Командующий 54-й армией генерал-лейтенант А. В. Сухомлин оперативно выполнил это требование. Он сосредоточил большую часть сил на участке прорыва. Однако неудача первого дня и затяжные бои второго дня сыграли отрицательную роль. Противник за это время сумел усилить свою главную группировку. 17 февраля разведка 54-й армии зафиксировала появление на передовой подразделений 227-й пехотной дивизии, ранее находившейся на киришском плацдарме, и 96-й дивизии, действовавшей в районе Синявина. К концу февраля перед армией оборонялась уже не одна, а четыре дивизии, в том числе 96-я и 121-я пехотные дивизии, снятые с синявинского направления[473]. 55-я армия, наступая в западном направлении, также имела некоторый успех. Однако противник ввел в бой новые силы. С 13 февраля против армии, кроме 250-й пехотной дивизии, начали действовать основные силы дивизии СС «Полицай» и полк 215-й пехотной дивизии, переброшенный на этот участок фронта из-под Урицка, 24-я пехотная дивизия и полк 212-й дивизии, прибывший из района Чудово, отдельные части 11-й, 21-й, 227-й пехотных дивизий, снятые с синявинских позиций[474]. Появление новых вражеских частей говорило о том, что момент внезапности исчерпан, период сохранения превосходства в силах советских войск закончился. Наступление 54-й армии захлебнулось на рубеже речки Лезно, по западному берегу которого проходил сильно отсеченный рубеж немецкой обороны, прикрывавший выход к Шапкам и Тосно.
После 16 февраля армия уже не могла организовать ни одной успешной атаки, пехота прочно приросла к земле. 22 февраля, когда не оставалось никакого сомнения в том, что наступление не имеет реальных перспектив для успешного развития, командующий фронтом генерал армии К. А. Мерецков рекомендовал командарму прочно закрепиться на достигнутых рубежах.
Не увенчались успехом и попытки дальнейшего наступления в полосе 55-й армии Ленинградского фронта. Немцы и здесь успели усилить группировку за счет переброски сил с других направлений. К концу февраля войска армии расширили прорыв до 14 км по фронту и 5 в глубину.
В результате ударов двух армий, которые в целом не выполнили поставленную перед ними задачу, синявинская группировка противника оказалась ослабленной на пять дивизий и не могла наступать с целью восстановления блокады Ленинграда. Перебрасывая части и соединения с полосы действий 55-й и 54-й армий, вражеское командование сильно ослабило свою синявинскую группировку. Этим воспользовалось командование Ленинградского и Волховского фронтов, начав наступление 67-й и 2-й ударной армиями. 12 февраля они перешли в наступление. «Русские непрерывно атаковали высоты и опорные пункты в Поселке № 7 и Городке. Они обстреливали их из всех видов артиллерии. Они бросали на них танковые полки. Волна за волной налетала авиация и забрасывала эти позиции бомбами. Но все напрасно… Ударная группа Хюнера держала самый уязвимый северо-восточный край Синявинских холмов. Его саперы и мотоотряд 61-й пехотной дивизии подвергались особенно яростным атакам, но ни разу не уступили русским. Справа и слева от них с такой же яростью сражались две другие восточнопрусские пехотные дивизии, 1 и 11-я, а с ними стрелки 28-й силезской егерской дивизии. Смертельный рукопашный бой на развалинах церкви в Синявино — один из самых жестоких за всю войну. Все попытки русских совершить прорыв к Мге и Синявино разбивались об эту „восточнопрусскую фалангу“… Торфяное болото у Синявино было усеяно телами погибших»[475].
