— Все, хватит! — Командор хлопнул по плечу впавшего в раж Акоша, помог медбрату освободить мальчика от трубок. В это время механики выбили стопорные клинья, и задние стены «крепостей» рухнули на землю. Командиры и обессиленные антимаги грузились на лошадей и уходили к лесу, а за ними бегом устремились гвардейцы и простые бойцы. Командор отказался от лошади и бежал в общем строю.
Дальше был долгий марш, засады и заслоны из отчаянных самоубийц. А еще через несколько дней человеческая армия растаяла в лесах и «мирных» поселках.
Командор вздрогнул, вырываясь из воспоминаний, навеянных пляшущими языками пламени. Перед глазами еще мелькали яркие картинки прошлого: бьющиеся в проволочных узах вурдалаки, падающие под ливнем свинца орки и яростно оскалившийся Акош. Этот доблестный сын своего народа был настоящим героем, отличавшимся безумной храбростью и самопожертвованием даже среди венгров, потомков напрочь отмороженных гуннов. Акош был рядом с ним всю войну. Именно он согласился уйти в зимний рейд на новом изобретении доктора Штольца — неуязвимом для магии БТР-80. Акош сумел разорить пять поселений эльфов и выжить в устроенной за ним погоне, а вот встречи с Убивцем он не пережил. В тот злополучный день Командор потерял сразу двух друзей.
В камине громко треснуло полено, и словно эхом ему прозвучал стук в дверь. Тяжелая створка приоткрылась, и в щель просунулась голова.
— Входи, — разрешил хозяин кабинета и указал на стул у рабочего стола. — Садись.
Встав из мягкого кресла, он обошел стол и на секунду задержался возле окна — с улицы донеслись крики и едва слышные хлопки арбалетной тетивы.
«Когда же это закончится?» — раздраженно подумал Командор, наблюдая за тем, как четверо уцелевших членов патруля тащат одного раненого товарища и тело пятнистого вурдалака. Многие говорили Командору, что возвращение в Мишкольц было ошибкой, но он не мог заставить себя уйти из единственного города, который люди сумели отвоевать у врага. А тем временем ситуация ухудшалась. Потомки вурдалаков и собак, попав под каток человеческой армии, сменили тактику — они забивались в канализации и брошенные дома и нападали только тогда, когда поблизости было мало людей. Эти твари плодились как крысы и росли с неменьшей скоростью, чем эти грызуны. Но в отличие от полувурдалаков крыса не могла в одиночку загрызть вооруженного человека. Красноречивый пример с патрулем отнюдь не был самым печальным — чаще всего нападению подвергались женщины и гражданские.
«Нужно вывести из города всех гражданских», — подумал Командор, даже не допуская мысли о том, чтобы оставить с таким трудом захваченный Мишкольц. Но сейчас не эта проблема интересовала Командора больше всего.
— Собирай группу. Мы вынуждены пойти на крайние меры, — обратился он к собеседнику. Говорил открыто, не снижая голоса. Вся обслуга и охрана в особняке специально подбиралась из венгров, не знающих русский язык.
— Это так необходимо?
— У меня нет выбора. Со дня на день «генералы» сдадут Убивца эльфам, и мы останемся ни с чем. «Шишку» Андрей просто так не отдаст, а я не могу позволить, чтобы она досталась ушастым. В общем, отстреливаешь Убивца и делаешь попытку штурмануть его дом. Если не получится забрать «шишку», выставляешь условия Гаврилову. Без Убивца он точно сломается.
— Краснов?
— Работаешь без него. Похоже, Андрюша сжевал-таки старосту, но чего-то подобного я и ожидал.
— Ты уверен, что другого выхода нет?
— Уверен. Если бы он был, я бы никогда не поднял руку на друга.
Солнце еще где-то ворочалось за увешанными разноцветными гирляндами соснами и лишь собиралось показываться над верхушками деревьев, а «борт 01» уже пыхтел по грунтовой дороге, возглавляя «мародерскую колонну» — так Мазай обозвал транспортную партию добытчиков разного полезного добра в брошенных людьми городах. Колонна выглядела очень солидно: впереди шел головной бэтэр, за ним двигался КамАЗ с четырехосным прицепом, дальше шли пять тракторов с прицепами поменьше, и завершал этот караван еще один бэтэр.
