— Мы будем продолжать наше путешествие и розыски до самой Амарапуры.
— А если его и в Амарапуре не окажется?.. — спросил американец.
— Тогда мы направимся к пагоде Швемадо.
— Я везде готов за вами следовать, Джорджио.
— Знаю, Джеймс, и благодарю вас за это. В путь, друзья, и да поможет нам Бог!
Друзья позвали хозяина, заплатили ему по-княжески и вышли во двор. Четыре сильные лошади, нагруженные провизией, амуницией, оружием, веревками и одеждой, были готовы к отъезду.
Путешественники вскочили в седла и направились по широкой улице, которая тянулась от одних городских ворот до других, как бы разделяя город на две половины.
Ночь была довольно темна, и все небо покрыто большими тучами. Не слышно было ни малейшего шума, за исключением дикого визга тысячи флюгерков, колеблемых ветром, и глухого рокота реки.
Около полуночи, проехав несколько совершенно пустынных переулков, всадники очутились на широкой площади, посреди которой уединенно возвышался гигантский храм, окруженный тяжелыми колоннами, балюстрадами и лестницами, с вершиной, украшенной маленькими идолами из желтого фарфора, железными флагами, змеями из голубого фарфора и тонкими, довольно высокими башнями.
— Мы приехали, — сказал капитан, соскакивая с лошади.
— Это и есть тот самый храм? — спросил американец, осматриваясь, чтобы удостовериться, что никто за ними не подглядывает.
— Да, Джеймс.
— Кто полезет наверх?
— Я, вы и Мин Си. А ты, Казимир, отведи лошадей за эту группу деревьев и жди нас там.
Нельзя было терять ни минуты. Едва только сдали лошадей поляку, как Мин Си, помогая себе руками и ногами, отважно начал взбираться на крышу храма. Добравшись туда, он развязал обмотанную вокруг туловища веревку и прикрепил один ее конец к одной из башенок, а другой бросил своим спутникам.
Американец и капитан в две минуты очутились на крыше. Присоединившись к товарищу, они сняли с себя башмаки и лихорадочно принялись за работу, прокладывая путь между черепицами и стараясь производить как можно меньше шуму.
— Стой! — сказал китаец, пройдя несколько шагов.
— Что там такое? — спросил американец.
— Небольшое отверстие.
— Через это отверстие в храм проникает свет, — проговорил капитан. — Оно находится как раз над головой большого идола.
— Вы уверены в этом? — спросил Корсан.
— Я его рассматривал сегодня утром.
— А можно через него пробраться внутрь?
— Нет, здесь и кошка не пролезет, — отвечал китаец. Капитан разобрал лежавшие вокруг отверстия кирпичи, потом нагнулся, просунул в отверстие руку и стал ощупью измерять толщину крыши.
— Тут придется преодолеть не более одного фута, — сказал он. — Это не займет много времени.
— Разве вам кажется, что крыша не окажет нам никакого сопротивления? — спросил Мин Си.
— Очень слабое. Я чувствую, как она гнется у меня под ногами.
— Предоставьте мне увеличить отверстие. Вы слишком тяжелы.
— Ты прав, Мин Си. Отодвинемся назад, Джеймс.
Китаец прополз до самого отверстия, вытащил свой bowie-knife и медленно приподнял слой глины, под которым обнаружился бамбуковый переплет. Китаец перерезал его несколькими ударами ножа, проделав таким образом широкое отверстие.
Отодвинув обломки в сторону, Мин Си заглянул в храм.
— Ты ничего не видишь? — спросил капитан, подползая к нему.
— Я вижу лампаду, горящую перед алтарем, — отвечал китаец.
— А где идол? — спросил американец.
— Под нами.
— Ты не видишь ни одного бонзы?
— Храм совершенно пуст.
— Значит, все хорошо, давайте спускаться. Ну, друзья, смелей! — сказал Лигуза.
Мин Си обмотал один конец веревки вокруг толстого железного шпиля, поддерживавшего дракона, и сбросил другой конец во внутренность храма. Потом прислушался, еще раз внимательно посмотрел вниз и стал спускаться с ножом в зубах. Капитан и американец в точности воспроизвели молчаливый маневр китайца и наконец очутились рядом с ним.