Советские армии нанесли серьезное поражение 21-й и 28-й пехотным дивизиям немцев и 18 февраля вышли в район Арбузова, выровняв линию фронта западнее Синявино, и срезали выступ обороны противника, наиболее близко подходивший к Шлиссельбургу[476]. Однако уничтожить мгинско-синявинскую группировку противника советским войскам не удалось. Главной причиной тому было упорное вражеское сопротивление. Основным недочетом наступления явилось то, что наступающие армии действовали порознь и распыляли силы. Таким образом, уже 17 февраля наступательные бои на синявинском направлении стали затухать. Враг, маневрируя живой силой по фронту и в глубину, создавал превосходство на том или ином участке фронта, и советские войска при попытках возобновить наступление каждый раз наталкивались на упорное сопротивление и губительный артиллерийско-минометный огонь. Командующие фронтами и армиями, участвующие в этом сражении, не смогли добиться согласованности действий войск, умелым маневрированием создавать преимущество перед врагом на направлениях главного удара. Пехота наступала на пулеметы противника, не имея достаточного огневого и танкового прикрытия. Учитывая большие потери советских войск, 27 февраля Ставка ВГК направила директиву командующим Ленинградским и Волховским фронтами, а также представителям Ставки К. Е. Ворошилову и Г. К. Жукову, в которой говорилось: «Проведенные операции Ленинградского и Волховского фронтов не дали ожидаемых результатов. Основным недочетом наступательных операций Ленинградского и Волховского фронтов явилось то, что 67-я и 2-я ударная армии действовали порознь, и каждая на своем участке обязывалась прорывать сильно укрепленную полосу противника, что привело к распылению сил и средств, к бесцельным большим жертвам в живой силе и технике. С этими недочетами необходимо покончить.
Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
1. Наступление 55-й и 67-й армий Ленинградского фронта, 2-й ударной и 54-й армий Волховского фронта прекратить.
2. Войскам Ленинградского и Волховского фронтов закрепиться на занимаемых рубежах, вести активную разведку с целью выявления слабых мест противника».
В середине марта Ленинградский и Волховский фронты предприняли попытку перейти в наступление, но она тоже оказалась безрезультатной. Линия обороны противника была прорвана в полосе 8-й армии на фронте в 7 км. За три дня войскам удалось продвинуться вперед от 3 до 4 км. Подвижный отряд в составе 191-го полка 64-й гвардейской стрелковой дивизии и танкового батальона 122-й танковой бригады под командованием майора Рудько прорвался к железной дороге Мга — Кириши восточнее платформы Турышкино. Но немцы, почувствовав опасность, подтянули резервы: два полка 11-й пехотной дивизии, полностью 21, 121-ю пехотные дивизии[477]. Они сумели отбить атаки. Командованием фронта 1 апреля были введены в сражение из резерва 14-я стрелковая дивизия и 1-я отдельная стрелковая бригада, которые вместе с 64-й гвардейской стрелковой дивизией должны были овладеть карбусельским узлом сопротивления врага и этим создать условия для развития наступления всей ударной группировки 8-й армии. Однако возросшее сопротивление немецких войск преодолеть не удалось. Началась распутица, которая опять загнала советские войска в болото. В этих условиях командование Волховского фронта приняло решение прекратить наступление[478]. Войскам была поставлена задача закрепиться на занимаемых рубежах, создав глубоко эшелонированную оборону. Что касается немцев, то с помощью гражданского населения оккупированных территорий они за две зимы и лето сумели построить в своем тылу хорошие дороги, которые позволяли им быстро, за считанные часы перебрасывать резервы на наиболее опасные участки фронта. Слаженно, грамотно работали штабы 18-й армии и дивизий вермахта. Они умело распределяли силы, своевременно проводили перегруппировку войск, планировали и руководили контрударами, которые наносили большой урон советским войскам. Очень хорошо действовала немецкая разведка, в том числе и агентурная.
«В кольце блокады, существовавшем вокруг Ленинграда, был пробит проход шириной примерно 10 км. Попытки противника расширить его успеха не имели благодаря исключительно упорному сопротивлению немецких войск»[479], — писал генерал-майор фон Бутлар.
473
Битва за Ленинград. С. 227.
474
Там же.
475
Карель П. Указ. соч. С. 186.
476
На Волховском фронте 1941–1944 гг. С. 55.
477
Битва за Ленинград. С. 278.
478
ЦАМО РФ, ф. 132 а, оп. 2642, д. 33, л. 134, 135.
479
Мировая война 1939–1945 гг. С. 283.