Встречаю я, значит, их в аэропорту «Пулково», нанимаем такси и едем к нам домой. В машине, помимо старого прожжённого таксиста-питерца, оказалась попутчицей ещё и старенькая бабушка – «божий одуванчик», которая за все время пути не проронила ни единого слова.
Надо отдать должное моим друзьям – восточное воспитание, впитанное кровью с молоком, не замедлило сказаться даже здесь, несмотря на то, что от дома их отделяли тысячи километров.
Проявилось это, прежде всего в том, что прекрасно зная, – как я рад их приезду и какой приём ожидает их дома (с соответствующим, положенному случаю, количеством спиртного и так далее), они, скромно опустив глаза, стали вполголоса застенчиво оправдываться и бормотать о Востоке, о традициях: мол, ты ведь, прекрасно знаешь, как принято встречать гостей – достаточно всего лишь чаю и сладостей… ну и прочее, в том же духе.
Понятное дело, люди, воспитанные в традициях восточного гостеприимства, никогда и нигде не позволят своим вольным или невольным приездом обременять жизнь тех, к кому они едут. Дабы избежать всевозможных взаимных извинений и прочей учтивости, принятых на Востоке, с сопутствующими данному случаю «книксенами» и «реверансами», я вдруг выпалил, ставшую впоследствии знаменитой, фразу:
– Ну, это у вас так принято. А у нас – у русских…
Наш многоопытный водитель, от таких слов, чуть не врезался в столб, находившийся далеко на обочине дороги, а бедная бабулька ещё долго не могла прийти в себя, всю оставшуюся дорогу периодически оборачиваясь на заднее сиденье и убеждаясь в том, что мои черные усы и густая борода никуда не исчезли.
Бусинка тридцать шестая – Родственные души
![Чётки image23_548e5a583767386b10806b8d_jpg.jpeg](https://litlife.club/books/246328/read/images/image23_548e5a583767386b10806b8d_jpg.jpeg)
ПО «Ленбытхим», Ленинград, 1985 г. Фото из архива автора.
Перебравшись окончательно из Благородной Бухары в «колыбель революции», я сразу же попал к… эмиру бухарскому. Вернее, не к самому «угнетателю и притеснителю простого трудового народа» (ибо к тому времени он уже почил в бозе, в приютившем его Афганистане), а в его дом, что был расположен по адресу Кировский (теперь уже – опять – Каменноостровский) проспект, дом 44б. Больше известный питерцам, как Дом эмира Бухарского, построенный в 1913 году по проекту С. С. Кричинского для эмира Бухары Сеид-Мир-Алим-хана.
Правда, попал я туда не сразу.
Предприятие «Ленбытхим» было не маленьким: его производственные корпуса и конторы были раскинуты по всему городу. Поначалу я работал в главном здании, которое располагалось на улице Черняховского, совсем рядом с Сангальским садиком, названным почему-то садом Фрунзе. До большевистского переворота, этот садик с прекрасным особняком принадлежал крупному русскому промышленнику не то полу-французского, не то полу-немецкого происхождения Францу Карловичу Сан-Галли (1824—1908) – почётному гражданину Санкт-Петербурга.
Особой гордостью и украшением этого сада являлся фонтан-скульптура «Рождение Афродиты» (автор проекта Иван Горностаев), который встречал вас у входа, едва вы переступали его порог сквозь изящную ажурную литую ограду, со стороны Лиговки. Я помню, как каждое утро, проходя через сад, любовался этим творением. Однако, по заведённой в нашей стране, с известных времён, традиции, на пороге третьего тысячелетия, эту композицию, по-русски говоря, кто-то просто-напросто сп… спрятал. Народ, конечно же, возмутился и власти вроде бы пообещали вернуть на место копию. Надо бы сходить и глянуть – может быть, греческая богиня и впрямь возродилась по-новой?
А потом наш отдел научно-технической информации перевели поближе к проектировщикам, то есть на Кировский проспект, где нам выделили приличный по размерам кабинет-мастерскую, где мы с утра до вечера разрабатывали этикетки для различного рода «пемоксолей», «пемолюксов» и прочей дребедени бытовой химии.
