Крестьянин сделал так, как его просили. Нидагха уселся ему на плечи и сказал:
«Сейчас ты поймёшь. Я нахожусь сверху, как царь, а ты – снизу, как слон. Теперь ясно?»
«Нет, однако, неясно, – спокойно ответил деревенщина. – Вы говорите, что находитесь сверху, подобно царю, а я внизу, подобно слону. „Царь“, „слон“, „верх“ и „низ“ – до сих пор все понятно. Но умоляю сказать, что вы имеете в виду под „я“ и „ты“?»
Когда Нидагха был поставлен лицом к лицу со сложнейшей проблемой определения «ты» отдельно от «я», то он озарился свыше, сразу спрыгнул на землю и упал к ногам Учителя, говоря:
«Кто ещё, кроме моего почтенного Учителя Рибху, мог так повернуть мой ум от этих поверхностных представлений физического существования к подлинному Бытию Самости, Истинного Я! О милостивый Учитель, я прошу Вашего благословения».
Поэтому если ваша цель – превзойти здесь и сейчас эти поверхностные представления физического существования посредством Атма-вичары, то зачем различать «ты» и «я», которые относятся только к телу? Когда вы повернёте ум вовнутрь, ища Источник мысли, где будет «ты» и где «я»? Вы должны искать и быть Самостью, которая объемлет всё».
Бусинка девяносто девятая – Се – человек
![Чётки image70_548ea6193767386b10806dc7_jpg.jpeg](https://litlife.club/books/246328/read/images/image70_548ea6193767386b10806dc7_jpg.jpeg)
худ. Антонио Чизери. Ecce Homo (Се, Человек!)
Сколько б я ни ленился и ни откладывал на «потом», изъясниться, все же, придётся. Речь пойдёт о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей «исключительности» отдельных народов.
Довольно часто (где бы я ни работал, в каком бы обществе ни вращался) мне приходилось сталкиваться с людьми, которые, общаясь на религиозную тему и соглашаясь со мною в общих вопросах, в заключение обескураживали и ставили меня в тупик своим безобидным, казалось бы, на первый взгляд, вопросом-утверждением: «Ты ведь мусульманин?».
Умом, конечно, я понимаю бесхитростную и железную логику своего собеседника, приведшую его к конечному заключению: «Ну как же?! передо мной стоит южный человек, с усами, из Средней Азии, над которым в детстве был совершён обряд обрезания, соблюдающий – в основном – многие традиции и ритуалы мусульманства. Как ещё его можно назвать?»
Себя, при этом, он автоматически причисляет к «противоположному стану», в зависимости от того – кем является мой собеседник. К примеру, если это поляк – то, понятное дело, беседу я веду с католиком, или если это русский – то, непременно, надо полагать – передо мной стоит истинно православный человек. Насколько он разбирается в вопросах возникновения католицизма или православия, их истории, основных догмах и постулатах – это уже десятый вопрос. Главное, он уже все разложил по полочкам, прочертив, при этом, чёткую границу – это «ваше», а это – «наше». Для него всё понятно и ясно. И если ему попытаться объяснить, что на Земле живут арабы-христиане, он наверняка удивится. И уж, совсем будет в шоке, когда узнает, что среди его собственных собратьев (будь это поляки, или же русские) существуют правоверные соотечественники – мусульмане.
«Счастливый человек» – часто думаю я про таких людей. Действительно, что толку от того, что на протяжении всей своей жизни, я каждый день, каждый миг, ставлю перед собой многочисленные вопросы, связанные с религией, нравственным началом в человеке, со смыслом жизни и отношением к Богу? Намного ли я продвинулся, если сам веду далеко не праведный образ жизни: совсем не безразличен к противоположному полу, курю и пью ежедневно; если не могу ответить на такой простой вопрос: «А мусульманин ли я?»
Раньше мне приходилось отшучиваться в многочисленных вариантах. Со временем – надоело. Теперь же, как мне кажется, я начинаю догадываться; так наверное говорят про собаку: понимает, да сказать не может.
В связи с этим, мне вспоминается фильм Б. Бертолуччи «Последний император». Есть там такой эпизод: наставник (американец) объясняет маленькому императору, ЧТО значит быть джентльменом, на что получает замечательный вопрос от «ученика»: «А Вы – джентльмен?». Было видно, что вопрос ошеломил и несколько обескуражил Учителя. Как принято говорить в таких случаях – «удар ниже пояса». Но он сумел выйти из положения достойно, ответив так: «Я стараюсь во всем походить на джентльмена».
