«…осталось мало. Не успеваю. Теперь несколько слов о самом бонке.
Мы — часть Вселенной. Её неотъемлемая частичка. И она, как мать, никогда о нас не забывает. Тело — временный скафандр — может меняться. По желанию. И его даже необходимо менять. Только постоянным обновлением можно вести цивилизацию в будущее. Любые исследования землян, связанные с увеличением срока жизни, и тем более с бессмертием, будут не только бесплодны, но и наказуемы. Потому как это есть нарушение цикличности обновления. Человеку указан чёткий максимальный срок пребывания на Земле в одноразовом обличии. Да, на нематериальном уровне чел… андр просто не выдержит нагрузок. Потому как будет исчерпан его ресурс. Бонке помогает осознать необходимость обновления.
Второе — бонке сам выбирает себе спутника. Кстати, он очень вредный, этот бонке. Противный, как маленький ребёнок. Но его можно понять: тысячелетия находиться в полном одиночестве, вдали от „родственников“. Странно. Пишу о гранитной пещере, как о живом существе. Но так оно и есть. Та, прошлая цивилизация, наши предки умели создавать безумно умные и духовные вещи.
Третье. Бонке — это… и цепь своеобразных ретрансляторов, которые некогда занимались установкой связи. Хотя функции бонке значительно шире. Связь, архив, база данных, одновременно вычислительная техника, консультант по массе разного рода вопросов и элементарная энергетическая подпитка. Бонке живо реагирует на всё, что происходит на Земле. Чувствует, сопереживает, боится. Это он, бонке, через меня испугался чужаков и предупредил об опасности. Память прошлого катаклизма до сих пор терзает его. Он прекрасно знает, что могут с ним сделать вторично не те руки, и не те помыслы.
Я смог… по пятам. Бонке помогает мне сбить собак со следа. Но всё одно, долго так бегать не смогу. Ну… не это главное. Цепь способна…»
Девушка перевернула страницу и едва сдержала вздох разочарования. Остаток текста, почти два листа, оказался тщательно заштрихован чернилами.
Вика вздрогнула: приглушённый стенами укрытия и дальним расстоянием, автоматный выстрел привёл в чувство. Дневник отвлёк от действительности. Выстрел вернул обратно.
Девушка встрепенулась: сколько она пробыла в пещере? Часов пять? Больше? Наверху снова стояла тишина, если не считать крика перепуганных выстрелом птиц. Руки сами собой вне сознания скрутили тетрадь, принялись прятать её под куртку. «Что там, снаружи? — трепетно билась мысль в девичьей голове. — Кто стрелял? Мишка, Сергей безоружные. Значит, стреляли в них. И где эта толстомордая сволочь? Что делать? Ждать в сомнениях дальше? Нет, Миша может быть ранен, — девушка с силой сжала кулачки. — Нужно хотя бы увидеть, что там происходит!»
С последней мыслью Виктория вскинула голову к заросшей кустарником горловине выхода, затаилась, прислушалась. Всё вроде спокойно. Даже птицы угомонились. Теперь оставалось только подпрыгнуть и ухватиться за корни, свисающие с потолка пещеры. Подтянувшись, девушка выбросила вверх правую руку, вцепилась в толстые корни куста. Мелькнула новая мысль: а ведь папа выполз из логова точно таким же способом… Вика с трудом выкинула левую руку, вцепилась снова и от неожиданности вскрикнула: невесть откуда взявшаяся крепкая мужская рука с силой схватила её за больное запястье. Вика вскрикнула, попыталась вырваться, но тщетно: Леший бесцеремонно, рывком вытянул девушку из «мешка» и тут же, кинув её на землю, набросился на неё.
Ельцов первым покинул судно. Спрыгнув на камни, декан с силой отряхнул полы куртки, протянул руку командиру отряда:
— Что нового, Сват? Всё в порядке?
Тот с силой ответил на пожатие:
— Всё произошло так, как вы предположили.
— Я не предполагал, — чётко отметил декан. — Давай отойдём в сторону. Кстати, — Ельцов кивнул головой на противоположный берег, — это что за чудо с автоматом?
— Санатов, — контрактник говорил еле слышно, почти шёпотом. — Кузьменко произвёл имитацию попытки изнасилования. Девочка, естественно, ударилась в бега. Дмитриев и опер кинулись вслед. А этот вот кукует…
Ельцов вскинулся.
