Мей вздохнула и откинула со лба прядь волос.
– Вы не собираетесь рассказать Тибики-сану? Наверняка он бы вам помог…
– Ага, я тоже считаю, что надо бы. Но Тэсигавара… не знаю. Он сейчас в режиме поиска приключений. Говорит, что мы все должны сделать сами, и вряд ли его можно переубедить.
– А… – уронила Мей и замолчала. Не может же быть, что ей это неинтересно… С этой мыслью я спросил:
– Ну так что, хочешь пойти?
– Искать в старом корпусе? – на губах Мей появилась тень улыбки. – Оставлю это мальчишкам. Все равно в этом деле должно быть немного участников.
– Тебе неинтересно? Даже не любопытно, что спрятано в том кабинете?
– Мне интересно, – тут же ответила Мей. – Если что-нибудь найдете, дай мне знать.
– Ну ладно…
– Все равно я с завтрашнего дня уеду на какое-то время.
– Уедешь?
– Отец вернулся, – по лицу Мей прошла тень. – И собирается всей семьей провести время на даче. Я от этого не в особом восторге, но так бывает каждый раз, и я не могу отказаться.
– У вас есть дача? Где?
– На море. Отсюда три часа на машине.
– Не в Йомияме?
– Ну да. Или ты видел в Йомияме море?
– Значит, на время каникул уезжаешь?
Мей решительно покачала головой.
– Я вернусь через неделю.
– Тогда…
– Я никому из моих не рассказывала о «катастрофах». И я собираюсь поехать в лагерь, когда вернусь.
– …А.
После этого я еще немного порассказывал о своих делах. Мей в основном слушала молча, лишь иногда ее правый глаз спокойно улыбался.
– Ты опять пытался понять, можешь или нет сам оказаться «мертвым»? – первое, что спросила Мей, когда я замолчал. – Насколько серьезно ты все продумывал?
– …Достаточно серьезно. Стоит только начать об этом думать, и уже не остановишься.
– Но ты уже разобрался со своими сомнениями?
– Мм, более-менее, – я неопределенно кивнул.
Мей неспешно развернулась и без единого слова исчезла за черным гробом.
Что она делает? Я поспешил следом за ней. Она что, хочет подняться на лифте, который тут установлен?
Едва я обогнул гроб, у меня вырвалось «ай!». До этого момента я не замечал, что тут кое-что изменилось.
Раньше темно-красная портьера висела прямо за гробом, но теперь гроб был выдвинут вперед. А в пространстве между ним и портьерой –
Стоял второй гроб.
Такой же формы, такого же размера… Отличался только цвет: этот гроб был красным. Стоял он «спина к спине» с черным.
Я услышал голос Мей:
– Она работает наверху над новой куклой. Думаю, она собирается поместить ее в этот.
Голос, похоже, доносился из «этого», как выразилась Мей.
Между красным гробом и колышущейся из-за кондиционера портьерой оставалось немного места. Я медленно двинулся вперед. Отодвинув правым плечом портьеру, я заглянул в новый гроб.
Мей была там.
В такой же позе, как кукла в черном гробу. Ей было тесновато, но она чуть подогнула колени и съежила плечи.
– …Ты не «мертвый».
Когда я заглянул в гроб, ее лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Она сняла повязку с левого глаза – непонятно, когда успела. «Глаз куклы», пустой и синий, смотрел прямо на меня.
– Расслабься.
Она говорила шепотом, но при этом с неким напором. Не очень в своем стиле.
– Это не ты, Сакакибара-кун.
– Т-ты… ээ…
Она была чересчур близко. Я попытался отодвинуться, слишком резко отшатнулся и потерял равновесие. Моя спина тут же стукнулась обо что-то твердое – о дверь лифта, спрятанную за портьерой.
– А что с фотографией твоей мамы? – спросила Мей, по-прежнему оставаясь в гробу. – С той групповой фотографией в день выпуска? Ты говорил, что она может быть в доме твоих бабушки и дедушки. Ты ее нашел?
– Нет, пока нет…
Я уже спросил бабушку, и она сказала, что поищет.
– Когда найдешь, дашь посмотреть?
– Конечно, не вопрос.
