Другим портом, где существовала и промышленная деятельность, был Дьепп. Часть (и значительная) рабочего населения Дьеппа с давних пор занималась выделкой вещей из дорогого экзотического дерева и слоновой кости; эта отрасль предметов роскоши имела большой сбыт во второй половине XVIII столетия во Франции и за ее пределами. Война с Англией и гибель колониальной торговли убили это производство[14].
Конечно, положение портов, где, кроме торговли, иной экономической деятельности не существовало, было еще хуже.
Город Нант «никогда не был и не мог быть по существу мануфактурным городом», так как портовые заработки и вообще дела, связанные с морской торговлей, «давали многочисленному населению достаточно занятий»[15]. Когда в 1811 г. собирались материалы для общеимперском промышленной статистики, то Нантская торговая палата даже пришла в недоумение и нашла, что это «непреодолимый» труд. Индустрия оказалась разбросанной в «тысячах рук» без общего центра и больше всего служащей удовлетворению только местного потребления. А так как континентальная блокада и война с Англией вконец разорили Нантский порт, то этим самым была разорена и промышленность города и всего департамента Нижней Луары.
Порты вроде Сеты в департаменте Hérault, существовавшие исключительно морской торговлей, дошли до полнейшего, безнадежного обнищания[16].
Бордо дошел тоже до полного упадка в царствование Наполеона. Вся торговля г. Бордо жесточайшим образом пострадала еще от войны 1806 г., от разорения и упадка торговой деятельности прямых его контрагентов — городов Любека, Штеттина, Магдебурга, Бремена, Гамбурга, Данцига и Кенигсберга. Именно сюда, в северную Германию, в ганзейские порты направлялся громадный сбыт бордоских вин. Северонемецкие купцы, пишут бордосцы, известны своей честностью, но они теперь поставлены в такое положение, что не могут платить, а должны они бордоским купцам «миллионы» — des millions. Между тем, жалуются бордоские негоцианты, после потери колоний единственным рынком сбыта для всего департамента служил только этот приморский германский север[17].
От подозрительного отношения к нейтральным судам страдала тяжко вся торговля винами и спиртными напитками, шедшая через Бордо, и министерство внутренних дел почтительнейше докладывало об этом Наполеону, ибо падение бордоского сбыта на севере грозило разорением юго-запада Франции, особенно департамента Шаранты; а речь шла именно об эмбарго, наложенном на суда, пришедшие из Гамбурга, из Ростока и закупавшие вина и водки для северных стран[18].
В декабре 1811 г. сам Наполеон убедился, что Бордо находится в таком положении, что требует особых мер помощи, и император указал, что там необходимо «учредить мастерские»[19]
Погибал и Гавр. В ноябре и декабре 1806 г. гаврской торговле был нанесен тяжкий удар: англичане забрали в плен много купеческих судов[20]. Эта потеря не была возмещена в Гавре до конца Империи: судостроение почти вовсе прекратилось. Местоположение Гавра прямо лицом к лицу с могущественным морским неприятелем было самое тревожное, самое тяжелое.
Весной 1808 г. Наполеон, желая: 1) «содействовать торговле морских портов с французскими и испанскими колониями», 2) добывать нужные Франции колониальные продукты и 3) сбыть в колонии французское вино и хлеб, вознамерился было образовать в Бордо, Байонне и других портах акционерные компании, субсидируемые правительством (которое взяло бы ⅓ акций и снабдило суда экипажем), для постройки торгового флота и морских экспедиций в колонии[21]. Но план этот не привел ни к каким осязательным результатам. В июле 1808 г., правда, образовалось общество с капиталом в 3 миллиона франков, которое строило в Нанте, Ла-Рошели, Бордо суда для торговых сношений с колониями: эта торговля, несмотря на страшный риск, все-таки манила возможностью колоссальных выгод от каждого счастливого рейса[22] (этого рода судостроение в официальных бумагах называлось: les armements en aventuriers). До какой степени риск был велик, явствует из того, что страховые общества брали в 1808 г. в виде премии за один рейс из Франции в известное место 50% стоимости судна, а страховать возвращение во Францию не брались ни за какие деньги[23]. Никаких следов деятельности этой акционерной кампании в рассмотренных мной документах не оказалось.
Правительство могло предаваться мечтам об образовании больших акционерных кампаний, снабженных капиталами, скупающих продукты французской промышленности и экспортирующих их за границу, в Европу, где «сжигаются английские товары»[24], но ни капиталов, ни уверенности в целесообразности подобного их помещения не являлось.
Правительство шло на всякие жертвы, чтобы оживить совсем замершее судостроение, особенно же чтобы поощрить сбыт товаров в колонии и привоз продуктов из колоний на французских судах, и однако потребности военного судостроения в связи с недостатком нужных рабочих рук заставляли его иногда прибегать к реквизициям рабочей силы, причем в приморских городах эта реквизиция, конечно, останавливала все частное судостроение и разоряла тех, кто уже начал строить[25].
