Минотавр не брезгует побочными продуктами человеческого тела. Так было в те дни, когда он поедал девственниц, так происходит и сейчас. Но Минотавр не имеет ни малейшего представления ни о припадках, ни о том, как надо оказывать медицинскую помощь. Стоя возле кровати и наблюдая, как корчится обнаженное тело Келли, он испытывает все большее беспокойство. Его охватывает страх. Страх, что она сейчас умрет.
Келли не умирает. Пять, возможно, десять минут припадок то усиливается, то ослабевает и наконец кончается. Все это время Минотавр расхаживает по комнате нагишом. Постель в беспорядке. В беспорядке и Келли. Она лежит неподвижно в состоянии полного изнеможения. Минотавр надевает штаны, снова ходит по комнате.
— Амм, — произносит он.
— Мнн, — произносит он, на этот раз громче.
Минотавр трясет ее за ногу, Келли никак не реагирует. Она прекрасна даже в таком состоянии. Ему не по себе от этой мысли, но он ничего не может с собой поделать. Он склоняется над девушкой, поворачивает голову набок и прислушивается. У нее неглубокое ровное дыхание, которое он чувствует на своей щеке. Должно быть, это хороший признак.
— Аннх.
На работу Минотавр опаздывает уже больше чем на час. Хотя ему стыдно, что эта эгоистическая мысль приходит ему в голову в момент припадка Келли, он вспоминает, что никогда еще не опаздывал. Теперь ехать в ресторан нет смысла — шефу такое поведение придется не по вкусу. Минотавр моет в ванной комнате лицо, шею и грудь, выдавливая жидкое кастильское мыло из пластмассового флакона. Возвращается в спальню, где находит свой правый башмак между ночным столиком и кроватью и наполовину закрытый бюстгальтером Келли. Наклонившись, чтобы поднять его, рогом сбивает телефонную трубку. С полминуты трубка лежит молча, затем начинает гудеть. Минотавру ни разу не пришла в голову мысль позвать по телефону на помощь. Да и кого бы он позвал? Физически и эмоционально Минотавр уходит в себя, полагая, что находится на одном из поворотных этапов судьбы, которые то и дело возникали в его продолжающейся вечность жизни. Для многих, если не большинства людей оставить Келли голой, в грязи, беспомощной было бы признаком холодной, бессердечной натуры, но Минотавр вовсе не бесчувственное существо. Просто он ничего не умеет. Он сидит на красном стуле, застегивает рубашку, думает о сдохшей рыбке на дне аквариума и прислушивается к дыханию Келли. Она негромко стонет. Ее правая рука подергивается, тело покрывается гусиной кожей, соски твердеют.
«Ей холодно», — думает Минотавр.
Выходя из двери, Минотавр на мгновение останавливается. Возможно, если бы в жизни Келли все сложилось иначе, у нее таких припадков не было бы. Усевшись в «вегу», Минотавр снова задумывается. Пожалуй, их жизни — его и Келли — не так уж одна от другой и отличаются. Вероятно, была какая-то причина, из-за которой судьба лишила ее способности управлять своим телом. Вероятно, именно такая — обездоленная, беспомощная, — она способна всякий раз начинать жизнь заново и принимать новые решения. Мысли Минотавра смущают его, и из хаоса в его голове возникает план. Он возвращается в квартиру Келли. На крышке аквариума находит небольшую красную банку с рыбьим кормом. Ему приходит в голову, что вечером Келли наверняка забудет покормить своих питомцев. Он отодвигает крышку и бросает на поверхность воды щепотку разноцветных хлопьев. С внезапной, пугающей жадностью рыбки набрасываются на еду.
Следующий его поступок исполнен самых благих намерений. Однако же всякий, кто увидел бы, как он лезет в синюю вазу на полке, достает оттуда пачку купюр, сует ее в карман штанов и торопливо уходит, с трудом поверил бы увиденному.
