Человек, «в распоряжение» которого с этого момента поступает англичанин, некто Фидлер — заместитель директора разведцентра ГДР. Лимас вспоминает слова своего шефа Контроля: «Фидлер — как раз тот человек, на которого мы рассчитываем. Он единственный достойный соперник Мунда… Он-то и воткнет ему в спину нож… Наша задача — дать Фидлеру оружие, которое позволит ему уничтожить Мунда. Этим оружием будете вы».
И вот Петерс исчезает в неизвестном направлении, а его место занимает Фидлер. Много дней, во время прогулок по лесу и в вечерние часы у камина немец дотошно и методично вновь и вновь допрашивает героя. У Лимаса постепенно складывается убеждение, что Фидлер хочет добраться до таких фактов, которые после соответствующей интерпретации могли бы разоблачить Мунда как предателя и дискредитировать его. Но постепенно во время этих разговоров первоначальная антипатия англичанина к этому человеку, которого Контроль обрисовал жестоким и зловещим типом, уступает место симпатии. Фидлер оказывается очень умным и культурным человеком, корректно и уважительно относящимся к своему оппоненту.
Внезапно в действии происходит резкий поворот. Мунд, заподозрив неладное, посылает своих людей схватить Фидлера и Лимаса. В завязавшейся схватке герой убивает полицейского и на следующее утро просыпается в тюрьме, куда его посадили по обвинению в убийстве и шпионаже. Мунд предлагает англичанину признаться во всем, раскрыть предательские махинации Фидлера. Но это означает провалить всю операцию, так тщательно продуманную Контролем, поэтому разведчик предпочитает молчать, тем самым обрекая себя на гибель.
Новый поворот: герой приходит в сознание и обнаруживает, что находится не в тюремной камере, а в больничной палате. У его постели сидит Фидлер и спокойно курит. Оказывается, заместитель директора разведцентра сумел убедить ответственные органы в виновности своего шефа, и Мунда в ближайшее время будут судить.
Во время процесса Фидлер рассказывает во всех подробностях, как Мунд был завербован британской разведкой, как ликвидировал ряд ее сотрудников, опасаясь разоблачения, а не из патриотических побуждений. Разбор судебного дела продолжается, и отнюдь не в пользу Мунда. Очевидно, что его судьба уже решена, потому что на суде он появляется в тюремной одежде. Но вот подходит очередь Мунда и его адвоката выступать с речью в свою защиту. Они выдвигают контраргументы и доказывают, что Лимас вовсе не перешел «с той стороны», чтобы за соответствующую сумму запродать британские секреты, а послан сюда с диверсионной целью — дискредитировать Мунда, освободив его место для Фидлера.
Герою суждено пережить еще более тяжелый удар: неожиданно в зал вводят Лиц. Изложение операции по ее переброске из Англии в ГДР заняло бы у нас много времени, во всяком случае, Лимас подозревает, что эта операция вряд ли была бы проведена без ведома Контроля. А ведь перед своим отъездом разведчик твердо сказал своему шефу: «Я хочу, чтобы ее оставили в покое. Не желаю, чтобы вы приставали к ней и запутывали в свои дела. Забудьте о ней!» Но оказывается, женщину не только не забыли, но даже сумели использовать в качестве козырного туза в этой сложной игре. Во время допроса наивная и смущенная всеобщим вниманием Лиц нечаянно выдает все, что нужно Мунду для доказательства вины Лимаса. Герой уже не может отрицать бесспорные факты. Ему приходится сознаться во всем, но он еще пытается спасти то, что можно спасти, утверждая, что Фидлер не был связан с британской разведкой.