О печальном положении завоеванных портов ганзейских, голландских, итальянских повторять тут не приходится. Прибавлю лишь несколько слов о Ливорно, включенном в состав Империи. О полнейшем падении всех отраслей производства как в Ливорно, так и во всем «департаменте Средиземного моря» в 1811–1812 гг. свидетельствуют все донесения властей. Уничтожение морской торговли — главная причина бедственного положения вещей[26]. Но другие итальянские департаменты Империи, более северные, более близкие к Франции и Швейцарии, несколько менее зависимые от морской торговли, например департамент Монтенотте[27], департамент Мон-Блан[28], не испытывали в 1812–1813 гг. критического состояния. Держалось относительно благополучно в 1812 г. и шелковое производство в Турине, единственная сколько-нибудь развитая отрасль промышленности департамента По[29]. Это обстоятельство особенно ярко оттеняется разорением Генуи и Ливорно.
Лиценции помогли из портовых городов главным образом Дюнкирхену, который и до лиценций, к слову сказать, благодаря контрабандной торговле не так страдал, как другие порты. Приморские города, восставая против отдельных злоупотреблений лиценциями, приписывали им в принципе очень большое значение. Когда в июле 1811 г. ощущалось падение английских ценностей (дошедшее до уменьшения ценности бумажных денег на 24%), то Дюнкирхенская торговая палата приписывала это отрадное для Наполеона явление как «общим мерам, исключающим из континента предметы великобританской торговли», так в частности лиценциям, выдаваемым французским правительством, а также развивающемуся при полном содействии правительства контрабандному сбыту французских товаров в Англию[30].
Но и лиценции не могли поднять павший дух торгового населения Бордо, Нанта, Марселя, Гавра. Только конец войны с Англией в 1814 г. открыл перед ними светлые горизонты.
14
Нац. арх. AF. IV — 4060. Ville de Dieppe. A Son Excellence de ministre de l’Intérieur, 10 décembre 1810.
15
Нац. арх. F12 1614. Nantes, le 25 octobre 1811 (Нантская торговая палата — префекту Нижней Луары):…la ville de Nantes n’a jamais été ni pu être essentiellement manufacturière… parce que les travaux maritimes, plus lucratifs, fournissaient des occupations suffisantes à sa nombreuse population.
16
Нац. арх. F12 501. Cette, le 28 janvier 1807. Le maire de la ville et port de Cette à S. Е. Monseigneur le ministre de l’Intérieur.
17
Нац. арх. F12 507: 1) A Messieurs de la Chambre de Commerce de Bordeaux (3 décembre 1806); 2) Les membres composant la Chambre de commerce de Bordeaux à Son Excellence le ministre de l’Intérieur (Bordeaux, le 6 décembre 1806).
18
Нац. арх. AF. IV — 1060. Le 7 septembre 1808. Note pour Sa Mafesté l’Empereur et Roi.
19
Lettres inédites, publ. par L. De Brotonne, стр. 385. Наполеон — Монталиве. Saint-Cloud, 25 novembre 1811.
20
Ср. Нац. арх. AF. IV — 1318. Adresse votée par la Chambre de Commerce du Havre, 15 décembre 1806.
21
Ср. Наполеон — Крете, министру внутренних дел. Bayonne, le-15 avril 1808. (Correspondance, t. XVII, стр. 1, № 13745). В этом письме подробно развивается упомянутый план.
22
Нац. арх. AF. IV — 1060, № 115. Fonvielle aîné et C-ie à Son Excellence Moseigneur Cretet, ministre de l’Intérieur.
23
Нац. арх. AF. IV — 1060, № 117. Armements en aventuriers. Note-pour Sa Mafesté, l’Empereur et Roi (3 июля 1808 г.).
24
Нац. арх. F12 502. Доклад министра внутренних дел Наполеону, от 26 января 1811 г.
25
См. жалобу Нантской торговой палаты от 2 июля 1808 г. Copie de la lettre des membres composant la Chambre de commerce de Nantes à Son Excellence le Ministre de l’Intérieur, du deux juillet 1808. (Нац. арх. AF. IV — 1060, № 113). Нужно, впрочем, заметить, что, начиная с 1809 г.… военный флот почти уже не строился.
26
Нац. арх. F12 1581. Livourne, le 28 octobre 1812. Le préfet de la Méditerranée a M. le ministre des manufactures et du commerce (и другие бумаги той же пачки).
27
Там же. Savone, le 20 septembre 1812 (префект — министру).
28
Нац. арх. F12 1581. Chambery, le 13 janvier 1813 (префект — министру) и там же: le 23 février 1813 (министр — префекту).
29
Нац. арх. F12 1582. Turin, le 14 septembre 1812 (генерал Ламет, префект По — министру). Turin, le 14 octobre 1812 (от префекта — к министру) и др. в той же пачке.
30
Нац. арх. AF. IV — 1061, № 87. Note pour Sa Majesté. (На полях: Influence du commerce interlope, par navires smogglers sur la dépréciation du papier en Angleterre. 22 juillet 1811).