Правда, в ту ночь, о которой идёт речь, мне было всего 12 или 13 лет, но, в свете вышесказанного я думаю это не намного влияет на суть дела. Вполне понятно, что ответы на эти вопросы я попытался дать исходя из моего разума, вернее – исходя из моего интеллекта. Но интеллект был бессилен дать ясный и исчерпывающий ответ. Поворочавшись ещё некоторое время и бесполезно пытаясь занять свой ум чем-то другим, я понял, что от этой мысли мне не уйти и я должен на неё как-то ответить. Лёжа на спине, я постарался сосредоточиться на этой мысли, иначе говоря – я решил принять бой. Но уже при первых минутах попытки осознания, мне сделалось страшно от этой фатальной беспросветности. С какой бы стороны я ни подступал, концовка выглядела удручающе бессмысленна по сути и чудовищно– несправедлива по отношению ко мне, как к личности.
Внезапно я приподнялся на кровати и в страхе оглядел комнату; в двух шагах от меня беззаботно спала сестра. «Как она может спать?!»– мелькнуло у меня в голове. «Как она не осознает того факта, что все мы умрём? Неужели все остальные люди не знают этого? Нет, что это я говорю? – конечно же, знают». И вдруг с новой силой: «Тогда – тем более – как они могут при этом спокойно спать, есть, играть, смеяться?!». Я глянул в окно: двор был пуст, кругом стояла ночь и тишина. От этой тишины звенело в ушах.
«Почему должен умереть я?!». Эта мысль преобладала над всеми остальными. «Неважно, что других тоже не будет. Какое мне дело до других? Главное – не станет меня! Это небо, эти звезды хотя и безжизненные, но они во стократ счастливее меня потому, что они будут, а меня – нет. Мир не содрогнётся от ужаса, не перевернётся от того, что на свете не будет меня. Люди будут по-прежнему петь, смеяться и веселиться, но уже без меня. Но что значит „не будет“ и сколько? Неужели всю оставшуюся вечность? В таком случае – зачем я появился на этот свет? Для чего судьба сотворила со мной такую злую шутку?!».
…С того момента прошло уже немало лет. За истекший период произошло столько изменений и таких существенных, о которых я тогда и не мог предполагать. Судьба забросила меня за 4000 километров от родного порога и надолго. Той страны, в которой я рос и воспитывался, теперь уже нет на карте Мира. Да и много других изменений можно припомнить. Но как бы мир ни менялся, что бы ни происходило на протяжении многих веков истории человечества, какие бы катаклизмы ни сотрясали нашу планету, человек всегда пытался дать ответ на один единственный и самый главный вопрос своей жизни – «Кто Я?», «Зачем я здесь?» и «Какой смысл во всем этом?».
Если раньше я пытался отмахиваться от подобных вопросов, то с возрастом все труднее было это делать. Видимо, так уж устроен человек, что может привыкнуть ко всему. В частности и к такой мысли, что все мы смертны. Со временем тот детский страх утратил свою силу, и на смену ему пришло желание разобраться – все-таки – в этом вопросе. Да, я смирился с той неизбежностью, которая нас всех поджидает. Смирился, ибо изменить что-либо не в моих силах. Смирился, дабы не сойти с ума от вопросов, на которые мне никто не даст ответа. Таким образом, со «смертью» было покончено. Оставалось, однако, еще – по крайней – два вопроса, на которые следовало найти ответ. Это, первое – «ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО?» и второе – «ЧТО МНЕ НАДО ДЕЛАТЬ?».
Наверное, каждый уважающий себя человек должен честно ответить самому себе на поставленный жизнью вопрос: «Есть ли БОГ или ЕГО нет?» Вам не нравится слово «бог»? Тогда замените его другим – «истина», «смысл жизни» и так далее. Суть от этого не изменится.
Так вот, если придерживаться второго варианта, то мы заходим в тупик, поскольку кроме безнадёжности, огорчения и злобы он ничего не вызывает. Остаётся первый и единственный вариант. Да, его нельзя показать или доказать на примере. Это было бы слишком просто. Не случайно Иисус говорит Фоме: «ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие.» Евангелие от Иоанна, гл.20, ст.29.
Не зря говорят «надежда умирает последней».
