Стремительно надев брюки, намотав портянки и натянув сапоги, Петр выскочил в коридор буквально уже через двадцать секунд, держа в руках два заряженных пистолета.
— Дежурный! — Заорал на всю силу своих легких юный царь. — Тревога!
Впрочем, поручик, бдящий в этот ранний час, и сам сообразил, что случилась какая‑то беда, а потому уже успел отправить сержанта поднимать роту по тревоге.
Дворец стремительно оживал. Загорались огни в окнах. Приглушенные голоса переговаривались, пытаясь понять что случилось. Однако за окном, на небольшом импровизированном плацу уже громыхали своими превосходными сапогами стрелки потешной роты[8]. Галифе, сапоги, китель, каска[9], Y–образная портупея, шашка, английская фузея. Довольно необычный вид для тех лет. Впрочем, никто не роптал, потому как, форма была удобной и вполне добротной.
— Докладывай! — Грозно зыркнув на перепачканного сажей урядника, потребовал Петр.
— Государь, ткацкую мануфактуру подожгли!
— Поймал поджигателей?
— Никак нет. Их даже никто не видел.
Петр повернулся в ту сторону, где на днях закончили строить здание ткацкой мануфактуры, и потянул подбородком, словно штабс–капитан Овечкин из фильма «Корона Российской Империи». Зарево от полыхающей постройки явно говорило о том, что все труды пошли прахом.
— Дежурный!
— Да, Ваше Величество, — вытянулся во фрунт поручик.
— Второй и третий взвод — оборона села по боевому расписанию. Первый взвод и звено кинологов — к мануфактуре.
— Есть! — Четко ответил поручик, щелкнув каблуками и начал отдавать распоряжения.
А Петр тем временем, пока появилась возможность, принялся облачаться в принесенную ему форму. Нательная рубаха, китель и прочее. После чего, в сопровождении второго дежурного звена направился к мануфактуре, куда уже ускакал лихими кавалерийскими прыжками весь личный состав первого взвода и мини отряд кинологов.
Кинологи… как непросто далась эта работа. Нет, найти отроков, что любили возиться с собаками, было несложно, особенно среди городских мещан. Но вот хоть как‑то подготовить что людей, что животных к непростой розыскной деятельности оказалось практически неосуществимым в столь короткий срок. Ведь в своих предыдущих жизнях Петр никогда не сталкивался с такими задачами. Даже по–человечески сформулировать методику работы этой службы и то не получилось и ее на текущий момент писали сообща. В общем, что выросло, то выросло. Пять молодцов с таким же количеством разномастных собак давали хоть какую‑то надежду на то, что удастся взять след по горячим следам. Вряд ли поджигатель смог уйти далеко.
— Что у вас тут? — Спросил Петр, подъезжая верхом к командиру первого взвода, стоявшего рядом с несколькими бойцами на небольшом пригорке возле полыхающего корпуса ткацкой мануфактуры.
— Нашли следы. Вас только ждали. Там целая группа людей подходила. Даже на глаз видно, что недавно шли.
— Хорошо. Не будем терять время. Вперед.
— Все сделали?
— Да, ваша милость. Пылает так, что отсюда видать зарю.
— Вас не видели?
— Темень вон стоит какая. Кто же сможет разглядеть?
— А это еще что такое? — Удивленно спросил англичанин, услышав приближающийся топот немалого числа ног, плюс несколько лошадей и гавканье собак. — Говоришь, никто не видел? А? Пошли отсюда! Пошли! — Больше на публику начал кричать и махать руками перепуганный торговец.
Но было уже поздно.
Стрелки первого взвода потешной роты взяли восьмерку людей в окружение и чуть попридержали собак, которые безоговорочно показывали на них.
— Что здесь происходит?! — Наконец собрался с духом слегка перепуганный торговец.
— Представьтесь! — Игнорируя его вопрос, распорядился Петр, выезжая ближе на лошади.
— Джером Браун. Купец.
— Это твой дом?
— Да.
— Много ли там людей?
— Нет, ваша милость, — ответил англичанин, пока еще не понимая, кто перед ним. Он ведь Петра Алексеевича в лицо не знал. — Только жена, сын и трое слуг.
— Отменно. Нечего прохожих пугать. Продолжим беседу у тебя.
— Но кто вы?
— Связать и увести! — Опять игнорируя вопрос торговца, приказал Петр поручику, и отроки довольно быстро спеленали совершенно ошарашенную компанию: часть рассредоточилась и взяла оружие наизготовку, а остальные повязали татям руки в локтях. После чего увели.