Глава 28
Когда Минотавр подъезжал к светофору на перекрестке, где бульвар Независимости с его четырьмя полосами движения сменяется участком с шестью полосами, мотор «веги» заглох. Пришлось подсосать топливо, чтобы вновь завести машину. Он ненавидит этот отрезок шоссе. Дэвид, кладезь бесполезных знаний, говорит, что это самые оживленные и опасные пять миль во всем штате. За год до того, как Минотавр начал работать в ресторане Граба, на бульваре Независимости погиб один из официантов. Закончив в пятницу работу, он ехал на вечеринку. Говорят, что он на ходу переодевал брюки и не справился с управлением — налетел на обозначавший автобусную остановку бетонный блок, на одной стороне которого была укреплена реклама солодового пива, а на другой — объявление о давно прошедшем состязании по игре в бинго. Не будь это самый короткий путь из города в кемпинг, Минотавр выбрал бы другой маршрут.
На зеленый сигнал светофора он нажимает на педаль газа. «Вега» чихает, начинается стрельба в карбюраторе. На ближайшем углу находится магазин ортопедической обуви на заказ. Когда в карбюраторе раздаются «выстрелы», входящая в магазин женщина испуганно оборачивается. Это Обидия. Минотавр узнает ее брови и шелковую косынку. Узнает чувство, которое испытываешь, когда от тебя ускользает предоставившаяся было возможность. Возможность получить руководство к действию. Понять происходящее. Краешком глаза заглянуть в будущее. У Минотавра сжимается грудь при этой мысли, и, прежде чем он своим бычьим умом успевает сформулировать вопрос, который он бы ей задал, Обидия исчезает в обувном магазине. Забавно, но раньше он не замечал ее хромоты.
Негромко напевая, Минотавр продолжает ехать. Чем дальше он от дома Келли, тем больше сомневается в логичности своего плана. Но самокритика — обычный спутник Минотавра. Сейчас странное время суток, время, когда трудно принять решение — еще не совсем сумерки, но уже и не день. С наступлением вечера уличные фонари мигают, гудят, разгораясь. Наконец-то Минотавр сообразил, что ему не следовало бы оставлять девушку одну. Размышляя о том, что же ему делать, он подъезжает к магазину готовых продуктов. В углу площадки для парковки телефонная будка.
Только на юге в середине лета свет обладает особыми свойствами. Дневной свет, переходящий в сумерки, сменяется светом нити накаливания, лампочки, светильника на крыльце. Этот соблазнительный свет великолепен, когда он падает на бетон стен, асфальт тротуара, на веранды домов. Свет, льющийся из телефонной будки, смягчает и очищает все, к чему прикасается. Прощающий и по-своему защищающий свет. Минотавр спешит к нему. Он роется в карманах в поисках мелочи, стараясь не вытащить при этом толстую пачку денег.
Доступность. Неужели потребности редкостного существа — получеловека-полубыка — заботят проектировщиков общественных мест? Входя в телефонную будку, Минотавр слишком занят борьбой с пружинной дверью, чтобы заметить, что он встал не так, как следует, и поэтому ему не повернуться. Войдя в будку заново и сняв телефонную трубку, он убеждается, что не знает телефонного номера Келли. Не знает он и других телефонных номеров. Единственное, что он знает, — это «0» — телефон диспетчера.
— Диспетчер, — слышится женский голос.
Минотавр не знает, что ему сказать.
— Диспетчер, — повторяет девушка. — Чем могу помочь?
— Келли, — наконец выдавливает Минотавр.
— Говорит диспетчер. Как я могу вам помочь? — В ее голосе слышна нотка нетерпения.
— Келли, — говорит он.
— Соединю вас со справочным, — произносит диспетчер и исчезает.
Спустя несколько секунд слышится другой нетерпеливый голос:
— Справочное. Какой вам нужен город?
Минотавр что-то бормочет. Телефонистка спрашивает фамилию.
— Келли, — отвечает Минотавр.
— А как фамилия?
— Келли, — говорит он. Фамилия была указана в декларации, но он ее не помнит.
— Прошу прощения, сэр. В справочнике две страницы Келли. Надо быть более конкретным.
На полу в телефонной будке валяется клочок бумаги, придавленный подошвой Минотавра. Он отодвигает ногу. Это листовка с вопросом: «Вы спасены?» Ярко-красные буквы делят ее пополам. Сверху детский рисунок, изображающий три креста на холме; внизу дьявол.
— Пожалуйста, сообщите фамилию, — говорит телефонистка.