Какого размера то, что внутри? Пожалуй, если снять всю ленту, то, что останется, будет немного меньше карманной книжки.
Мы отошли к ближайшей парте и положили это на нее. Проблема номер один – избавиться от дикого количества ленты.
– Эй, тормозни, – сказал Тэсигавара. – Тут на ленте что-то написано.
– Что?
Сдерживая нетерпение, я снова взял фонарик и посветил на это. Пришлось как следует вглядеться, но… вот оно.
На коричневой ленте красным маркером были написаны слова. Надпись не смазалась, когда я отдирал это от потолка шкафчика, крепко держась за намотанную ленту… видимо, потому что была изначально обращена к потолку.
![Another. Часть 2. Как?.. Кто?.. list2.jpg](https://litlife.club/books/250503/read/images/list2.jpg)
Вот все, что мы смогли разобрать. Почерк был неряшливый, закорючки какие-то.
– Бинго, – Тэсигавара щелкнул пальцами. – Это точно тот Мацунага написал.
Мы решили приступить к работе немедленно. Аккуратно убрать ленту, которой было щедро обмотано это, оказалось непросто. Несколько минут усилий – и мы наконец увидели, что это…
Аудиокассета. Неподписанная 60-минутная кассета TDK, перемотанная на начало.
7
Прихватив найденную кассету, мы слиняли из запретной зоны и вернулись в кабинет кружка живописи. Был уже шестой час вечера. Я аж обалдел, когда увидел, как много времени прошло.
– У вас тут есть кассетник? – спросил Тэсигавара у Мотидзуки.
– Здесь нет, – покачал головой Мотидзуки. Тэсигавара запустил руки в свою пыльную крашеную шевелюру.
– Нам надо как минимум прослушать эту штуку. Но блин – кассета?
– Пятнадцать лет назад минидисков еще не было.
– Ну, это да, но… хмм. У меня дома, кажется, кассетника нету.
– У меня есть, – сказал Мотидзуки. – А у тебя, Сакакибара-кун?
– Понятия не имею…
Единственным моим персональным аудиоустройством был портативный плеер, который я взял с собой из Токио, и он умел только воспроизводить минидиски. Я никогда не видел, чтобы бабушка с дедушкой слушали что-либо, кроме телевизора. Не удивлюсь, если у Рейко-сан найдется кассетник, но…
– Значит, к Мотидзуки, – решил Тэсигавара.
– Ладно, – кивнул Мотидзуки, но тут же спохватился: – Ой, нет… смотрите.
Аккуратно взяв кассету в руки, он показал ее нам.
– Смотрите. Плохо видно, но все равно. Видите? Пленка порвана.
– Блин…
– Да, ты прав.
– Она, скорее всего, приклеилась к ленте и порвалась, когда мы ее снимали.
– Бррр.
– И что теперь?
– Так она играть не будет.
– Ты серьезно?
– Почему вообще этот хрен не убрал кассету в коробку, прежде чем замотать лентой? Загадка.
Тэсигавара скорчил сердитую гримасу и снова вцепился руками в волосы. Пение цикад в школьном дворе за окном, все это время звучавшее фоном, вдруг показалось каким-то угрожающе громким.
– Что же делать? – нетерпеливо спросил Тэсигавара, однако ответ Мотидзуки прозвучал спокойно:
– Думаю, мы сможем послушать, если склеим пленку.
– Э? А ты сможешь?
– Это должно быть не очень трудно.
– О. Круто, ну тогда оставляем пленку на тебя.
– Тебя это не сильно напряжет? – спросил я, чтобы дать Мотидзуки шанс отказаться.
Он торжественно кивнул:
– В любом случае я попытаюсь. Ну, правда, это может занять какое-то время.
Мы покинули кружок живописи и вместе вышли за ворота школы.
Быстро вечерело, небо на западе начало приобретать багровый оттенок. Оно было потрясающе ярким, и, казалось, ничего прекраснее на целом свете нет и быть не может. Меня охватила легкая грусть, на глазах чуть не проступили слезы. В прошлом году во время летних каникул я и подумать не мог, что годом позже буду участвовать в таком «приключении».
Потом мои мысли оказались прерваны…
Дойдя до автобусной остановки, мы вдруг услышали вдалеке пронзительный вой. Это перекрикивались сирены «скорой» и полиции.
