— Я знаю, — отвечает Келли.
Келли поворачивает свой голубой стул, чтобы оказаться лицом к лицу с Минотавром, который поворачивается к ней на красном стуле. Здесь, перед аквариумом, в котором булькают пузырьки воздуха и плавает мертвая рыбка, они целуются вновь. Что же могло заставить женщину поцеловать человека с бычьей головой? Жалость? Любопытство? Подлинное чувство? Возможно, Келли угадывает в себе какие-то специфические особенности, благодаря которым ее и влечет к Минотавру? Скорее всего, ею движет все это вместе взятое.
Келли не отстраняется от него, когда в ответ на прикосновение ее языка он засовывает ей в рот свой толстый орган вкуса, который, несмотря на попытку ограничиться лишь кончиком, заполняет ее рот целиком. Поднявшись, Келли снимает с себя через голову футболку, затем обеими руками расстегивает сзади обтрепанный хлопчатобумажный бюстгальтер.
— О! — успевает воскликнуть Минотавр, прежде чем она наклоняется к нему.
Ухватившись за рога обеими руками, она привлекает Минотавра к себе. Теплая кожа ее живота и две крупные груди прикасаются к его черной морде. Келли гладит Минотавру затылок, чешет кожаные уши и основания рогов. Чуть отстранившись, она обеими руками поднимает груди и, соединив их вместе, подносит к его рту. Наклонив голову, он разглядывает паутину голубых вен, соски цвета молочного шоколада, из которых растут вьющиеся темные волоски, прежде чем начать работать языком.
У Минотавра были любовницы. Это не значит, что он великолепный или хотя бы чувственный любовник, как не значит и того, что он совершенно лишен способности испытывать и доставлять наслаждение. Однако первая встреча, новая близость нередко вызывает чувство неловкости и опасности, приводящее к фальстартам. Необходимо умение прощать или, по крайней мере, терпеть. Келли вздрагивает, когда плоские пластины его резцов случайно сжимают ее соски.
— А! — восклицает Келли. — Не так сильно.
Келли пытается расстегнуть ему рубашку, но Минотавр отстраняет ее руку. Однако девушка проявляет настойчивость, и на этот раз, когда она берет пуговицу обеими руками, он ее не останавливает. Вытащив рубашку из штанов, Келли медленно ее расстегивает.
К удивлению Минотавра, Келли не отворачивается с отвращением, увидев пурпурную, похожую на шрам полоску — границу перехода бычьего тела в человеческое. Наоборот, эта полоска явно ее привлекает. Указательным пальцем девушка проводит по шраму через всю его грудь от левой подмышки к правой. Облизав кончик пальца, проводит им в обратном направлении, обведя мимоходом оба черных соска. Минотавр уже и не помнит, когда кто-нибудь не то чтобы прикасался, но хотя бы видел этот участок его тела. Новое наслаждение доставляет ему нежнейшее прикосновение языка Келли к пурпурному шраму.
— Амма, — произносит Минотавр. Он хочет сказать: «Спасибо». Хочет сказать: «Чем я заслужил это?» Поневоле замечая в зеркале отражение часов, он хочет сказать: «Скоро мне нужно быть на работе».
Погруженная в свои мысли, Келли не отвечает.
— Аннг.
Сделав шаг назад, Келли улыбается. Потом, кивнув в сторону постели, поднимает брови.
— Желаешь? — спрашивает она. В ее голосе звучит озорство и в то же время какая-то странная отчужденность.
Конечно же Минотавр желает. Уже давно. Несколько недель.
Келли наклоняется, чтобы спустить шорты и трусики, а затем выпрямляется и поднимает правую ногу, чтобы освободиться от одежды. Минотавра поражает красота и изящество ее жестов. Резким движением Келли стряхивает с себя шорты и трусики и намеревается помочь Минотавру.
Сколько на ней волос! Он не мог себе представить другую женщину, так красиво убранную волосами. Верхний край волосяного покрова ее срамного места поднимается в виде тонкой полоски до самого пупка. Волосы покрывают складки там, где бедра соединяются с туловищем и спускаются вниз. Из-за темных волос не видно гениталий с их черным огнем, хотя волосы не могут скрыть их возбуждающий запах. Столь же древний, существующий испокон веков, как соль и оливы, запах ее желания наполняет темные ноздри Минотавра и туманит рассудок. «Лохматка», — вспоминает он надпись в туалете, и ему становится стыдно за эту мысль.