— Государь, послать в Преображенское? — Спросил слегка встревоженный поручик. — Мало ли что можно ожидать от Немецкой слободы.
— Пошли. Пусть второй взвод идет сюда и берет под охрану здание. А потом пошли к уважаемым инородцам, дабы прибыли сюда как можно скорее.
— Есть!
— А я пока побеседую с нашим новым другом…
Допрос был быстрым и решительным. По крайней мере, Джером совершенно не ожидал от подростков такого и весьма быстро раскололся. Все‑таки методы экстренного допроса конца 21 века, когда удельная стоимость секунды возросла многократно, были очень эффективны. И хотя Петр знал их весьма и весьма скромно, больше наблюдая в прошлой жизни за работой профессионалов, но и этого хватило с лихвой.
Так что, когда к дому стали собираться уважаемые жители Немецкой слободы, все было не только уже давно покончено, но и бедный Джером смог получить медицинскую помощь, дабы не умереть раньше времени.
— Государь Петр Алексеевич! — Рявкнул поручик, отворяя дверь, откуда вышел юный царь, с закатанными по локти рукавами рубахи и жестким, холодным взглядом, казавшимся совершенно невероятным на лице одиннадцатилетнего мальчугана. Высокого. Смотрящего очень серьезно. Но все‑таки… ну и несколько капель крови, которыми он себя забрызгал при допросе.
— Доброй ночи, — произнес подросток, коротко кивнув. — Вывести. — Стрелки потешного полка спустя несколько секунд вытолкали из сеней Джерома Брауна. — Люди этого торговца были замечены за поджогом здания ткацкой мануфактуры, что я ставил в Преображенском. Не заметив преследования, они вывели нас к своему хозяину, который повинился и во всем признался.
По небольшой толпе, собравшейся перед домом, прошел легкий ропот возмущения, но Петр продолжил.
— Посему повелеваю все имущество Джерома Брауна с рассветом распродать промеж жителей слободы, включая товары, обязательства и прочее. На вырученные деньги надлежит возместить мне весь ущерб, причиненный этим горе–торговцем. Если денег не хватит, то все недостающее покроет слобода, пригревшая этого гада на своей груди в складчину. Ежели вырученных с продажи денег окажется более, то остаток пойдет в общую казну слободы на общественные нужды. И не затягивайте. Все торги закончить сегодня к ночи.
— А что делать с Брауном? — Поинтересовался круглолицый статный офицер с сильным английским акцентом.
— Представьтесь, — потребовал юный царь.
— Гордон, Патрик Гордон, Ваше Величество, — с вежливым поклоном сказал он. — Генерал–поручик.
— Генерал, по–хорошему, этого человека нужно казнить, ибо поднял руку на государево имущество. Но смерть слишком быстрая расплата, поэтому я полагаю, что оставить его в одном исподнем, вполне достойная награда за его проказу. Его же подельников я забираю с собой. Будут отрабатывать. Сами понимаете — от мертвых толку нет, одни убытки, а потом лишнюю кровь проливать негоже.
— А ну как он за старое возьмется?
— Надеюсь, у него хватит ума в будущем меня опасаться, — вежливо улыбнувшись, произнес Петр. После чего повернулся к Джерому и так на него зыркнул, что тот сжался как комок и попытался отпрянуть. Но потешные стрелки его удержали. — Ведь ты все понял?
— Да! Да! Ваше Величество! Все! Бес попутал!
— Хватит! — Прервал его оправдания Петр. — Как зовут того беса, что тебя попутал меня не интересует. Но я очень надеюсь, что все выводы сделали правильные. До вечера господа. — Произнес юный царь, вскочил на лошадь и в сопровождении дежурного звена отправился в Преображенское. А оба взвода занялись делом. Первый — конвоированием лихих людишек к месту отбывания наказания, а второй — охраной имущества Брауна от мародерства и расхищения.
8
Петр по собственноручным эскизам и устным объяснениям смог начать выпускать в недавно открытой Амуниционной мастерской вполне годные германские маршевые сапоги времен Первой мировой войны.
9
Петр запустил в Амуниционной мастерской производство поздних касок — пикхельмов из кожи самого компактного и аккуратного вида. Разве что двуглавого орла, отливаемого из латуни сохранил, однако и его сделал не современного по тем годам вида, а образца XXI века.