Но когда в доме появляются малыши, рискуешь потерять даже эти утренние часы. Нельзя ни во что чрезмерно углубляться, ибо все, что ты намереваешься сделать, даже если тщательно подготовился к этому, может прерваться в любой момент или полностью извратиться. Наши дети очень мало спали. Казалось, что ложатся они слишком поздно, а встают слишком рано, особенно когда сам я занимался медитацией. Они будто чувствовали, что я проснулся и сами просыпались. Временами мне приходилось подниматься в четыре утра, чтобы чуть-чуть посидеть или позаниматься йогой. Порой я был слишком измотан и решал, что сон в любом случае важнее. А подчас я просто садился, брал на колени ребенка и предоставлял ему решать, сколько будет продолжаться ретрит. Детям нравилось пребывать под покровом медитации. Они таращили оттуда свои глазенки и часто надолго затихали, а я прислушивался не к своему только, а к общему нашему дыханию.
Моя чувствительность в такие дни обострялась, я и сейчас считаю, что осознание близости моего тела, моего дыхания с детьми, когда я медитировал с ними на коленях, помогало им ощутить покой и познать чувства умиротворения и открытости. Внутреннее расслабление малышей, которое было гораздо глубже и чище моего, поскольку их разум не тяготили взрослые мысли и тревоги, углубляло мой покой, расслабление и присутствие. Когда мои дети только начинали ходить, я занимался йогой, а они карабкались на меня, сидели верхом, висели на шее. В наших играх на полу мы неожиданно открывали для себя новые позы йоги в слиянии двух тел и выполняли их вместе. Молчаливая, осознанная, почтительная игра тел служила источником глубочайшей радости и веселья для меня — отца — и совместного ощущения нашей тесной взаимосвязи.
Чем старше становились дети, тем сложнее было помнить, что они по-прежнему остаются воплощенными учителями дзэн. Сохранять осознание и непредвзятость, признавать, что срываешься, становилось все сложнее по мере того, как мое прямое влияние на детей уменьшалось. На поверхность всплывали старые записи собственного моего процесса взросления, причем так внезапно и всеобъемлюще, что я просто не понимал происходящего: вся эта чушь по поводу архетипа мужчины, роли в семье, законности и незаконности моего авторитета и его утверждения, ощущения удобства в собственном доме, межличностных отношений людей самых разных возрастов и положений и противоборства их интересов. Ежедневно возникали новые проблемы. Часто они накатывали так, что я ощущал одиночество. Ты видишь, как между вами растет пропасть, признаешь необходимость соблюдения дистанции для нормального психического развития детей, но дистанция, как бы необходима она ни была, причиняет и сильную боль. Иногда я и сам забывал, что значит быть взрослым, и застревал в инфантильном поведении. Дети быстро выпрямляли меня и будили, если мое собственное осознание оказывалось в тот момент не на высоте.
Статус родителя и семейная жизнь таят в себе необъятные возможности для тренировки полноты осознания, но это занятие не для того, кто слаб духом, и не для безнадежных романтиков. Воспитание детей — зеркало, которое заставляет взглянуть на себя. Если ты в состоянии извлечь урок из того, что увидишь, — можешь продолжить собственный свой рост.
Как только придет откровение, что даже самые близкие существа бесконечно далеки друг от друга, может родиться чудо сосуществования: нужно лишь полюбить разделяющую нас пропасть и увидеть другого на фоне небес.
Райнер Мария Рильке. Письма
Обретение целостности требует поставить на кон собственное бытие. Никак не меньше. Здесь не может быть ни благоприятных обстоятельств, ни замен, ни компромиссов.
