Таких людей, как Г. Арбатов, Н. Иноземцев, А. Бовин, Ф. Бурлацкий, имевших высокие ученые звания, в брежневско-андроповские времена многие считали «диссидентами внутри ЦК КПСС». Их, конечно, не любили заядлые консерваторы, но они и не были диссидентами-революционерами, принципиальными противниками уже отжившего строя, как физик академик А. Сахаров. Более того, многие из них подписали в свое время письмо об исключении Сахарова из АН СССР.
Вообще надо сказать, что назойливая критика российских рыночных реформ представляет собой параноидальное действо, если учесть, что большинство критиков ни слова не сказали в осуждение организованного Сталиным голода 1932–1933 гг., ГУЛАГа в годы военного коммунизма и особенно при Сталине, преступления, связанного с неподготовленностью страны к войне в 1941 г., и т. д. А критикуемые ими российские рыночные реформы выдержали испытание временем, изменили экономику страны и, несмотря ни на что, открыли для России путь в нормальную жизнь.
Консервативная позиция многих старых российских академиков и иных видных ученых уходит корнями в их социалистическое прошлое, в безграничную веру в те годы в социализм. В качестве примера можно назвать программу реформирования экономики
Н. Рыжкова – Абалкина, позиции Шаталина, Петракова, Арбатова и других, оказавшихся невостребованными на государственном уровне при Б. Ельцине, не принявших молодую гайдаровскую команду. Б. Ельцин в книге «Записки президента» пишет: «(В апреле 1992 г. – В.К.) Хасбулатов представил альтернативную экономическую программу и заявил, что парламент возглавляет оппозицию ходу реформы. Название – «О дальнейшем развитии экономической реформы в России». По существу, в документе отражены взгляды академиков Петракова и Шаталина. Хасбулатов назвал их в числе основных разработчиков «материала». Речь в документе идет «о притормаживании начавшихся рыночных процессов…» [110] .
К этому времени в большинстве восточноевропейских стран уже сменились или радикально перестроились коммунистические руководители в научных организациях, им на смену пришли молодые, рыночно ориентированные кадры. В России, увы, этого не произошло. Российская академия наук до сих пор сохраняет свои феодальные традиции и привычки. В этих условиях российское правительство стало создавать собственные исследовательские структуры. Были сформированы институты и центры по изучению проблем системной трансформации и экономического развития страны. В качестве ближайших научных консультантов правительства пришли из небытия не только опытные экономисты, как, например, Е. Ясин, но и молодые способные экономисты, такие как В. May, Я. Кузьминов и др. При этом после 1992 г. Российская академия наук как организация резко сократила свою функцию эксперта для правительства страны, которую она «успешно» выполняла в советские времена.
Но приходится признать, что не только РАН, но и экономическая наука в целом не смогла и не захотела создать действительно научную основу для своевременного и радикального изменения советской экономической модели, перехода к рыночной экономике и становления на путь интенсификации производства с широким использованием имеющегося научно-технического потенциала страны. Более того, социалистические заблуждения экономической науки, корни которой уходят в социализм, не канули в прошлое и поныне. Многие ее представители и сейчас не только занимают ответственные посты в науке, госаппарате и политических движениях России, но и открыто и настойчиво призывают к возврату в прошлое, хотя бы в рыночный социализм, яростно критикуя не всегда удачную деятельность российских реформаторов. Поэтому современную экономическую науку правильнее было бы по-прежнему называть советской, а не российской.
Достаточно определенно высказался в этом духе, например, академик О. Богомолов. Он пишет: «…Перспективна не либеральная рыночная трансформация, порождающая законы джунглей, а социальная. Исследования показали, что в переходный период наибольший эффект способна обеспечить экономика, которую можно было бы назвать рыночным социализмом или экономикой смешанного типа» [111] .