Напрасные старания. Лиц уводят, Фидлеру предъявляют серьезные обвинения, а Лимас будет отвечать за шпионаж и убийство. Никто не сомневается, что оба они будут расстреляны. Но вот наконец и последний сюжетный поворот, изменивший судьбу Лимаса и Лиц. Ночью сам Мунд тайно выводит их из тюрьмы. Их сажают в машину и привозят к стене, разделяющей Восточный и Западный Берлин. Шофер оставляет их одних, сообщив следующее: для того чтобы добежать до стены, им нужна ровно одна минута и еще девяносто секунд— чтобы перелезть через нее между двумя вспышками прожектора охраны. Если пограничники заметят их при второй вспышке, они поднимут стрельбу. Лимас и Лиц вовремя успевают добежать до стены, Лимас первым взбирается наверх и протягивает руку Лиц, но в этот момент, поскользнувшись, женщина падает. Со всех сторон вспыхивают огни прожекторов, раздаются сигналы тревоги, начинается стрельба. Герой слышит за стеной голоса друзей: «Прыгай, Алек! Прыгай, друг!» Но там, внизу, лежит смертельно раненная Лиц, единственное дорогое Лимасу существо. И в порыве отчаяния Лимас, которому больше нечего терять в этой жизни, медленно сползает обратно и становится рядом с телом женщины, пока не падает замертво под градом пуль.
Как мы уже видели, Лен Дейтон пародирует и действительность, и условности жанра. Его повествование звучит саркастически, а в самых драматических сценах оно напоминает зловещий фарс. Джон Ле Карре, напротив, рассказывает свои истории вполне серьезно, бесстрастно излагая нам унылый ход скучной повседневности, чтобы перейти к описанию напряженных столкновений человеческих устремлений и человеческих характеров и показать в финале торжество безысходности и трагизма. Герой Ле Карре — один из многих «неизвестных солдат», павших в тайной борьбе на невидимом фронте. Но он не жертва «противника», его погубили друзья, и прежде всего шеф. Для Контроля, символизирующего британскую разведку, люди не имеют никакого значения, являясь лишь тем нужным человеческим материалом, которым всегда можно спокойно «пожертвовать», если придется. Лимас — жертва грандиозного обмана, хладнокровно подготовленного Контролем и его сотрудниками. События, которые герою и читателю кажутся неожиданными, в сущности, хорошо продуманы и заботливо запрограммированы шефом английской разведки. Верным Англии человеком оказывается вовсе не Фидлер, а сам Мунд. Уничтоженные еще в предыстории романа сотрудники Лимаса были ликвидированы с ведома и согласия Контроля. Ничего не подозревающий герой послан на Восток не для выполнения своей задачи, а для провала, потому что этим он поможет осуществлению подлинных намерений своего шефа, цель которого — ликвидировать Фидлера, честно служащего своей родине, и оправдать предателя Мунда, которого уже начинают подозревать, и поэтому его «честное» имя должно быть восстановлено любой ценой. В финале операции действительно предполагалось попытаться спасти Лимаса и Лиц, но здесь был тайный расчет: этим двоим лучше всего было бы исчезнуть, чтобы не выдать Мунда. То есть им давался мизерный шанс спасти свою жизнь, но лишь самый минимальный, спасутся — хорошо, нет — тоже хорошо, потому что навсегда выйдут из игры. Трагизм финала для героя не только в гибели любимого существа, но и в жестокой правде, которую он узнал слишком поздно: его жизнь не представляет никакой ценности ни для его шефа, ни для родины. Он всего лишь мелкая пешка, которую можно передвигать с места на место, а можно и пожертвовать ею, потерять по непонятной логике большой игры. Эта уничтожительная аттестация «гуманизма» западной разведки, данная автором, в свое время служившим там, придает определенную силу разоблачения роману «Шпион пришел с холода».
Было бы легкомысленным основывать целостную оценку произведения, исходя лишь из вышеприведенных соображений. Неубедительные, спорные и просто неприемлемые моменты в романе не сводятся только к полной недостоверности сюжета, хотя и это немало. Тот факт, что Ле Карре изображает шефа разведки ГДР законспирированным английским агентом, уже говорит о полнейшем произволе автора в выборе материала. Еще большим произволом является эпизод, в котором верховные государственные органы оправдывают предателя Мунда и осуждают честного Фидлера. Для буржуазного читателя подобные невероятные положения могут иметь чисто функциональное значение жанровых условностей, но для нас эти условности выглядят как политическое злословие. И то обстоятельство, что автор «великодушно» изобразил коммуниста Фидлера в благоприятном свете, сделав его положительным персонажем, не может в данном сюжете восприниматься иначе, как уравновешивающий тактический ход.