Андрей сидел на командирском месте и рассеянно поглядывал на дорогу впереди машины. Его голова была занята не гордостью за резко увеличившийся автопарк городка, а тяжелыми воспоминаниями. Он не любил манипулировать людьми и тем более ломать их, но в данном случае по-другому было нельзя.
Это дело со Студентом и Леной не давало покоя, и он в очередной раз пытался понять, правильно ли поступил и не допустил ли ошибки.
Ситуация стала накаляться еще в Демидове. Пока Андрей дожидался сбора местных авторитетов, в кабинет привели беглецов. С первого взгляда становилось понятно, что все очень непросто — Лена с гордым и каким-то остервенелым видом вцепилась в руку Студента, а обычно нерешительный и даже робкий парень смотрел на Убивца налившимися кровью глазами, в которых сверкали злобные искры.
«А по-человечески любить друг друга нельзя? Обязательно с шекспировскими страстями?» — раздраженно подумал Андрей, но говорить старался максимально спокойно:
— Ну и зачем было бежать? Нельзя нормально все объяснить? Вся эта война, — князь указал пальцем за окно, — по вашей милости.
— Ты бы никогда не позволил нам быть вместе, — взвизгнула Лена.
— Леша, это я тебе задал вопрос. Ты мужчина и должен отвечать за свои поступки сам, — с большим трудом сдерживая себя, сказал Андрей, уже понимая, что разговор ни к чему не приведет.
— Я так решил! — гордо вскинул голову парень. — Или все аданаилы стали рабами Убивца?
— Нет, никого силой держать я не намерен. Просто хочу удостовериться, что ты понимаешь, куда собрался идти.
— На войну за людей, — гордо ответствовал Студент, и Андрей заметил, как Лена одобряюще сжала ему руку.
«Ой как все запущено…»
— Что-то я не видел, чтобы ты рвался со мной в поход.
— Это была не война, а ваши личные дела.
— А Командор, приковывающий к пулеметам детей, значит, печется о всеобщем благе?! — не сдержался Андрей и тут же остановил рвущееся из влюбленной парочки недовольство. — Все, прекращаем разговоры. Сейчас возвращаемся домой, а потом еще раз попробуем нормально поговорить.
— Ты не имеешь права! — снова вставила свое «веское», как минимум для Студента, слово Лена.
«Ах ты, сучка!» — подумал Убивец и сдерживаться уже не стал:
— Леночка, ты забыла, кто я?! Я — Убивец. Если вами руководили гормоны и дурость, то завтра же отправитесь на все четыре стороны. Но если выяснится, что все это продуманная операция и все, кто погиб при штурме Демидова, на вашей совести, то я лично прострелю вам ваши тупые бо шки. Это понятно?!
«Понятно», — прочитал ответ в испуганных глазах молодежи Андрей.
Второй подход к обузданию гормонального взрыва он сделал примерно через сутки, уже в казематах. Два здания — бывший магазин промтоваров и комбинат бытовых услуг — совсем недавно были объединены кирпичными стенками и отданы в ведение следственного отдела. Именно эти два дома привлекли внимание Быстрицкого обширными подвальными помещениями. То, что получилось в итоге, было названо «казематами». До этого в казематах обитали только «вампиры», а теперь туда добавились «жертвы» самодержавного режима — Краснов, его приближенные, а также «сладкая парочка».
Вторая встреча с Леной произошла, так сказать, «тет-а-тет». Что-то в глазах девушки подсказало Андрею, что с этой любовью не все так просто.
— Ну здравствуй, Джульетта, — ехидно поздоровался Андрей, входя в подвальную камеру.
Это было не узилище, а допросная комната для самых строптивых — металлический стол и две табуретки прикручены к полу, а серые стены навевали «нужные» мысли. Влюбленных до этого момента держали хотя и порознь, но в нормальных условиях.
— Да пошел ты!
— Фу, Лена, как грубо. Мы же все-таки не чужие люди, и зла я тебе не делал. Или все же делал?
— Ты предал меня, — сразу нахохлилась девушка. Сейчас она мало напоминала тихую, но все же решительно настроенную лучницу, которую помнил Андрей. Короткая мальчишеская стрижка сменилась косой, а в глазах поселился неутихающий огонек недовольства жизнью.