Юнг
Попробуй: Если у тебя дети или внуки, попробуй посмотреть на них как на своих учителей. Молча понаблюдай за ними. Прислушивайся к ним. Читай язык их тел. Проверяй их самооценку, смотри, как они держатся, что рисуют, что видят, как ведут себя. Что им необходимо сейчас? В конкретный момент этого дня? На данном этапе их жизни? Спроси себя: “Чем мне помочь им прямо сейчас?” И прислушайся к тому, что ответит твое сердце. Помни: совет — последнее, чем можно помочь в любых обстоятельствах, разве что дать его в нужный момент, если ты тонко почувствуешь и выделишь этот момент. Будь сам собранным, открытым, доступным, и это станет величайшим даром твоим детям. Осознанные объятия в любом случае не оскорбление.
Еще раз о воспитании детей
Конечно же, ты — главный учитель для своих детей, равно как они — твои учителя: насколько хорошо ты исполнишь эту роль, в значительной степени отразится и на их, и на твоей жизни. Я смотрю на процесс воспитания детей как на продолжительную, но временную опеку. Когда мы начинаем думать о них “наши” или “мои дети” и относиться к ним как к частной собственности, предназначенной для удовлетворения своих собственных потребностей, то мы, я уверен, влипли. Хочешь не хочешь, дети навсегда останутся нашими, родными, но их нужно очень любить и направлять, чтобы они стали людьми в полном смысле этого слова. Настоящему опекуну или хранителю требуется в избытке терпение и мудрость — иначе не передать грядущему поколению того, что важнее всего. Многим — и я из их числа — кроме основных инстинктов кормления и любовного отношения необходимо практически непрестанное осознание, чтобы с честью справиться с этой задачей, защитить детей, пока они не укрепятся в собственных силах, взглядах и навыках для дальнейших путей, которые позже им предстоит исследовать совершенно самостоятельно.
Кое-кто, оценивший значение медитации в своей жизни, испытывает острое желание поучить медитации детей. Это может оказаться большой ошибкой. По-моему, лучший способ приобщить детей мудрости, медитации и т.п., особенно малышей, — это жить этим самому, воплотить собою то, что более всего хочешь передать, и не распространяться об этом. Чем больше ты будешь говорить о медитации, превозносить ее или заставлять детей поступать определенным образом, тем вероятнее, я в этом уверен, что тебе удастся навеки отвратить их от этого пути. За стремлением подчинить их и навязать им какие-то убеждения, которые истинны только для тебя, а не для них, они почувствуют твою сильную привязанность к собственной точке зрения, агрессию и будут знать, что это не их, а твой путь. С возрастом они смогут уловить и лицемерие этого, равно как и любое отличие лозунга от жизни.
Если ты самоотверженно занимаешься медитацией, дети постепенно увидят и поймут это, воспримут как должное, как часть жизни, нормальную деятельность. Возможно, они захотят подражать тебе, ибо, как правило, делают практически все, что и их родители. Мотивация для обучения и занятий медитацией должна исходить главным образом от них, и продолжать это нужно ровно настолько, насколько распространяется их интерес.
Истинное обучение безмолвно. Мои дети порой занимаются йогой вместе со мной, ибо видят, что я занимаюсь. Но в основном они посвящают себя более важным делам и не проявляют к йоге никакого интереса. Так же и с медитацией. Но в то же время мои дети знают о медитации. Они имеют представление о том, что это такое, видят, как я ценю ее и сам занимаюсь. И если у них появится желание, они будут готовы к этому, ибо знают, как нужно сидеть, потому что сидели со мной, когда были малышами.
Занимаясь сам, ты почувствуешь, когда имеет смысл дать рекомендации по медитации своим детям. Твои попытки могут сразу и не “сработать”, но зерно будет посеяно. Воспользуйся моментом, когда ребенку больно, страшно или трудно заснуть. Не настаивая и не надоедая, посоветуй ему настроиться на собственное дыхание, замедлить его, закачаться на волнах в маленькой лодочке, посмотреть на боль и страх со стороны, поискать краски и образы, дать волю воображению и “поиграть” с ситуацией, и напомнить себе, что все это — лишь картинки в мозгу, как кино. А кино можно переставить: мысли, образы, цвет — и лучше, увереннее почувствовать себя.