Нет, ты про не купили не думай. И обиды свои при себе оставь, ты и так не в своё дело полез, умник чёртов, по этому мосту, чего доброго, адепты какие-нибудь шли, архимандриты такие-то, изобретатели вечных двигателей и инженеры человеческих душ. И ты тут… со свиным рылом…
Приказываю себе не помнить, что боюсь высоты. С пацанами на слабо вот так лазали по мостикам на умершем заводе, а я не мог подняться на мостик, мне было страшно, и стыдно было показать, что мне страшно. Выдумывал какие-то отговорки, а шнурок развязался, а меня мама не пускает, хи, а на комбинат тебя мама пускает… Шурка только так по мостикам этим прыгал, вот Шурка и допрыгался, свалился вместе с мостиком… Потом участковый, следствие, нас перепроваживают в руки папам-мамам, жду, что отец всыплет по первое число, отец не всыпает, не всыпывает, обнимает молча… и от этого страшно…
К горлу подкатывает какой-то запоздалый комок, наворачиваются слезы. Мост уже не шатается подо мной, держит меня ровно, кажется, сами мои мысли меня поддерживают…
Замираю.
Во, блин…
Мост повисает в воздухе, а дальше что, а дальше ничего, пустота, лёгкий туман – в бесконечность. Хочется сматериться, и нельзя, хочется топать ногами, и нельзя, во, блин, шёл, долго ли коротко ли, как в сказке, семь сапогов железных истоптал… сапог… в сказке было написано – семь сапогов… семь посохов железных погнул, семь хлебов железных изглодал… и на тебе…
Знать бы ещё, кто строил этот мост… и не достроил. Кто… да все. Кому не лень. Учёные, философы, писатели. Сожжённые на кострах и брошенные львам. Осмеянные и забытые. Застреленные на дуэли и отравленные. Заколотые римлянами и повешенные в концлагерях. Видно, мало было человеческих жертв, мало крови, ещё всё впереди…
Чувствую, что своими костями мне мост выстилать не хочется. Не надо из меня Гегеля делать с Бруно и Христом в одном флаконе, я простой чело… они, наверное, тоже про себя говорили, что геройствовать не собираются, что они обычные люди, всё такое, а потом…
Поворачиваю назад.
Поворачиваю назад.
Поворачиваю…
Нет.
Всё слишком просто. Не может быть так, вот так, дойти до полпути, и вернуться, не может, в сказках так не бывает, в сказках прилетает Финист – ясный сокол, или ещё какой василиск, о чём грустишь, добр молодец, давай перевезу тебя…
В сказках…
Та ещё сказочка. Называется – история человечества. В миллионах томов.
А вдруг…
А если…
Осторожно шагаю в пустоту. Не могу наступить на туман, на воздух, всё во мне противится этому, инстинкты веков и веков…
Наступаю, готовый отдёрнуть ногу…
Чёрт, держится…
Иду. По пустоте. По мосту. Если я не вижу моста, это не значит, что его нет.
Вот теперь страшно. Размахиваю руками, как плохой канатоходец в плохом цирке, подо мной километры пустоты, хочется, как в детстве, бормотать про себя: ма-амочка, мне страш-шно, я до-мой-хо-чу… У героев в сказках и фильмах так руки не трясутся, и домой они не хотят… да и то сказать, герои дома не сидят, им по чину не положено, они летают над миром и спасают этот самый мир…
Вижу берег.
Я его про себя назвал – берег. Возвышенность в тумане, огромное плато, перед которым все плато кажутся дохлыми холмиками, город, перед которым все города кажутся погаными деревеньками. Что-то виртуальное и многомерное, заблудившееся само в себе.
Шагаю на плато. Что-то происходит сзади, ещё не понимаю, что. Ищу мост. Не нахожу. Мост довёл меня и исчез. Странное чувство, что мост приходит к каждому человеку один раз.
Город обволакивает меня. Ласкает. Согревает своим теплом. Уводит в свои лабиринты, обнимает со всех сторон. Какой-то непривычный город. Слишком хороший для меня. Ничего, к хорошему тоже надо привыкать. Кроманьонца в наш город пусти, он тоже уйдёт из квартиры, сложит себе во дворе шалаш…
Вздрагиваю.
