Признаться отцу, с чего бы это вдруг за декабрь резко сократился баланс на ее счету, Нелида стеснялась и потому решила сама всю пропавшую сумму возместить, найдя работу в свободное от учебы время. Сперва в зоопарк хотела устроиться или в ветлечебницу — она же с самого детства мечтала работать с животными. Но в зоопарке вакансий не было, а в ветлечебнице администраторша недоверчиво покосились — уж не пришла ли высокая девица соблазнять их молодого доктора? И сдержанно предложила «позвонить через месяц, а еще лучше — через год-полтора». «Ну что ж, лузеру, как бедному Ванюшке, везде камушки», — Нелида не удивилась и попробовала попытать счастья в каком-нибудь офисе. Это ей удалось легко — у работников Сити как раз начался сезон рождественских отпусков, почти везде требовалась замена.
Работка ей подвернулась — не бей лежачего, только поглядывать на мониторы да отвечать на телефонные звонки, но Нелида больших преимуществ в том не находила. Рассчитывала, если честно, на что-нибудь поинтереснее — все же навыки были кое-какие, в том числе компьютерные, хотелось бы их на практике применить. Но выбора не оказалось, и она смирилась, решив, что интересное лузерам предлагать не должны. С ночными дежурствами у нее проблем, к счастью, не возникло: иногда даже любила не спать до утра — то в интернете висела, то к занятиям в колледже готовилась.
Но вдруг сон его сморил, он шмякнулся на скамейку в скверике и вырубился, можно сказать.
И снится ему, что рядом садится огромный негр с кривым носом и говорит хрипло: «Привет, я твоя жена».
Лузер чуть не проснулся с перепугу, а негр говорит:
— Без паники! Никакого гомосексуализма, честное слово. Просто во всех предыдущих перерождениях я был женщиной, так что нормально все, а в этом перерождении тебе жены не положено, но я не мог тебе не помочь, уж больно хорошо по привычке к тебе отношусь.
«Уж не знаю, кем в предыдущем перерождении был этот негр, но я-то как была, скорее всего, лузером, так им и осталась», — нахмурилась Нелида.
— А я кто был? — спрашивает лузер.
— Ты много кем был и почти достиг совершенства, это у тебя последнее испытание — невезением. Не справишься, так и будешь мучиться жизнь за жизнью, а справишься — все будет отлично.
— Как же тут справиться, когда так потрясающе не везет?
— Да справишься, главное было предупредить тебя. Ты сейчас соберешься, я знаю.
Негр посмотрел на лузера нежным взглядом, по-женски, и растаял в воздухе.
Ну, лузер задумался... Он как во сне задумался, так задумчивый и проснулся.
«Легко сказать — себя переубедить! — хмыкнула Нелида. — А как вообще лузеры себя переубеждать-то должны?» Любую проблему она привыкла рассматривать всесторонне и подходила к этому издалека. Самым логичным казалось начать с пересмотра жизненного опыта, лучше всего в форме письменного резюме, чтоб по нему потом определять симптомы возможных провалов в будущем. Нелида любила анализировать.
Профессиональное резюме, или, как его называли в Англии, — «си-ви[61]», у Нелиды, конечно же, было, без него в Лондоне ни на какую работу в офис не примут, даже на ту, что «не бей лежачего». Но в том «си-ви» лишь тезисно перечислялись полученные ею за время учебы в школе и в колледже знания, аттестаты, дипломы олимпиад, компьютерные навыки и круг интересов. Профессионального опыта у нее еще не было — работа «живым оператором» была началом карьеры. Анализировать свои неудачи на основе того резюме было бессмысленно, и Нелида решила составить другое, что-то вроде краткой автобиографии. Она открыла новый текстовый файл и бойко застучала длинными пальцами по клавиатуре.
РЕЗЮМЕ
Нелида была хорошей девочкой, училась на пятерки, получала призовые места на олимпиадах по зоологии и ботанике, окончила школу с золотой медалью.
«Что-то я не из той оперы сразу запела — все это и так уже есть в си-ви, и вообще как мне это поможет проанализировать ситуацию с лузерством?» — задумалась Нелида. Самое первое предложение утверждало, что она вовсе не лузер даже — сколько людей школу с золотой медалью оканчивают? В конце предложения напрашивался противительный союз — так называются в грамматике слова типа «но» или «однако», раз уж взялась перечислять моменты неудач.