От былого величия дворца, частично сохранилась лишь чудесная лепнина на потолках, позволяющая судить о размерах помещений. В советский период, как и полагается, каждое такое помещение было пролетарски поделено на четыре-пять новых, с помощью искусственных перегородок. Как говорится «и овцы целы, ну а волков ещё в 17-ом прищучили».
И всё равно, по сравнению с тесными каморками на Черняховской, тут несомненно был «рай»: высокие светлые потолки, украшенные великолепными розетками и восхитительной лепниной, с заметным преобладанием восточных мотивов, огромные старинные камины с редкими дивными остатками изразцов, большой холл, одним словом, невероятный простор.
Я был рад, что наконец-то порвал со своим грязным прошлым (эти бесконечные пьянки в «Интуристе», шальные деньги, постоянный риск угодить за решётку, и вдобавок, дурацкие и никому не нужные отчёты и встречи с «товарищами» из бдительных органов), что заживу теперь свободной вольной птицей, в прекрасной дружественной компании таких же жизнерадостных людей, как и сам.
А коллектив, надо отметить, и в самом деле попался дружный. Но самое интересное, выяснится чуть позже, когда мы тесной компанией сядем дружно отмечать мой день рождения. Перебрав с шампанским чуток лишнего, мой непосредственный шеф наклонится ко мне и доверительно шепнёт на ухо:
– А ведь, мой дед состоял личным шофёром при бухарском посольстве и очень возможно, что катал самого эмира Алим-хана.
Такими сведениями в советское время хвастаться было небезопасно.
– Вы шутите, Юрий Иванович… – не поверил я словам начальника.
– У нас где-то дома, в семейном фотоальбоме хранится даже фотография. Надо будет поискать.
Надо ли описывать моё изумление? История настолько тесным образом переплелась с современностью, что я вдруг почувствовал себя её неотъемлемой частью. Моё сердце затрепетало от радости.
«Боже мой! – подумал я про себя, витая на седьмом небе от счастья. – Вот она, оказывается, какой восхитительной может быть, эта самая жизнь! Интересные люди, невероятные истории, удивительные биографии и куча новых друзей! А я всё – деньги, деньги, деньги… Ну, не дурак, а? Как хорошо, что всё это осталось в прошлом и так далеко отсюда. Эти навязчивые „леониды ивановичи“, объяснительные записки, идиотские пароли… Слава Богу, тут я вдохну свежий воздух и заживу – пусть хоть и не такой беззаботной – но, зато, нормальной человеческой жизнью…»
Внезапно зазвонивший телефон прервал мои размышления.
– Это тебя. – передал мне трубку начальник.
– Да, я слушаю!
– Поздравляю Вас с днём рождения! – бархатным баритоном прозвучал на том конце трубки неизвестный мне мужской голос.
– Кто это? – не понял я.
– Вам привет от Леонида Ивановича! Надеюсь, Вы не успели забыть нашего общего товарища?
Нечто странное и непонятное оборвалось у меня в груди и с силой ухнуло вниз. Что-то сильно сдавило грудную клетку. Секунды две или три длилось молчание с обеих сторон.
– Чего Вам от меня надо? – хрипло выдавил я наконец.
– Да ничего особенного – поспешил успокоить меня мой новый «товарищ», быстро смекнув, по моему ответу, что я не собираюсь стать ещё одним Исаевым или Кузнецовым. – Я только хотел передать Вам от него небольшой презент.
– Спасибо, мне ничего не надо – сдержанно ответил я, почувствовав, как сильно затекают ноги.
– Ну, тогда – как знаете. – разочарованно произнёс незнакомец и игриво произнёс на прощание: – Я ещё Вам позвоню.
Я опустил тяжёлую трубку на рычаг аппарата и, вытерев со лба выступившие капельки пота, устало плюхнулся в кресло: «Да-а… от них, бл#ть, и на Луне не скроешься…»
– Кто там был? – заботливо осведомился Юрий Иванович, подступив с очередным бокалом искрящегося напитка.
– Да так… дальние родственнички… решили поздравить.
Бусинка тридцать седьмая – Натюрморт с самоваром
![Чётки image24_548e5b583767386b10806b92_jpg.jpeg](https://litlife.club/books/246328/read/images/image24_548e5b583767386b10806b92_jpg.jpeg)
Натюрморт с самоваром. Неизвестный художник. Фото автора.