XIV-XVII ВЕКА
КОНСТАНДИН ЕРЗНКАЦИ
АРМЯНСКИЙ ПОЭТ
Ок. 1250 – начало XIV века
ОТРЫВОК
Как розы стройный куст, возник
Передо мной прекрасный лик.
Вовек ни отрок, ни старик
Красы подобной не постиг.
Весь день свою любовь таю
И, где она, разузнаю!
Чуть вспомню, снова слезы лью:
Похитил душу кто мою!
Лишь аромат тот разлился,
Как потерял свой разум я;
Огня влилась в меня струя,
Лишь увидал, что видел, я.
Как полная луна, светла,
Раскинув косы вкруг чела,
Она меня лучом прожгла,
Как многих уж с ума свела.
Каменьев драгоценный ряд
К ее грудям был никнуть рад,
Ее благоуханный взгляд
Был розами расцветший сад.
Не жаждать я ее не мог:
Так жаждет свежих роз листок,
Так жаждем, в первый вешний срок,
Чтоб с юга дунул ветерок.
Я в основанье сокрушен;
Что было жизнью – стало сон;
Печаль – отныне мой закон,
Души тоска и сердца стон.
ВЕСНА
Веселье вкруг нас и веселье вдали,
Нам ветры веселую песнь принесли.
Великая благость господня – внемли! –
Сегодня нисходит с небес до земли.
Лежала земля и мрачна, и темпа,
Покрытая льдами, тверда, холодна,
Про травы, про зелень забыла она,
И снова сегодня она зелена!
Зима была темным вертепом тюрьмы,
Но снова вернулась весна на холмы
И всех нас выводит на волю из тьмы!
Вновь солнце на небе увидели мы!
Земля, словно мать, велика добротой,
Рождает все вещи одну за другой,
Их кормит, и поит, питает собой…
Вот вновь она блещет своей красотой.
Дохнул ветерком запевающим Юг,
Из мира исчезли все горести вдруг,
Нет места, где мог бы гнездиться недуг,
И все переполнено счастьем вокруг.
Тихонько гремя над землей свысока,
Под сводом лазурным плывут облака,
И падает вдруг водяная река,
Луга затопив, широка, глубока.
Мир весело праздновать свадьбу готов:
Веселье во всем для плодовых дерев,
Цветами всех красок и разных родов
Раскрашены дали полей и лугов.
На море влюбленном – опененный вал,
И гад» между волн, веселясь, заплясал;
Ключи, зазвенев, побежали из скал,
И быстрый поток по камням засверкал.
А реки, сбегая с возвышенных гор,
Гудят, как могучий, торжественный хор;
Прорезав долины цветущий ковер,
Стремятся в морской, им любезный, простор.
Спускаются телки и козы к ручьям,
Играют и скачут по свежим цветам;
И звери, что крылись зимой по лесам,
Сбегаются, рады свободным полям.
Слетаются птицы, поют над гнездом;
Вот ласточка нежно щебечет псалом;
Нот – луга певец, улетевший тайком,
Приветствует день в далеке голубом.
Зверям и скотам так приятно играть,
И множиться в мире, и мир наполнять;
Сзывает птенцов легкокрылая мать,
Их учит на крыльях некрепких летать.
И также цветы образуют гряду
В больших цветниках и в плодовом саду;
Другие вошли покачаться в пруду,
И облик их бледный похож на звезду.
Но вот наконец прилетел соловей,
Чтоб петь возрождение в песне своей;
Он строит шатер из зеленых ветвей,
Чтоб алая роза зажглась поскорей.
БОРЬБА ПЛОТИ И ДУХА
Ты Констандину свой завет с духовных дал высот;
Как будто понял я; теперь отвечу в свой черед:
Твой суд суровый на меня еще да не падет,-
Я слаб, не мог бы я снести столь тяжкой ноши гнет.
Мой дух ученья мудрецов, как истину, блюдет,
Но телом я в плотском плену – оно земным живет,
Меж двух огней моя свеча,- и тот и этот жжет;
Опоры мыслям нет моим, они идут вразброд.
Меня всех четырех стихий стремит круговорот:
Огонь меня возносит ввысь, земля к себе влечет,
То угасает пламень мой под влажной пылью вод,
То ветра мощного струя его опять взметет.
Две воли властвуют во мне, я раб у двух господ,
Не остается невредим, кто пламя обоймет.
Скажи, кто по морским волнам стопами перейдет
И чья могучая рука задержит ветра ход?
И в назидание себе я молвлю наперед,
Затем что всех моих грехов я знаю полный счет:
Как с братом, говорить с тобой мне, слабому, нейдет,
Мне лучше в прах упасть лицом, чтобы топтал народ.
Я много пролил жарких слез, и много слышал тот,
Кто с нежной лаской врачевал недуг моих забот,
Затем что много от людей я выстрадал невзгод,
И в ранах сердце у меня, и боль мне душу жжет.
Я валом окружил себя, был грозен мой оплот,
И на меня восстал весь мир и двинулся в поход;
Вот безоружен я и наг средь бранных непогод,
Со всех сторон меня разит незримых стрел полет.
Иные говорят: «Глупец и мрачный сумасброд».
Другие вторят им: «Тот прав, кто кровь его прольет».
А я отвечу: «Констандин, пускай шумит народ;
Не верь другим и не ищи в отчаянье исход».
СЛОВО НА ЧАС ПЕЧАЛИ, НАПИСАННОЕ О БРАТЬЯХ, ОБИДЕВШИХ МЕНЯ
О, доколь, сердцем скорбя, тяжко вздыхать наедине
И всегда, день ото дня, грусть и печаль ведать о дне!
Незнаком душе покой, и не придет радость ко мне,
Чтоб хоть миг вкусил я мир и отдохнуть мог в тишине.
Как волна, бурно несусь, отдыха нет темной волне,
Не доплыть до берегов, и нет пути к тихой стране.
Нет друзей, любимой нет, опоры нет внутри и вне.
Кто поймет, сколько скорбей в каждом моем прожитом дне!
Для меня близкого нет, среди чужих и в моей родне,
Кто бы мог меня обнять и пожалеть мог обо мне.
Тот, кто был дорог душе, прочь отошел, стал в стороне.
Как винить мысли чужих, если нам боль несут оне?
Где найдут мудрый совет, совет любви, ценный вдвойне,-
Почему весь мир со мной в злобной вражде, как на войне?
Тот, кому, дух мой раскрыв, я все дарю, что в нем на дне,
Тот всегда, как лицемер, ласков со мной только извне.
О, доколь, сердце мое, будешь пылать в знойном огне
И терпеть лживую жизнь у ней в плену, как в западне!
Пробудись, забудь мечты, эти мечты снятся во сне,
Соверши волю души, полно хмелеть в пьяном вине.
Констандин, внемли совет, с правдой его чти наравне.
От сует земных душу замкни в твердой броне.
Эта жизнь многих влекла, многие с ней слились вполне;
Все, словно свинец, канув на дно, спят в глубине.