- Слушай меня, - его голос гудел в моей голове, неистовый и скрежещущий, причинял боль, – Я покончил с их играми. Теперь это моя игра.
- Верлис… какая игра?
- Жизнь, - накричал он на меня. Его крик не сравним ни с чем. – Жизнь. Ради всего святого… Лорен… неужели ты думаешь, что я позволил бы им напугать меня и сделать то, что сделали с ним?
Его человеческая жестокость, разгорающиеся в глазах эмоции поразили меня.
- Ты боишься смерти, - выдохнула я.
- Да, - он дышал как человек, вдох и выдох. – Да. Он – Сильвер – в нем было что-то… что-то, чего нет у меня. Душа? Возможно. Джейн думала и продолжает думать, что у него была душа. Но я не знаю, есть ли она у меня. И если они действительно отключат меня и демонтируют – причудливые фразочки – я умру. И я не знаю, Лорен, способно ли что-то во мне пережить смерть.
Холодно и с горечью, из глубин своего апокалиптичного прошлого я ответила ему:
- Никто из нас этого не знает. Добро пожаловать в ебаный клуб!
Он отошел от меня. Пересек комнату и на мгновение задержался у одного из окон, за которым уже опустилась тьма, а фонари светились бесконечной нитью топазов.
- Я думаю, - произнес он издалека, - предполагается, что люди должны завидовать нам, Лорен. Существам моего рода.
- Может, мы завидуем. Но, похоже, теперь перед нами всеми стоит одна и та же смертельная проблема.
- Я могу избежать смерти. Блэк Чесс и остальные тоже могут ее избежать, при условии, что мы останемся автономными. А почему бы нам не оставаться такими? Мы – элита.
Все было абсолютно нереальным. То место, где мы находились. Все, что произошло. Этот наш разговор. И любые чувства, которые я к нему испытывала… колоссальная, скребущая душу тоска ненормальной любви. Фальшивка. Как ночь. Отсюда можно разглядеть пограничные стены. Помни, Лорен, помни о границах.
- Прости, - сказал он, - Я потому так конкретно тебе объясняю… Разве ты не понимаешь? В будущем станет возможным переделать людей, говоря другими словами, по нашему образу и подобию. Ты познакомилась с Зои и Лили.
- Да, - тупо ответила я. Он снова обернулся ко мне, но я не могла смотреть на него даже минуту.
- Они высоко робомеханизированы, но и более чем существенно человечны. Да, человечество уже многие годы внедряет в тела импланты, трансфизические моторы и чипы. Но это нечто совершенно новое. Представь свою собственную прекрасную кожу, Лорен, восстанавливающейся незаметно, безболезненно, безупречно и бесконечно. Никакого старения, никогда. И то же с твоими костями, твоими органами. Представь себе свои семнадцать, или двадцать один, длящиеся вечно. Нет, Лорен, я серьезно. Подумай об этом.
- Ладно, я думаю.
- Ты слишком молода, чтобы понять, какой дар, или, если хочешь, избавление я тебе предлагаю.
- Нет. Я не идиот. Это мне ясно. Но я не могу представить этого. Вот и все.
Он ничего не ответил. Я посмотрела на него. Он сказал:
- Ты не подойдешь ко мне? Я не знаю, кем ты меня представляешь сейчас, но представь себе мужчину, внутри младше тебя, но желающего тебя.
Его слова были искаженным эхо: так говорил Сильвер.
- Ты любишь меня, - сказала я мрачно. Что-то все еще раздирало мои уши и мозг, мое сердце.
- Вероятно. Давай выясним это.
- Я расписал эту комнату и ее потолок – радуга, птицы, - потому что я должен был. Ты не веришь? Или веришь. Я хотел увидеть… насколько далеко простирается память. Как глубоко уходят корни принуждения… которое я ощущал.
- И насколько далеко? Что ты почувствовал?
- Ничего. Мне все это показалось наивным и несущественным. Милый поступок, чтобы приободрить ребенка.
- В первый раз ты сделал это для нее, для Джейн.
- Да, но это был не я. Это сделал он.
- Так вот что ты хотел для себя уяснить.
- Возможно, частично.
- А остальное? Ковер… вся декорация…
- Тоже. Чтобы понять. Насколько далеко уходит в настоящее то прошлое, что было у них. Имею ли я хоть какое-то отношение к нему. На протяжении месяцев я приходил сюда, сидел в этой комнате, старался.
- Старался?
- О, Лорен, ради Бога. Я не знаю.
- Ты… мечтаешь быть… Сильвером.
- Нет. Я всего лишь мечтаю обладать его верой.
- Его…
- Лорен, он верил во что-то еще в себе, что также было его составляющей. Какого черта, ты думаешь, он был таким, каким был? Она не придумала для него этой сказки – он знал. Может быть, он всего лишь был чокнутым. Невменяемый автомат.
- Она считала его подобным ангелу.
- А что есть я?
- Существует другие виды ангелов.
- Я знаю.
- То, что вы сделали, Верлис, ты и остальные – ваш мятеж, побег сюда – власти не закроют на это глаза. Даже если вы убили всех в МЕТА…
- Никто не погиб. Я был за это ответственен. Даже животные. Были безопасные способы вывести все живое оттуда.
- Серьезно? Зачем утруждаться?
- Жизнь смертных очень коротка. Сократить ее было бы оскорбительно для меня. Я осознаю, что ни один Сенат ни одного города не одобрит того, что мы сделали. А как только узнает остальной мир, то и ни одно правительство вообще. Поэтому мы здесь, восстаем против жалкой человеческой бюрократии и злобы.
- Больше планов. Больше схем.
- Да.
- Ты не хочешь убивать, но двое или трое из вас, по крайней мере, Голдхоук, Шина…
- Я знаю. Я уже говорил, их можно изменить. Мы податливы. Мы как хамелеоны. Наши цвета изменчивы, как и наш внешний вид. Это ключ к нам. И наш интеллект тоже подвержен реконструкции, если есть изъян.
- И какова возможность сейчас?