Процессия спустилась по Сфер-Аркту. Вдоль дороги стояли герольды в алых камзолах и желтых галифе в обтяжку — шестеро с одной стороны, шестеро с другой. Когда между ними проезжал королевский экипаж, они подняли к небу горны и протрубили приветственный клич.
Повозка свернула со Сфер-Аркта на Королевский Плац и остановилась перед парадным входом Хайдиона. Король Казмир, королева Соллас и принцесса Мэдук ожидали гостей, стоя на террасе. Казмир поднял руку в дружеском приветствии; Милон ответил тем же. Принц Брезанте, бросив взгляд на Мэдук, тоже приподнял руку — так начался августейший визит.
На вечернем пиршестве никто не прислушался к протестам Мэдук: ее посадили так, чтобы принц Брезанте оказался слева от нее, а Дамар, герцог Лаланкский — справа. Весь вечер Мэдук просидела, сосредоточенно уставившись на стоявшую посреди стола корзину с фруктами, притворяясь, что не замечает Брезанте, а тот, в свою очередь, не сводил с нее круглые черные глаза. Мэдук мало говорила, отвечая на заигрывания принца рассеянно и односложно — в конце концов Брезанте нахмурился и помрачнел, но безразличие Мэдук оставалось непоколебимым. Уголком глаза она замечала, что король Казмир и королева Соллас нарочито игнорируют ее поведение; по-видимому, им пришлось примириться с ее точкой зрения, и теперь она надеялась, что ее наконец оставят в покое.
Торжество Мэдук оказалось кратковременным. На следующее утро обе королевские семьи спустились в павильон на Королевском Плаце, чтобы засвидетельствовать начало состязаний. И снова возражения Мэдук, объяснявшей, что она предпочитает не присутствовать, пропустили мимо ушей. Леди Восс, выполняя недвусмысленное поручение королевы Соллас, заявила, что Мэдук обязана участвовать в церемониях, неукоснительно соблюдая протокол. Морщась и капризно поводя плечами, Мэдук прошествовала в павильон и плюхнулась в кресло рядом с королевой Каудабиль, предназначенное для короля Милона, в связи с чем последнему пришлось сесть с другой стороны, а Брезанте оказался соседом короля Казмира. И снова у Мэдук вызвало искреннюю радость, с примесью замешательства, полное безразличие Казмира и королевы Соллас к ее самовольному поступку. Отчего такая перемена? В сдержанности королевской четы было нечто зловещее.
Ответ на ее вопрос не заставил себя ждать. Почти сразу после того, как королевские семьи уселись, старший герольд Спаргой подступил к переднему краю возвышения, повернувшись лицом к толпе, заполнившей прямоугольный плац. Пара молодых герольдов протрубила клич, призывавший к вниманию, и народ на Королевском Плаце притих.
Спаргой развернул свиток: "Дословно провозглашаю прокламацию, подписанную сегодня его королевским величеством Казмиром! Призываю всех уделить неотрывное внимание значению этого документа. Слушайте!" Спаргой прочел прокламацию:
"Я, Казмир, король Лионесса и принадлежащих Лионессу территорий и провинций, объявляю следующее!
В столице Лионесса возводится сооружение возвышенного духовного значения — новый собор Святейшей Соллас, коему суждено прославиться богатством убранства. С тем, чтобы собор наилучшим образом соответствовал означенной цели, в нем надлежит содержать достойные молитвенного поклонения священные символы, а именно редкие и драгоценные реликвии и прочие предметы, напоминающие о житиях святых мучеников, пострадавших за христианскую веру.
Нам рекомендовали приобрести такие реликвии; посему, дабы Лионесский собор превосходил святостью и величием любые другие церкви, мы готовы предложить королевские награды тем, кто предоставит в наше распоряжение неподдельные мощи и реликвии.
Награды будут выплачиваться после подтверждения подлинности реликвий авторитетными знатоками. Попытка получить награду за поддельную реликвию не только вызовет королевское недовольство, но и повлечет за собой ужасные последствия божественного гнева! Предупреждаем всех склонных к обману и двоедушию: остерегитесь!