Померещилось…
Нет, не померещилось. Снова. Шаги. Неторопливые, даже не шаги, шорох какой-то. Там, в темноте ночи, в потоках огней. Мысленно хлопаю себя по лбу, ну конечно, с чего я взял, что я здесь один в этом городе, если есть город, должны быть люди, вот они и ходят туда-сюда… сейчас остановит меня патруль, а ну-ка, уровень вашего микрочипа покажите, как нет микрочипа, вы откуда такой… пройдёмте, гражданин…
Он выходит из темноты, из каких-то порталов, здоровенный, грузный, как-то не так я представлял себе людей будущего… А что тут представлять, двигаться им не надо, за них всё машины делают, и даже не машины, а я вообще не знаю, кто и что…
И надо что-то сказать, пока он не ушёл, что-то спросить, первый контакт и всё такое, знать бы ещё, на каком он языке…
– Добрый день.
Молчание.
– Э-э… гуд дэй.
Тишина.
– Салям алейкум.
Он смотрит на меня. Молча, пристально, даже в темноте чувствую его насмешливый взгляд.
– Э-э… джа… джа… джагамбаро…
Блин, меня только иностранным языкам учить. Бонжур. Или надо по-китайски, да, скорее всего, в мире далёкого будущего – по-китайски, а вот чему-чему, языку Конфуция и Мао Цзедуна меня не учили. Раньше надо было на китайский рынок ходить, и не ругаться, что торговцы по-нашему двух слов связать не могут… на размер меньше есть? Восемьдесят! На размер меньше, я спрашиваю? Восемьдесят! На размер ме… Холосо, за пятьдесят отдам…
Тьфу ты чёрт…
Он выходит из темноты. Город услужливо освещает его лицо. Город, который как будто угадывает все желания человека.
– Привет и ты, коли не шутишь…
Смотрю на него.
Мир под ногами делает сальто.
Откуда он… здесь…
– Не ждал?
Нет слов.
– А мы тебя тоже не ждали… ишь, какой, добрался… далеко пойдёшь… да никуда ты, парень, уже не пойдёшь…
Борисов.
Ещё соображаю, что сказать, когда сзади хватают, скручивают руки за спиной, прижимают к земле, кажется, это называется – поза низко летящей ласточки… неважно… кто-то бьёт в сплетение, мир разбивается на тысячу осколков…
N. N. Этот раздел, дорогие ребята, очень важный: в нём мы рассмотрим такую необходимую часть теории, как этика путешествий во времени в других мирах. Межмировая этика – наука сравнительно молодая, можно сказать, она ещё не сформировалась, как наука. Тем не менее, рассмотрим основные постулаты, без которых путешествие по другим мирам невозможно.
N. n. Прежде всего, вам следует соблюдать азы человеческой морали, библейские заповеди: не убий, не укради, и так далее. К сожалению, до сих пор встречаются случаи, когда путешественники попадают в другой мир и ведут себя, как настоящие дикари, уверенные в своей безнаказанности. В настоящее время подобные нарушения отслеживаются, виновные строго караются. Но мы уверены, дорогие ребята, что в других мирах вы будете вести себя достойно.
Хочешь, чтобы уважали твой мир – уважай другие миры.
N. n+1 Кроме того, напоминаем вам, что вы не вправе менять ход истории в параллельных мирах. Мы сами прекрасно понимаем, конечно, когда вы видите еретика, которого должны сжечь на костре, или борца, которого убьют предатели, так и хочется вмешаться, предупредить, крикнуть – беги, а то они тебя убьют.
Напоминаем:
Вы ни в коем случае не должны вмешиваться в чужую историю.
О вмешательстве в чужую историю принимает решение специальная многосторонняя комиссия, в которую входят представители разных миров. За всю историю известно лишь семь случаев, когда пытались изменить чужую историю: четыре из них произошло до подписания договора о Невмешательстве, три – после подписания договора.
Это правило, опять же, вытекает из предыдущего: не хотите, чтобы калечили вашу историю, не трогайте чужую.
N. n +2 И, наконец, третье правило, которое следует неукоснительно соблюдать: никогда, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь вынести что-то из параллельного мира в свой мир.
Причина здесь – в многомерности времени. В нашем мире время одномерное, представляет собой прямую линию. Однако в большинстве миров время многомерное, чаще – трёхмерное. Если существо из мира с трёхмерным временем переместить в мир с одномерным временем, наступает временной диссонанс, существо гибнет.