечей в хрустальных канделябрах, а сцену освещали лампы. Кроме компании, гостившей у мистера Грилла, сюда съехался весь цвет окрестных мест, и, таким образом, были заняты все полукруглые ряды, правда, не голых каменных скамей, но достаточно уютно устроенных с помощью спинок, подушек и подлокотников удобных сидений. Лорд Сом был непревзойден в роли театрального распорядителя.