«С чего начать? — растерялась Нелида, — с завала экзамена в институт?» Правильнее было бы начать с дошкольного возраста, когда мама впервые собралась отвезти ее в гости к бабушке, чтобы показать, какой она прекрасный ребенок, и строго-настрого велела, чтобы она своей бабушке понравилась. Нелида так разнервничалась, что у нее поднялась температура и ее все время рвало на пол, бабушка только со шваброй бегала — подтирать.
«В детстве у Нелиды часто портилось самочувствие, когда взрослые отдавали ей суровые приказания», — впечатала она и вспомнила, как была приглашена на день рождения к какому-то крайне замечательному ребенку, и никто ей там ничего не приказывал, наоборот, даже все взрослые были милы до чрезвычайности. Однако Нелида умудрилась прямо там заболеть коклюшем и перезаразить всех гостей.
А в другой раз она пошла одна, без взрослых, гулять во двор с флажком и с какой-то стати засунула его в рот. А один мальчишка взял да по флажку стукнул и проткнул ей горло. Мало того, что было больно, так ведь Нелиду пришлось еще и в больницу везти, накладывать швы, она там все залила кровью. Мама с папой чуть с ума не сошли.
«Для своих родителей Нелида была полным разочарованием», — записала она, сняла очки и потерла руками глаза, на которые вдруг навернулись слезы. С самого что ни на есть малолетства папа учил ее на пианино играть — он сам увлекался музыкой, даже играл на трубе, но в музыкальную школу Нелиду не приняли, потому что не сумела повторить ритм, который настучали карандашом по столу. На самом деле ей просто ритм не понравился и не захотелось его повторять, а слух у нее был всегда исключительный. А потом ее, хоть и учили английскому, отдали в самую обычную школу — мама была уверена, что собеседования в спецшколе дочь не пройдет.
«А еще я была подлецом», — вспомнила Нелида, но записывать этого не стала, слезы продолжали капать из глаз и падали на клавиатуру. Когда ее отпускали во двор, предполагалось, что она будет играть с девочками. А однажды все дети во дворе передрались. В процессе сопутствующей беготни мальчики залезли на крышу сарая, и, увлекшись погоней, Нелида забралась за ними вслед. И тут девочки ей закричали, чтобы она им кого-нибудь скинула с крыши. Нелида ответила: «Да вы что! Они же меня тогда тоже скинут, лучше я теперь с ними буду дружить, и на крыше мне нравится». Ну, и девочки обозвали ее подлецом и больше играть с ней не хотели.
На самом деле с самого раннего детства Нелиде казалось, что неприятности происходили с ней не просто так. Вот ведь все были дети как дети — мальчики с синяками, девочки с бантиками, а Нелида весьма отличалась и от тех, и от других. Когда, провожая в первый класс, мама на голову дочки прицепила большой белый бант, Нелида его тут же сдернула, взъерошила волосы и заявила: «Я и так необыкновенно хороша!» В ее голове давно зрела довольно высокая самооценка и иногда прорывалась наружу. В глубине души Нелида всегда знала, что она особенная, но никому этого не говорила. Ей казалось, что даже несчастные случаи, происходившие будто бы по ее вине, словно специально кем-то задуманы, чтобы к ней всеобщее внимание привлечь, а в самый ответственный момент рядом с нею возникнет кто-то большой и сильный и обязательно ее спасет. Но все неприятности достигали своей кульминации, и никто рядом с нею не возникал, словно джинн или старик Хоттабыч, и не внушал остальным, что она замечательная, умная, храбрая и вообще герой, с которым хотят дружить все мальчики и все девочки, делиться конфетами и забивать свое место в паре, перекрикивая друг друга: «Чур, я с Нелидой!»
Нелида взрослела, неудачи лились на ее голову, как нескончаемый дождь, никто волшебный с нею рядом не возникал, но она все равно верила в чье-то тайное покровительство. Даже когда экзамен заваливала в институт, почти что была уверена, что один из экзаменаторов тот самый покровитель и есть. Ожидала, что он вот-вот изобразит притворное удивление и задаст какой-нибудь каверзный вопрос, из программы пятого курса. И Нелида сразила бы всю комиссию наповал самым блестящим ответом за всю историю поступлений в тот вуз, и ее сразу зачислили бы в аспирантуру. А через год, максимум два, была бы она уже кандидатом наук или даже доктором. Но нет, экзаменаторы удивились, конечно, хотя без притворства, и не стали задерживать, поставили «неуд» куда положено, бровью не повели.