Но даже если и это не убеждает человека в его изначальной связи с Сущим, то ведь есть такие понятия, доступные для понимания каждого, как добро и зло. И, наверное, связать свою жизнь с добром намного лучше и естественнее для человека, чем жить по принципу «после меня – хоть потоп»? Ведь, даже если следовать самой примитивной логике вещей, то невольно задаёшь себе вопрос: «Для чего-то – все-таки – мне дано это само рассуждение о конечной цели?!» Кем-то или чем-то? Мне не хотелось бы приводить примеры по аналогии с тем, что если дом построен, следовательно должен быть и архитектор и так далее, но тем не менее…
И я не вижу иного пути, как набраться терпения и, следуя заветам всех пророков и Учителей, живших до меня, постараться блюсти свою душу, не причиняя вреда окружающим, и ждать Его милости. Даже если и не в этой жизни. Ждать ради той конечной точки, где душа уже могла бы успокоиться и не задавать больше никаких вопросов.
Говорят, к каждому это понимание приходит по разному. И по времени тоже. Это как плоды: одни даже ещё не завязались – это те, кто совсем ни о чем не думает, другие уже обрели форму, но ещё зелёные – те, кто мечется в поисках, и третьи – спелые и созревшие, что сами падают в Его объятия. И если даже это просто метафора, она – все же – привлекательно красива и даёт хоть какую-то надежду. А когда ей суждено сбыться – не все ли равно…
К сожалению, человеку свойственно впадать в крайности. Так произошло и со мной в эпоху, так называемой, «перестройки». Вчерашние атеисты стали посещать мечеть или церковь, молиться по пять раз на дню и вспомнили «вдруг», что они ещё до сих пор ходят не крещёнными. Я не буду здесь говорить за всех, а попытаюсь ответить за себя. Я тоже пережил нечто подобное. И что самое главное – делал все это, как мне казалось, совершенно искренне. Совершенно естественно я заинтересовался историей религии. Вначале историей ислама. Затем стал изучать христианство, иудаизм, буддизм и другие религии. Это было время, когда ещё компьютеры не успели прочно войти в нашу повседневную жизнь, и поэтому довольно часто слишком интересный литературный материал мне приходилось ксерокопировать в Государственной Публичной библиотеке, в которой я был тогда почти что прописан.
Изучая религиозную литературу, я пытался выяснить для себя – какая же из религий сможет ответить на мой извечный вопрос, восстановив тем самым во мне душевное равновесие. И в каждой из них я находил то, что меня заставляло усомниться в ее истинности, хотя все они вместе говорили почти об одном и том же. Если подойти к пониманию толкований религиозных текстов поверхностно, то выходило до смешного, глупо. Обобщая, можно было выразить это примерно так: все грешники должны будут гореть в аду. Но в различных конфессиях, слово грешник имело свои, довольно специфические понятия. Так, в исламе грешниками являлись все, не принявшие ислам. В христианстве – все те, кто не принял Христа как сына божьего и кто не верит в святую троицу. В иудаизме – кто не следует заветам Моисея и не соблюдает субботы. Я сейчас не стану перечислять те многочисленные течения и ответвления, которые возникли внутри выше перечисленных религиозных конфессий. Все это как-то не состыковывалось с моими представлениями о боге. Да и само понятие «бог» ставило передо мной ряд вопросов, на которые трудно было ответить.
Так я терзался сомнениями вплоть до начала 90-х годов прошлого столетия, когда вдруг случайно не приобрёл в книжном магазине серию небольших книжек под общим названием «АУМ». Это было некое «ассорти» из статей и рассказов, посвящённых теме духовности и истории религий. Там я и натолкнулся на отрывки из книги Э. Мюррея «Человек творящий чудеса», рассказывающие об известном сегодня миллионам его поклонников во всем мире, пурна– Автаре нашего времени Бхагаване Шри Сатья Саи бабе, живущим на юге Индии. Я был настолько поражён и одновременно удивлён тем, что это не просто легенда (для этого достаточно было отправиться сомневающемуся по указанному адресу, дабы убедиться самому) и все это происходит в наше время, что прочитал её за короткое время и ещё долго ходил под впечатлением прочитанного. Потом как-то так сложилось, что житейские проблемы повседневной рутины заслонили собой все остальное, и я на некоторое продолжительное время забыл об этом.