— Я пока ходил по селу и его окрестностями с Ромодановским, смог наблюдать возвращающуюся роту из маршевого упражнения и могу тебе сказать, что Питер сделал очень многое для подготовки своих солдаты к быстрым и долгим переходам. Тут и обувь, и одежда и прочее снаряжение. Все выглядит не очень красиво, однако, солдатам нравится. Кроме того в маршевое упражнение с ротой выдвигается походная кухня, что прямо на колесах готовит еду, дабы на привале солдаты этим не утруждались, а также малый обоз с парой крытых фургонов. Расспросил солдат и подивился тому, как Питер о них заботится. Только представь. Все, вообще все нижние чины при дельных сапогах, кои и мне носить не зазорно. У каждого есть прибор из латуни, представляющий собой котелок с крышкой и ложка, и небольшой складной ножик. Кроме того, при каждом нижнем чине есть небольшая фляга для воды, тоже из латуни. А также много чего другого. Но главное — на каждый ремешок, на каждую вещицу, что в форму входит у солдата есть объяснение. И все на удивление лишь для пользы и дела. Я вообще ни одного голого украшательства найти не смог. Разве что герб на каске, но и то — роль имеет.
— Хм… — многозначительно хмыкнул Гордон. — Очень интересно.
— Но ладно солдаты, коих, к слову, уже две полные роты, а с иными службами так и вообще — три. Главный интерес представляют иные дела. Про весьма любопытную сельскую мануфактуру ты знаешь, как и про завершение строительства в прошлом году ткацкой вопреки всем проблемам. А вот про введенные Питером способы связи — нет. Однако же поставил он в Преображенском и Семеновском по вышке и перемигивается они с помощью фонарей между собой. Днем и ночью. Никто не знает, как это толком работает, но раз юный царь столь внимания этому уделяет, то все стараются делать исправно.
— Просто сигнальная служба, — пожал плечами Гордон. — Что дымом, что лампами — нет никакой разницы. Питер, вероятно, слишком близко к сердцу принял поджог его мануфактуры. Вот и пытается каким‑то образом придумать способ подачи сигнала опасности.
— Так‑то оно так, — кивнул Лефорт. — И такие мнения ходят по слободе весьма уверенно. Однако теми же голубями проще подобное решить.
— Да кто его знает? Может просто захотелось. Как‑никак отрок еще, хоть и необычайно толковый. Ты с этими солдатами из взвода связи беседовал?
— Пробовал расспрашивать несколько раз. Но мне каждый отвечали, что не положено о таких вещах говорить, и коли я не отстану, то донесут, а дальше — генерал не генерал, а перед Питером ответ нужно будет держать, ибо лично им наказ давал. Деньги я посулить им не решился.
— Зря.
— Может быть и зря, да только повторить судьбу Брауна я не хочу.
— Все еще трясешься?
— Просто сделал для себя правильный вывод. Питер не спустит обиды.
— Ладно. Что еще тут такого произошло? Или тебя так проняла его забота о солдатах и странные башни?
— Хм. Ты прав. Не только. Питер стал строить дорогу к Плещееву озеру через Троицкий монастырь, да не простую, а отсыпанную мелким утрамбованным камнем. Для чего соорудил большую бочку, обитую железом. Заполнил ее водой. И таскает упряжкой по дороге, елозя ей по рыхлой отсыпке несколько раз кряду. Под ее весом мелкий камень весьма крепко утаптывается, отчего потом и пешему, и конному, и на подводе вполне вольготно ехать. Даже после дождя. Кроме того — мосты ставит толком.
— Неужели каменные?
— Да, — кивнул Лефорт, — как в Венеции.
— И далеко уже проложили эту дорогу?
— Да почитай до монастыря, о чем особенно радовался патриарх, пожертвовавший на нужды этой потехи пятьсот рублей из своего кармана. Не сразу конечно, а как его пригласили первый километр освятить, да благословить это богоугодное дело.
— Километр? Что сие?
— Мера длины, введенная Питером, очень близкая к версте, так что можешь считать их равными.
— Так зачем он ее ввел, если практически один в один?
— Он ввел… эм… — задумался на несколько секунд Лефорт, — единую и взаимосвязанную систему мер и весов. А то, что километр практически совпал с верстой, то чистая случайность.