– Тогда…
Мей наконец выбралась из гроба и снова пошла в середину комнаты. И опять мне оставалось лишь неуверенно двинуться за ней.
– Вот, – Мей развернулась и протянула мне что-то. – Если что-то случится, позвони по этому номеру.
Это была карточка, похожая на визитку, с контактной информацией выставки. Номер, о котором сказала Мей, был написан на обороте карандашом.
– Это… – я взял карточку и посмотрел на цифры на обороте. – Телефонный номер? От мобильника?
– Да.
– От твоего мобильника?
– Да.
– У тебя он есть? Я думал, ты их считаешь ужасными машинками?
– Это и есть ужасные машинки, – правая бровь Мей дернулась от отвращения. – Когда ты двадцать четыре часа в день связан со всем миром по радио – это гадость. Хотела бы я, чтобы у меня этой штуки не было.
Я пристально смотрел ей в лицо.
– Хотела бы я, чтобы у меня ее не было, но… – повторила Мей, потом уныло продолжила: – …Но она заставляет меня ее таскать.
– В смысле… Кирика-сан?
– Иногда она вдруг начинает безумно беспокоиться… так что она единственная, с кем я по этому телефону говорю. Никогда еще ни с кем другим по нему не говорила.
– Хм.
Я снова взглянул на телефонный номер, написанный на карточке; меня не покидало ощущение нереалистичности. Мей вновь скрыла «глаз куклы» под повязкой и тихонько вздохнула.
– Если найдешь фотографию или что-нибудь в классе, позвони. Прямо на этот номер.
6
Еще до поступления в начальную школу – мало что помню из того времени – я смотрел фильм под названием «Дракула». Это был один из самых известных фильмов британской киностудии Hammer Film Productions, снятый задолго до моего рождения. Первый на моей памяти фильм ужасов. После этого я все время смотрел – вынужденно – многочисленные фильмы про Дракулу, которые мой отец обожал и потому коллекционировал.
Несмотря на юный возраст, у меня уже тогда появились вопросы.
Почему солнце садится сразу же, как только главный герой попадает в замок Дракулы?
Дракула – ужасный монстр, но у него столько слабых мест. Главное из них – уязвимость к солнечному свету. Средь бела дня с ним вообще бы не было проблем. И вот главный герой собирается сражаться с Дракулой – почему же он так выбирает время для похода в замок, что оказывается на месте прямо перед закатом?
Сейчас я отлично понимаю, почему. Ответ – «для продвижения сюжета», естественно. Но тем не менее.
Звучит странно, но, когда мы с Тэсигаварой и Мотидзуки составляли план проникновения на второй этаж нулевого корпуса, это мне вспомнилось в первую очередь.
Нарочно ждать ночи, прежде чем туда идти, – сумасшествие какое-то. Мы, конечно, шли не с вампирами воевать, но все равно – пока мы будем там, наверху, солнце должно оставаться на небе. В этом я был совершенно убежден.
Тэсигавару невозможно было уговорить идти в середине дня. И рано утром туда проникать «тоже как-то не так», по его заявлению.
Впрочем, вопрос был не только в том, что ему нравилось больше. Следовало выбрать правильное время, чтобы трое третьеклассников, шляющихся возле школы во время летних каникул, не очень привлекали внимание. Это тоже следовало держать в уме. Короче, в конце концов –
Сложив вместе наши распорядки дня, мнения и все такое прочее, мы пришли к компромиссу: отправимся 30 июля в три часа дня. Закат будет незадолго до семи, так что, скорей всего, мы успеем обыскать кабинет еще засветло.
В итоге мы так и не посвятили Тибики-сана в наш план. И, конечно, ни бабушке, ни Рейко-сан я тоже рассказывать не стал. Может, это влияние Тэсигавары, но меня тоже охватил дух «тайного приключения на каникулах».
В день Х мы собрались в кабинете рисовального кружка на первом этаже нулевого корпуса, в западной части. Мотидзуки заранее отпер дверь – он же был членом кружка.
Мы не хотели выделяться, поэтому все трое надели форму. Мы решили, что если наткнемся на учителя, то выкрутимся, сказав, что у нас собрание кружка.
Дождавшись трех часов…
…мы, согласно плану, двинулись на второй этаж.