Храм был довольно обширный и слабо освещался тальковой лампадой, спускавшейся с потолка. Посреди храма возвышалась пирамида из кирпича, на вершине которой на красной шелковой подушке восседал идол из позолоченного серебра.
Вокруг по стенам храма, в нишах, были другие, меньшие идолы, одни из желтого фарфора, другие из металла, а то и просто из дерева, украшенные цветами и травами.
— Где же живут бонзы? — спросил американец, несколько озабоченный.
— Видите эти восемь или десять дверей? — отозвался китаец. — Это их кельи. .
— Кто-нибудь, пожалуй, может выйти?
— Весьма возможно.
— Вынимайте ножи, — прервал их разговор Джорджио, — и довольно разговаривать.
Он подошел поочередно к каждой двери, прислушиваясь, а потом поднялся по ступенькам лестницы на вершину пирамиды, где находился идол. Во время восхождения сердце его сильно билось, и крупные капли пота падали со лба.
Вдруг он остановился в нерешительности, испуганный, с ножом в руках. Его товарищи быстро отпрыгнули назад, прячась за пирамиду.
В конце храма послышался легкий шум. Казалось, будто повернули ключ в замке.
Прошла всего одна минута, показавшаяся им целой вечностью. Трое авантюристов со страхом смотрели на двери, боясь, что вот-вот одна из них отворится и появятся бонзы.
— Мы ошиблись, — пробормотал маленький китаец после еще целой минуты пугливого ожидания. — Смелей, капитан!
— Смелей, Джорджио! — ободрял американец. — Первого кто покажется, я возьму за шиворот.
Капитан не нуждался в ободрениях: огненная кровь бурлила в его жилах. Он быстро взбежал на пирамиду, добрался до идола и всадил ему свой bowie-knife в грудь. Острие ножа углубилось с сухим скрипом, ударившись о какое-то препятствие. Восклицание, с трудом подавленное, слетело с губ моряка.
— Что такое? — спросил американец с сильным волнением. — Говорите, Джорджио, говорите!
— Молчите! — сказал капитан, который первый раз в своей жизни дрожал как лист. — Здесь какое-то препятствие…
— Может быть, меч?
— Тише, Джеймс, тише.
Он вновь стал работать ножом, который все никак не продвигался вперед, и наконец распорол идолу грудь.
Вдруг он покачнулся, потом отступил, бледный, со стоящими дыбом волосами и выпученными глазами.
— Великий Боже! — послышалось его восклицание, произнесенное сдавленным голосом.
— Меч? Меч Будды? — спросил американец. Капитан сделал жест отчаяния.
— Джорджио!.. — прошептал Корсан.
— Капитан!.. — пробормотал Мин Си.
— Джеймс!.. Ничего нет!.. Ничего!.. — сказал Лигуза. Американец издал настоящее рычание.
— Ничего!.. Священного меча там нет?.. — воскликнул он.
— Нет, Джеймс, нет!
— Тише! — проговорил в эту минуту китаец. — Спускайтесь, капитан, спускайтесь!
Одна из дверей отворилась с продолжительным скрипом, и на пороге показался бонза, одетый в длинную желтую тунику и со светильником в руках.
Капитан, янки и китаец, испуганные этим неожиданным появлением, поспешили спрятаться за алтарь.
И вовремя. Бонза, внимательно прислушиваясь и не менее внимательно осматриваясь, неслышными шагами приближался к пирамиде. Он поставил светильник на первую ступеньку, развязал четки, висевшие у него на поясе, и присел на землю, бормоча молитву.
Мин Си показал на него капитану, точно испрашивая разрешения.
— Я понимаю тебя, — прошептал Джорджио. — Будь осторожен. Китаец удалился на цыпочках, обходя вокруг алтаря, чтобы не быть замеченным. Капитан и американец, неподвижные, как статуи, почти не дыша, повторили смелый маневр товарища, готовые прийти к нему на помощь.
Вдруг китаец кинулся вперед. Бонза, пойманный за косу, в одно мгновение был брошен на землю, и рот его оказался заткнутым прежде, нежели бедняга успел издать хотя бы малейший крик. Капитан и американец, захватившие с собой веревки, в одну минуту крепко связали пленника по рукам и ногам, так что несчастный не мог даже шевельнуться.