- Ну, хватит, остынь, еще чего не хватало, что бы мы здесь любовью занимались – сказала Татьяна Викторовна – Поехали, домой тебя отвезу.
Однако мне дома делать было нечего. Жена с киндером как уехали в деревню, так и не приезжали. Поэтому в голове у меня роились планы, как провести, сегодня ночь. Посмотрев на Таню, я увидел, как она ловко управляется с баранкой. Колыхание ее грудей под платьем, подобные волнам, остановило мои мысли в понимании сложившейся ситуации.
- Знаете ли, Татьяна Викторовна, а не хлопнуть ли нам по рюмашке – и я игриво посмотрел на нее.
- А не поздновато ли будет? Хлопать по рюмашечке? Вам надо молодой человек возвращаться к своей супруге. Ждет, поди, слезами горюниться. В светелке сидит, да в окошко поглядывает. Когда суженный ее ряженный домой возвратиться.
Возле моего дома произошла любопытная сценка. Где-то в конце пути, когда Таня уже подвезла меня, я решил уже твердо, что ночевать дома одному мне западло. Таня остановилась на улице, не заезжая во двор, и начала выпроваживать меня из машины, но это ей не удалось. Тогда она стала меня выпихивать из нее. Но ведь недаром мужчина в физическом плане сильней женщины и эти попытки не принесли для нее желаемого результата. Тогда она вылезла из автомобиля, обогнула его, открыла дверцу, попытался вытянуть меня за руку, но не тут-то было. Я заковыристо переплел ноги за пассажирское сидение и вдобавок уцепился левой рукой за руль, а правой стал, отбивался от нее. При этом я так истошно заорал, как будто меня убивали. В доме вспыхнуло несколько окон. Таня негромко матерно выругалась и с силой захлопнула дверцу. Обошла машину, села на свое водительское сидение и злобно спросила:
– Тебя куда?
– Руку вывернула, теперь синяк будет!
– Я спрашиваю, куда тебя везти?
– Выбросить из машины хотела как котенка паршивого!
– Ну?!
– Я поеду к тебе.
– В самом деле?
Я щелкнул зажигалкой и медленно прикурил.
– В следующий раз спрашивай разрешения или жди приглашения, – отходчиво сказала она.
– Ага, вот и выдала себя, девица. Значит, уже думала о следующих разах?
Наверное, я все-таки в глубинах своего подсознания я был прав: она не собиралась расставаться. Ни сейчас, ни позже. Она хотела меня приручить, также как и я ее. Я прижал свои горячие ладони к его щекам, и повернул ее голову навстречу своей.
– Почему ты так нервничаешь? Ты же видишь, я в тебя влюбился. Мне это так же приятно и волнительно, как и тебе.
Мы поехали ночевать на ее дачу. Прямо из машины ступили в лунную ночь. От земли веяло теплом, как от парного молока. Небо с одного бока волшебно отсвечивало золотым лунным диском. Над дачным поселком сомкнулся купол безмолвия. Тишина оглушала.
– Сейчас пойдем купаться, – сказала Татьяна.
– Прямо сейчас?!
– Да, я хочу сейчас.
Небольшая речка открылась светящимся зеркальным отражением. Берег был пологий, травянистый. Многочисленные комары, с пронзительным воем увидев добычу, начали впиваться в нас. Я, не теряя ни секунды, быстро разделся, и, не оглядываясь, разбежавшись, прыгнул в воду. Нырнув, каждой клеточкой своего тела смаковал прохладные объятия реки. Скользил под водой, как прирожденный Ихтиандр. Я самозабвенно бултыхался в нем, отмякал всем телом. Тани было не видно и не слышно: вероятно, еще не зашла в ночную купель. Перевернувшись, я лег на спину и чуть покачивался на волнах, очарованно рассматривал черное небо, истыканное белыми светлячками звезд. Вдруг, какая-то неведомая сила увлекла меня на дно, да так резко, что я немного хлебнул водицы. Это оказывается Танюша, ради забавы надумала меня подтопить. Неслышно подплыла и ловко зажала мою шею между ног, повисла свинцовым грузом. Я запаниковал и начал хаотично махать всеми своими четырьмя конечностями. Эта паника чуть не стоило мне жизни. Обыкновенно я без труда мог задержать дыхание до двух минут. Но сейчас, вследствии паники, я трепыхался и начал терять драгоценный кислород. Девченыш лишь крепче сомкнул на моей шее бедра. На последнем дыхании, изловчаясь, я локтем ткнул ее в солнечное сплетение. Зажим открылся, и я вынырнул из подводного небытия. К берегу греб вслепую, извергаясь пресной и почему-то горькой водой, отхаркиваясь и откашливаясь. Выкарабкался на землю и кое-как отдышался. Вскоре мир обрел устойчивые очертания, и я увидел выходящую из воды красавицу, в отражении луны и в блеске водяных капель похожую на русалку. Она присела рядышком, невинно осведомилась:
– Что же ты, Юрочка, сударь мой, никак, сомлел от любви?