— Имитация? Или на самом деле хотел изнасиловать?
— Какая разница? — раздражённо отозвался наёмник. — Главное, дело сделано. Почти. Правда, от Лешего ещё вестей не было, но ничего. Если бы вы не помещали, мои бы уже «сняли» это чудо, — кивок головой в сторону Санатова, — и изолировали остальных.
— Не понял. — Декан сделал шаг назад. — Что здесь произошло?
— Многое. — Из-под куртки наёмника показался ствол автомата. — Сейчас мы спокойно идём к твоему другу, старичку. И ты, в его компании, сидишь тихо-тихо. Не обращая внимания на то, что здесь будет происходить. Понял?
— Сват, ты же мой человек.
— Был твой. Теперь чужой.
Боль в спине стала невыносимой. Дыхание перехватило. Кислорода не хватало не то что на крик, на вдох. В голове звенело. Перед глазами поплыли разноцветные круги.
— Кричать будешь? — раздалось над правым ухом, будто шипение змеи.
Вика смогла только качнуть головой.
— Смотри. Только издашь первый звук, сломаю шею, — шипело сверху. — Я сейчас чуть отпущу. Не вздумай дёргаться. Отпускаю.
Полегчало. Но кругов стало больше. И все какие-то яркие, словно гирлянды на ёлке.
— Где тетрадь?
Кислород больно ударил в лёгкие.
— Доставай!
Вика закашлялась. Крепкая рука тут же легла на её рот.
— Я же сказал, тихо!
— Я нечаянно! — промычала сквозь ненавистную ладонь девушка. — Больше не буду!
— Смотри… — Ладонь исчезла. — Доставай тетрадь.
— У меня ничего нет.
— Врать нехорошо. Вытяни правую руку. Молодец. Теперь левую просунь в куртку. Достань тетрадь и отдай мне. Без резких движений. А то смотри. Шейка у тебя хрупкая, может сломаться.
Леший осклабился. Ему было приятно ощущать власть над девушкой. Чувствовать дрожь её тела. Взгляд наёмника переместился к бёдрам. В паху сладко заныло. Он уже давно мог отобрать тетрадь у слабой девчонки. Но ему уже было мало только одной чужой тетради. Он жаждал дополнительной награды. Единственно, не знал, как поступить дальше. Девчонку нужно было полностью вытащить из зарослей кустов, скрывавших лаз. Но как? Та наверняка станет брыкаться, сопротивляться. Орать. А привлекать к себе внимание криком, тем более в свете непонятных выстрелов, Леший не желал. Выход оставался один. Лишить ее сознания.
Кузьменко нежно провёл рукой по женской шее, освобождая её от волос. Вика напряглась. Она почувствовала, как прикосновения мужчины изменились. И это напугало ещё больше. Девушка взвизгнула и неожиданно дёрнулась всем телом. Кузьменко не удержался на ногах, завалился на бок. Правая рука насильника крепко ухватила волосы жертвы, притянула за них девчонку к себе. Левая, грязная, волосатая ладонь крепко сжала рот жертвы. Вика с силой стиснула зубы. Леший застонал от боли, но руку ото рта не отнял. Даже наоборот, ещё сильнее вжал ладонь. Одновременно резким ударом свободного кулака оглушил девушку.
Виктория ослабела, обмякла. Леший замер, настороженно прислушался. Вроде опасности не было: над тайгой стояла тишина. Можно действовать.
Животное в человеческом обличии осторожно, стараясь не шуметь, вытянуло тело из кустарника, опустило на землю, на спину, и, оседлав бёдра жертвы, принялось лихорадочно расстёгивать сначала куртку, потом рубашку. Из-за пояса девчонки выпала тетрадь. Леший тут же сунул её в задний карман брюк. И это было последнее, что он успел сделать. Похоть заглушила в насильнике все остальные чувства, в том числе и чувство опасности. Он не успел отреагировать на появление за спиной худой, жилистой фигуры Донченко.
Мощный удар металлическим откидным прикладом автомата отправил преступника на некоторое время в небытие.
Ельцов, опустив взгляд, спокойно посмотрел на ствол АК, направленный ему в живот.