Келли почти беззвучно садится на кровать, зато звук расстегиваемого Минотавром ремня оглушителен.
— О! — восклицает Келли. — Боже мой.
Половой член быка — зрелище впечатляющее. Он напоминает прочный штопор длиной в три с лишним фута. Живой бык способен вспахать им матку нескольких телок подряд. У мертвого быка половой член отрезают, растягивают, обрабатывают, покрывают лаком и превращают в изящную трость, которую охотно приобретают люди со специфическим вкусом.
— Боже!
Увы, Минотавр награжден не так щедро. За пять тысяч лет половой орган приобрел у него вполне человеческие размеры.
— Боже! — повторяет девушка.
Восклицание это вызывает не столько половой орган Минотавра, сколько его хвост, который Келли нащупала, проведя ладонью по спине. Рудиментарный орган. Ее пальцы дотрагиваются до костистого отростка, который торчит у него вместо копчика.
Келли отпускает хвост, и Минотавр едва не отталкивает ее руку. Больше всего он стыдится своего хвоста. Пребывая в хорошем настроении, Минотавр способен убедить себя в том, что он не так уж и отличается от других людей, что у каждого из них есть некие рудиментарные органы, нечто такое, что им совершенно не нужно и что приходится скрывать. Но это только при хорошем настроении. Тонкий, длиной около шести дюймов, хвост во время работы или находясь на людях нетрудно спрятать между ягодицами. Заметив, что Келли аж подпрыгнула от изумления, Минотавр покрывается румянцем стыда и решает немедленно уйти.
— Боже мой!
Но Келли тут же приходит в себя и вновь касается хвоста. Она спускает штаны Минотавра до щиколоток и стаскивает их. Берет Минотавра обеими руками за талию и поворачивает к себе.
— Вот это да! — восклицает она, ухватившись большим и указательным пальцами за увенчанный кисточкой отросток. — Просто поразительно.
Келли щупает хвост Минотавра, его ягодицы, небольшого размера половой орган. Он опоздал на работу. Он снова хочет ее поцеловать. Хочет проделать такое, о чем слышал, но не имел возможности осуществить.
— Ммнн, — произносит он, и Келли припадает к его рту.
— Мманн, — говорит Минотавр, и Келли опускается на спину на кровать. Он взбирается на нее, его чудовищная голова маячит над нею. Они целуются.
— М, — обращается она к нему, когда он вынимает язык из ее рта. Минотавр полагает, что доставляет ей наслаждение.
— М, — повторяет она спустя несколько минут, несколько тише и как бы издалека. — М.
Минотавр целует ее в рот, целует и лижет ее груди и живот до тех пор, пока они не покрываются слюной. Если бы Минотавр не был таким слюнтяем, он, возможно, заметил бы сильное слюноотделение у Келли. Но поскольку она измазана его слюной от носа до пупка, он не замечает, как у нее течет изо рта.
— Не надо, — отчетливо произносит она, затем, немного спустя, добавляет что-то еще.
Минотавр целует ее в живот и, опускаясь все ниже, упирается носом в пах. Вдыхает запах. Подсунув под нее обе ладони, сжимает бедра. Келли не сопротивляется. Он настолько охвачен экстазом, как, по его мнению, и Келли, что не замечает, что ее страсть превращается в нечто иное, противное ее желанию. Он радуется ее несдержанности.
Когда он всовывает ей между ног язык, Келли напрягается всем телом. Оно становится жестким, расслабляется на мгновение и снова сжимается. Минотавр ищет ее глаза, счастливый, даже гордый оттого, что доставляет ей наслаждение. Но в глазах девушки Минотавр видит не экстаз, а пустоту. Глаза ее открыты и смотрят в его сторону, но ничего не видят. То, что он принял за уступчивость, носит совершенно иной характер. Тело Келли, в которое погрузил свой язык Минотавр, содрогается от спазмов. Она закатила глаза, так что видны одни белки. Она утратила контроль над своим телом. Минотавр ощущает во рту вкус ее мочи.