– Похоже, там какая-то авария.
– …Наверно.
– Надо быть осторожнее.
– Да уж.
Вот все, что мы сказали друг другу.
8
Я узнал новости перед обедом на следующий день, 31 числа.
«Смерть Ацуси Огуры (девятнадцать лет, безработный)».
Говорили, что, закончив местную старшую школу, он не устроился на работу, а целыми днями безвылазно сидел дома. Полагаю, он был одним из так называемых хикикомори[6] – молодых людей, о которых в наши дни так много говорят.
30 июля в 17.26.
Большой автокран, закончивший работать неподалеку от дома Ацуси Огуры, неожиданно потерял управление и врезался в дом. Здание развалилось; в том числе обрушилась комната на втором этаже, где в уединении жил Ацуси. Она выходила на улицу, и стрела автокрана врезалась прямо в нее. Ацуси получил множественные травмы, самая тяжелая из которых – раздробленный череп. Еще до рассвета 31 числа он испустил последний вздох в больнице, куда его доставили.
Проблему представляла его фамилия, «Огура».
В классе 3-3 Северной средней школы Йомиямы училась девчонка с такой фамилией. Ацуси Огура, скончавшийся в результате этого несчастного случая, приходился ей родным братом. Третья «жертва июля» – после Кубодеры-сэнсэя и его матери.
Интерлюдия IV
Эмм, меня зовут… Кацуми Мацунага.
Я в 1983 году поступил в класс три-три Северной средней школы Йомиямы. И собираюсь закончить его в будущем марте.
Я делаю эту запись вечером 20 августа. Уже двенадцатый час. Всего дней десять осталось до конца летних каникул. Я в своей комнате один, общаюсь вот с диктофоном.
Когда закончу запись, я спрячу кассету где-нибудь в классе.
Когда-нибудь… не знаю, когда это случится, но если кто-нибудь найдет эту кассету и прослушает… интересно, ты, кто слушает пленку прямо сейчас, – а может, вас несколько, – вы там, в будущем, тоже ученики класса три-три? И, может быть, с вами происходит то же, что я… что мы испытываем на себе в этом году, и вам тоже страшно из-за бессмысленных несчастий, которые обрушиваются на ваш класс?
…Хотя какая разница.
Мне никакого проку нет рассуждать, насколько это вероятно. Абсолютно никакого проку.
Мм… да, есть, грубо говоря, две причины, почему я решил сделать эту запись.
Первая… «сознаться в преступлении», которое я совершил; пожалуй, так… Да, верно. Так и есть.
Я хочу поделиться с кем-нибудь тем, что я совершил. Я хочу, чтобы кто-нибудь выслушал мою историю, и поэтому я… да. В этом все дело. Сколько бы я ни говорил с теми, кто сейчас рядом со мной, они не понимают. Они не хотят говорить со мной об этом. Все уже начисто забыли. Вот в таком я сейчас положении, так что я… я должен хотя бы…
Другая причина – я хочу предупредить вас, моих будущих кохаев… точнее, дать вам совет. Это…
Это самое главное.
В общем-то, вам решать, поверите вы или нет в то, что я хочу рассказать… Но надеюсь, что все-таки поверите. Потому что этой пленке я не собираюсь врать.
«Лишний», который проникает в класс три-три, «катастрофы», которые из-за этого начинаются… Некоторые называют это все «проклятием», другие говорят, что это что-то другое, но кто из них прав, не имеет значения. Вопрос в том, как положить этой ситуации конец?
Я имею в виду…
Это…
Нет… наверно, я должен рассказать все по порядку. Да. Так и сделаю.
…
…
…Мы отправились в летний лагерь.
Всем классом три-три, на три дня и две ночи, начиная с восьмого августа. В гостиницу «Мемориал Сакитани», которая принадлежит школе и находится у подножия горы Йомияма.
Возможно, вам интересно, зачем нам это. Нам предложил поехать наш классный, Кога-сан. Он сказал, что мы должны поехать в летний лагерь и посетить храм.
6
Хикикомори – распространенное в последние годы социальное явление в Японии: люди, отказывающиеся от общественной жизни и стремящиеся к крайней степени изоляции.