Возникает вопрос: что это за исследования? Где конкретный сравнительный анализ модели рыночного социализма и капитализма у наших экономистов? Ясно, что практически все постсоциалистические страны Центральной и Восточной Европы, где и зарождался рыночный социализм, от него отказались. Ясно и то, что все попытки рыночных реформ в бывшем СССР (реформы Хрущева, Косыгина, Горбачева) были направлены на формирование экономики «рыночного социализма» и ничего не дали стране.
Однако О. Богомолов не одинок. Ему вторит А. Бутенко: «Рыночный социализм – это реальный путь выхода бывших стран «реального социализма» из тупика, обусловленного преждевременным упразднением рынка, и возвращением их, на путь естественно-исторического продвижения к социализму» [112] . Как и Р. Хасбулатов, академик О. Богомолов уже в январе 1992 г. назвал политику реформирования Б. Ельцина «бесперспективной». И сегодня он считает, что российские реформы – это «движение вспять», что нужна «экономика, которую следовало бы назвать рыночным социализмом, или экономикой смешанного типа», что необходима смена курса реформ. Таким образом,
О. Богомолов, бывший 30 лет директором Института мировой социалистической системы АН СССР и укреплявший социализм в течение всего этого времени, предлагает вернуться к социализму, теперь уже рыночному. При этом он обвинил нынешних реформаторов в рыночном фундаментализме как разновидности большевизма [113] .
Многие советские ученые до сих пор не могут обойтись социализма. Так, бывший ярый пропагандист политэкономии социализма и защитник «преимуществ» старого строя С. Дзарасов полагает, что итоги российских реформ говорят в пользу отказа от «рыночной экономики не только с различными формами собственности, но и с различными способами ведения хозяйства, как рыночными, так и плановыми. Именно плановые методы молчаливо подразумеваются, когда говорят о необходимости дополнения рынка государственным регулированием» [114] . Дзарасов выступает против приватизации, считая ее «губительной для экономики и всего будущего страны», и пишет, что созданная путем приватизации государственных предприятий частная собственность непроизводительна, а «доходы приватизированных предприятий стали пиратской добычей частных компаний. Собственность лишилась той общественно полезной функции, которую она выполняла, будучи государственной» [115] .
Это совсем не так: во всем мире известно, что частная собственность намного производительнее государственной, а рыночный механизм намного эффективнее централизованного планирования. Проведенные в России сравнительные исследования рентабельности частных и государственных предприятий выявили явное преимущество первых. Но как сильны традиции советских времен, вдолбленные в головы советских экономистов!
Как уже отмечалось, идея частичного возврата к социализму, который у нас был и от которого мы отказались, равно как и идея частичного возврата туда же в форме рыночного социализма, который в более развитом виде был в Венгрии, Югославии и Польше, – непродуктивная идея, попытка искусственно совместить несовместимое. Справедливо замечание Н. Плискевич: «…Возвращение иллюзий «рыночного социализма» сегодня представляется особо опасным, тем более что эти иллюзии живы у достаточно массовых слоев населения. Но у страны просто нет ни времени, ни ресурса прочности для новой попытки соединения несоединимого» [116] .
Тем не менее есть и такие «ученые», которые просто призывают к возврату реального социализма в полном объеме. Так, экономист-политэконом А. Сергеев убежден, что «России неизбежно предстоит еще раз пройти через переходный период от капитализма к социализму. Этот период будет иметь ту особенность, что в стране имеются многочисленные кадры экономистов и управленцев, прошедших школу социалистического хозяйствования… Это создаст возможность его меньшей продолжительности по сравнению с первым переходным периодом…» [117] . Другой экономист, Б. Хорев, пишет, что «экономика должна быть рассчитана не на человека с деньгами, а на все более полное удовлетворение материальных и духовных потребностей всех членов общества, как это было при социализме» [118] . При этом автор не объясняет, как можно удовлетворять свои потребности без денег. Или нам опять вернуться к бартеру, нормированному питанию, к пайкам, что было при социализме?