Я откашлял последние остатки речной воды и сказал:
– Тебе надо лечиться.
– От чего, дорогой мой?
– У тебя предпосылки к осуществлению моего убийства. Это не доведет до добра.
- Да ну. А кто как не ты хотел провести со мной вечер.
Таня опрокинула меня на спину и уселась ко мне на пах.
– Да ладно тебе. Что уж и пошутить нельзя? Откуда я знала, что ты такой дохленький. Хочешь меня?
Таня стала делать вращательные движения телом, раскачиваясь из стороны в сторону. Дыхание ее стало прерывистым, а потом распласталась на мне, мягко вдавя в землю. Вобрала мои губы в свои и с остервенением начала меня целовать. Я только покрепче сцепил пальцы на ее мокрой упругой спине. С каждым вращением она вкручивалась в меня все глубже и глубже. Дышать стало нечем, я хотел только одного. Я хотел…
Таня нависла надо мной с торжествующим, смеющимся ликом:
– Все-таки я тебя изнасиловала! Ты понял это, негодяй?!
– И что ты с этого будешь иметь? – спросил я, пытаясь восстановить свое прерывистое дыхание.
Утром, проснувшись, я почувствовал себя, будто заново родился. Таня сидела поодаль за столом и смотрела на меня. Увидев, что я проснулся, важно изрекла:
– Что ж, Юра, пожалуй, осталось выяснить совершенный пустяк… Кто я тебе теперь буду, женщина Богом данная или блять?
После сна, я все-таки неважно соображаю и мне нужно время, что придти в себя. Но этого времени, мне вроде предоставлять не собирались и продолжали:
– Ладно, Юра, сделанного не воротишь, надо жить дальше. Правда, не понимаю, как ты сможешь жить с таким пятном на совести… – Она коварно улыбнулась, и продолжила – Ты ведь как честный человек, теперь просто обязан принять решение. Ведь сейчас, на данную минуту, ты прелюбодей. По всем православным понятиям, я становлюсь твоей сообщницей и грешницей вместе с тобой, верно? Но это только одна сторона медали. Оборотная сторона в том, что я тебя спасаю, даю шанс стать человеком, дарящим любовь другому человеку. Почему так делаю? Да потому, что ты не прирождённый кобель, а пошел на это во имя любви, во имя любви к прекрасной женщине, то есть ко мне. Любовь она все грехи твои отмоет и простит. Стремится надо к любви, идти к ней. Слаб человек, слаб. Какой прок оттого, что ты согрешил и не раскаялся? Ведь в своей нынешней семейной жизни ты теперь озлобишься, тем более тебя жена сразу на чистую воду выведет. Или не жена она тебе. Ведь вы пока, вроде невенчанные. Будешь ведь, наверное, и дальше ублажать ее, без большой и чистого чувства, а скорее так, по привычке. Потому что так надо. Потому что все так живут. Разве это для тебя такая жизнь? Теперь посмотрим, как ты ответишь, и по какой правде будешь жить. Ну, ответь?
– Я…
- Можешь не отвечать. Тут уже ничего не поправишь, что случилось, то случилось. Ты когда деньги, то Юра начнешь зарабатывать?
- Никогда я Таня к богатству не стремился. Меня ведь и супруга, поругивает. Хоть бы, говорит, с ровесников брал пример. У одного магазин, у другого заводик… А я, Тань уродился, видно такой. Мне бы покой, да свет в лампе, да книжка в руке. Честное слово, не вру.
- Под блажного косишь. Ну-ну… Лишь бы не работать. Только вот как-то не согласуется все это с твоим желанием, отель себе трехэтажный прикупить.
- Что, не согласуется?
- Все это не согласуется.
- Что все это?
- Тьфу. Умеешь же ты голову запудрить. Только бы ничего не делать, а токо языком чесать. Отель то те нужен?