— Чудеса… — покачал головой Гордон. — Не отрок, а кипучий муж с немалым образованием. А про него сказывают, что даже толком читать да писать не обучился.
— Врут! И пишет отменно, и читает. Даже сам среди своих офицеров нередко занятия введет. Поговаривают, что в естественных науках не уступит лучшим европейским умам. Сам с ним пару раз общался — очень хорошо образован. Много лучше Софьи.
— Что?! — Искренне удивился Гордон.
— Да ты сходи к Монсам, побеседуй с Иоганном. Он‑то с Питером часто видится и дела ведет. К каждой встрече готовится тщательно, все пересчитывает да выверяет, ибо юный царь к деньгам относится не как положено благородной персоне, а с особым вниманием и тщательностью. И не спускает, если его даже на копейку единую пытаются обмануть.
— И как же наказывает в случае обмана?
— Штрафами. Монс пару раз попался, так после решил не рисковать — за управляющими лично проверяет.
— А что же дела с Питером ведет, коли тот такой строгий и щепетильный?
— Так заказы‑то какие! Да и цену Питер кладет хорошую, не жадничает, требуя лишь честности от компаньонов.
— Чудной он, — усмехнулся Гордон. — Как же торговец может быть честным?
— С ним — может. В случае чего — до нитки оберет и на улицу в одном исподнем выставит. О том всему торговому люду на Москве уже известно. Но зато дела ведет крепко. Если обещал — исполнит и цену сказанную даст. От того, купцы ему товары и из Англии, и из Голландии, и из Персии везут. Даже из Индии кое‑что заказывает. А недавно вообще отправил одного купчишку закупать товары, из самого Китая. Как и прознал‑то про них? Ведь никто во всей слободе даже не слышал о них, а он — знает. И откуда? Впрочем, не наше дело. Полагаю, что в таких делах лучше не особенно проявлять любопытство.
— Да уж… — покачал головой Патрик.
— Поговаривают, — понизив голос, продолжил Лефорт, — хотя я и толком еще сам не проверил сии слова, что в Преображенском в воздух шар поднимался над деревьями, а в корзине, подвешенной к нему, человек сидел. А чтобы далеко сей шар не улетел, его веревкой к земле привязывали.
— Брешут! — Махнул рукой генерал–поручик. — Быть такого не может.
— С Питером я поверю даже в это, — усмехнулся Франц. — Хотя, конечно, звучит дико. Однако второй слух меня весьма заинтересовал. Узнал я про то, зачем он дорогу пробивает до озера. Оказывается там уж стали ставить дома да казармы и прочее. Питер вроде как морским делом заинтересовался.
— Морским? — Резко став серьезным уточнил Патрик. — Откуда знаешь?
— Недели две назад, на приеме у Монсов, куда изредка сам Питер захаживает, был у него разговор один с капитаном Его Величества, что вместе с торговцем решил взглянуть на столицу Московии. Очень любопытный разговор. В частности, наш юный царь с интересом, и что важно, определенным знанием дела, расспрашивал капитана об устройстве английских кораблей. Да не в общем, а в деталях. Как набор делают, часто ли шпангоуты размещают да чем их укрепляют и прочее. И так далее. В общем, оставил юный царь моряка в глубокой задумчивости. Не все могут нормально принять двенадцатилетнего отрока за разумного собеседника.
— Не пытался сманить?
— Как ни странно — нет. Но после переговорил с Иоганном Монсом на тему найма дельных моряков, можно и отставных, в старой доброй Англии. Причем его интересовали не только капитаны, но и прочий разный люд. Боцманы там и иные. Даже более того, Питер намекнул, что если Иоганн сможет подобрать толковых моряков, то царь‑де закроет глаза даже на то, что в прошлом они шалили в морях. Ему те дела без интереса будут.
— И сколько он хочет набрать таких… эм… славных моряков?
— Да полсотни точно. Сам понимаешь, бывшим пиратам на закате лет и сил всегда не просто обосноваться среди тех, кого много лет они лично грабили. От такого щедрого предложения мало кто откажется.
— А на озере, значит, он собирается готовить экипажи под присмотром и надзором этих старых морских разбойников?