Особую радость вселит в наши сердца тот, кто сможет добыть крест святого Элърика, талисман святой Ульдины, гвоздь с креста Страстей Господних и — самую драгоценную реликвию из всех — чашу Грааля. Награда пропорциональна ценности реликвии. Тот, кто принесет нам чашу Грааля, сможет требовать исполнения любого желания, в том числе наивысшей награды, доступной в нашем королевстве, а именно руки принцессы Мэдук! В отсутствие Грааля тот, кто найдет самую святую и ценную реликвию, также сможет требовать от нас исполнения своего желания, в том числе руки прекрасной и благосклонной принцессы Мэдук, с условием надлежащего обручения, предусмотренного традициями нашего государства и обрядами церкви.
Я обращаюсь с этой прокламацией ко всем, кто меня слышит и достаточно крепок духом и телом, чтобы отправиться в такие поиски! Чужеземцу, горцу и крестьянину — никому не будет отказано на основании места рождения, возраста или положения. Да отправятся отважные и предприимчивые паладины на поиски Грааля и других священных реликвий, приобретение коих позволит прославить во всем мире собор Святейшей Соллас!
Так говорю я, Казмир, король Лионесса, и да будут мои слова известны всем и каждому!"
Снова проревели фанфары; сэр Спаргой свернул свиток и отошел в сторону.
Мэдук слушала прокламацию с изумлением. Что за чепуха? Ее доброе имя — или отсутствие такового, ее привлекательность — или отсутствие таковой — отныне станут предметом пересудов по всей стране? Каждый нищий странствующий рыцарь, каждый выживший из ума старик, каждый пускающий слюни подросток, каждый плут и негодяй, бахвал и головорез в Лионессе и за его пределами пустятся на поиски церковной рухляди, чтобы затащить ее, Мэдук, к себе в постель? Потрясенная масштабами королевского указа, она не могла найти слов. Напряженно выпрямившись, Мэдук сидела, прекрасно понимая, что на нее направлены сотни пытливых, оценивающих глаз. "Скандал, возмутительная подлость!" — думала Мэдук. Почему с ней никто не посоветовался заранее?
Тем временем сэр Спаргой снова обратился к толпе и представил присутствующим короля Милона и королеву Каудабиль, назвав их покровителями фестиваля и арбитрами состязаний, которым предстояло вручать все призы. Услышав это объявление, король Милон и королева Каудабиль тревожно переглянулись.
Начались состязания. Понаблюдав за ними некоторое время, король Казмир ненавязчиво удалился из павильона, поднявшись по ступеням на террасу; вскоре к нему присоединился принц Брезанте. Мэдук, заметившая, что на нее больше никто не обращает внимания, тоже ускользнула на террасу. Там она нашла блалокского принца, облокотившегося на балюстраду и взиравшего на происходившее снизу, на Королевском Плаце.
К этому времени Брезанте уже узнал об отказе Мэдук рассматривать возможность обручения с его персоной. Принц обратился к ней ласково-издевательским тоном: "Как же так, принцесса? Похоже на то, что вас выдадут замуж, так или иначе! Позвольте сразу поздравить еще неизвестного чемпиона, которому отдадут ваши руку и сердце, кто бы он ни был! Отныне вам придется жить в ожидании таинственной неизбежности. Не так ли? Что вы об этом думаете?"
Мэдук тихо ответила: "Ваше высочество, ваши представления не соответствуют действительности во всех отношениях".
Брезанте слегка отшатнулся, высоко подняв брови: "Разве у вас не вызывает радостное волнение тот факт, что столько всевозможных претендентов, как благородных рыцарей, так и гнусных смердов, отправятся на поиски, надеясь справить с вами свадьбу?"
"По сути дела, я опечалена тем, что столько людей будут тщетно прикладывать столько усилий".
"Как следует понимать ваше замечание?" — в замешательстве спросил принц Брезанте.
"Я сказала только то, что сказала"
"Гм! — пробормотал Брезанте. — Подозреваю, что здесь кроется какая-то двусмысленность".
Мэдук пожала плечами и отвернулась. Убедившись в том, что Брезанте за ней не следует, она прошла вдоль передней стены замка к началу арочной галереи, а оттуда повернула в оранжерею. Уединившись в дальнем конце оранжереи, она растянулась на газоне под солнечными лучами, пожевывая травинку.