Так вот, в отличие от своих собеседников, автоматически причисляющих себя к определённой конфессии, я бы, скорее ответил так:
Вы мне льстите и незаслуженно приписываете то, к чему я всей душой хотел бы устремиться, но у меня пока не получается. Поскольку, я также как и Вы, иногда делаю различия и – в редкие минуты гнева – могу противопоставлять одних людей другим. Потому что, просыпаясь утром, сам себе уже в тысячный раз повторяю как заклинание, что с этого момента брошу пить, но по окончании рабочего дня, скорее бегу домой и чуть ли не с порога, первым делом ставлю водку в морозилку, с тем, чтобы, когда переоденусь и вымою руки, она хоть немного бы остыла. Потому что я не совершаю многих обязательных ритуалов, предписанных для мусульман, поскольку молиться механически, без искренности я считаю ещё бОльшим прегрешением пред Ним, нежели не молиться вовсе.
Но, тем не менее, мне бы очень хотелось быть мусульманином. Настоящим мусульманином. Потому, что в моем понятии – быть настоящим мусульманином – это означает: не делать никаких различий между людьми, проявлять любовь и сострадание ко всему живому и неживому, стараться во всем быть искренним и правдивым, и пытаться каждый день понемногу избавляться от лицемерия, ханжества и лжи. Проявлять терпение и лояльность к оппоненту, уважать возраст человека и проявлять снисходительность по отношению к нему даже тогда, когда он (по твоему мнению) глубоко неправ. Пытаться уважать другую точку зрения, другую культуру, иные идеалы, мировоззрение и духовные ценности. Одинаково чтить всех пророков и Учителей мудрости, что были ниспосланы в назидание человечеству, поскольку источник, откуда они к нам пришли, Один и Един.
Правильно: в конечном итоге получается, что – быть настоящим мусульманином – это означает – быть настоящим иудеем, или христианином, или буддистом, ибо все эти конфессии являются надстройкой, институтами, созданными для удобства людей. И если один человек, в своей сокровенной молитве обращается к Будде, другой – к Христу, третий – к Яхве, четвёртый к Аллаху и так далее, то разве не к одному и тому же Сущему мы протягиваем свои руки?
Когда тебя мучает жажда, и ты хочешь пить, разве обращаешь особо внимание на сосуд, в котором тебе подаётся вода? Алюминиевая кружка, пиала, бокал или обычная чашка – какая разница – какую форму он имеет? Тебе ведь нужно содержимое, а не внешняя форма…
Я много раз думал над истоками возникновения национализма, шовинизма, фашизма, расизма и тому подобных «измов». Почему моё поколение, воспитанное в самом что ни на есть тоталитарном обществе, не было так поражено той «чумой», которая после так называемой перестройки стала расти бурными темпами, с каждым годом чуть ли не в геометрической прогрессии, покрывая метастазами бывшую территорию некогда огромного государства, под названием СССР?
Нет, нет: я далеко не сторонник оправдания тогдашнего режима и существовавшей в то время идеологии. Не знаю, кто сказал, но со сказанным согласен: «Тот, кто пытается повернуть историю вспять и восстановить бывший Союз – не имеет головы, но тот, кто охаивает и чернит своё прошлое – не имеет сердца».
Я то, прекрасно помню своих одноклассников, а затем и однокурсников: это теперь, задним числом, вдруг открываю для себя, что почти все мы были разных национальностей! А ведь, тогда мы даже и думать не смели, что этот – татарин, тот – узбек, этот – русский, а тот – еврей. Да, многие у нас имели клички, порою довольно обидные, но они никак не были связаны с национальностью конкретного человека. И, если кого-то, бывало, недолюбливали, то это – как правило – связывалось с какими-нибудь негативными качествами, чертами характера, которые осуждаются в любом обществе: жадность, скупость, лицемерие, эгоизм и так далее. Но, чтобы ненавидеть человека только за то, что он родился евреем, русским или таджиком – такого я не припомню. То есть я знал, что такие люди существуют на свете, но ничего, кроме жалости они во мне не вызывали, потому как, такое явление в сознании большинства нормальных людей считалось патологией, а больных следует жалеть.