— Медведев? — Щетинин подождал, когда подчинённый отзовётся. — Срочно собери для меня информацию о Терёхине Леониде Филатовиче. Академике, члене-корреспонденте Академии наук СССР. Нет, уже покойный. И о его сыне. Как звать — не помню. Всю подноготную. Постарайся нарыть на них такой материал, о котором ни папаша, царство ему небесное, ни сынок не захотели бы распространяться. Срочно!
«В незапамятные времена, — утверждает американский автор Винсент Гэддис, — на человечество обрушилась некая гигантская катастрофа, вызвавшая массовую гибель людей и всевозможные бедствия. Истинная природа этого катаклизма затемнена временем, и память о нем сохранилась только в мифах. Это мог быть библейский Всемирный потоп либо последняя из серии космических катастроф, либо внезапное опускание на дно океана больших кусков суши…».
Стремясь привязать к упомянутой всемирной катастрофе, конкретные события древнеамериканской истории, этот писатель обращается к сохранившимся до наших дней рукописям и документам майя. Первоначально его внимание привлекли книги юкатанских индейцев «Чилам Балам», где якобы говорится о погружении страны майя в морскую пучину. Проявив поразительное невежество в области истории майя и спутав содержание книг «Чилам Балам» (созданных на полуострове Юкатан в XVI–XVII вв.) с эпосом майякиче «Пополь-Вух» (написанным в горной Гватемале в XVI в.), В. Гэддис тем не менее утверждает, что первый из названных документов — вообще самая древняя из сохранившихся на Земле книг. По его словам, первый вариант данной книги был создан очевидцем, случайно уцелевшим после такой великой катастрофы. «Возможно, — пишет В. Гэддис, — это была та же самая катастрофа, о которой рассказывали Солону египетские жрецы и которая известна нам в пересказе Платона (IV в. до н. э.) о драматической гибели Атлантиды».
Гуляев В. И. Древние майя. Загадки погибшей цивилизации.
Санатов почувствовал, как на него навалилось чьё-то тело, не давая возможности двигаться. Одновременно рука незнакомца в кожаной перчатке сжала рот. Серёга в панике замычал.
— Тихо! — прошипел в правое ухо мужской голос. — Я Донченко. Вспомните, мы встречались в Моховой.
Сергей, онемевший от неожиданности, хотел было скинуть с себя мужика. Однако, припомнив худого оперативника, с которым действительно один раз виделся возле дома, на Моховой, при задержании джипа, немного расслабился и как смог утвердительно кивнул головой. Рука тут же освободила рот. В ухо снова врезался шёпот:
— Ваш охранник «отдыхает». Сейчас я перережу верёвки, освободи Дмитриева. Потом тихо, очень тихо ползите к своей палатке. И не спешите. Главное, чтобы они нас сейчас не заметили.
Сергей вывернул голову, пытаясь прижаться щекой к оперативнику:
— Вика убежала за реку. За ней погнался один из них.
— Знаю. Пока с ней всё в порядке. А этот скоро сам сюда вернётся. Помни: тихо к палатке. Вдоль берега. По склону. Там не заметят.
— Во всей этой истории, признаться, я до сих пор удивлён тем моментом, как они с Урманским вообще додумались прийти ко мне! Я был просто потрясён их визитом.
Щетинин бросил взгляд на часы. Из выделенного деканом времени осталось каких-то двадцать минут. А столько ещё хочется узнать…
— С дядькой понятно. Через него вы решили выйти на этого… вашего… А Виктория-то при чём?
Ельцов хитро прищурился:
— Вы фильм «Невезучие» видели? С Пьером Ришаром?
— Предположим.
— Так вот, в этой картине не всё — выдумка. — Юрий Николаевич слегка склонился к собеседнику. — И американцы, и немцы, и мы, и Китай уже несколько десятилетий работаем над программой «След». Генная память. Причём не просто память поколений. А повторение пройденного жизненного пути. Помните, яблочко от яблоньки? Из тысячи проведённых опытов и экспериментов восемьдесят процентов попадания в цель: дети повторяют путь родителей. Они, если не задумываются над своими действиями, а подчиняются только ощущениям, практически проходят тот же маршрут, что и их предки. И не только в моральном, но и в физическом плане. Подопытных забрасывали в тайгу, в пустыню, в море, в незнакомые города, и они не сразу, но через какое-то время выбирали тот же путь, что и их родители, заброшенные в данную местность в начале эксперимента. Наша ставка делалась на то, что «крот» знаком с этими исследованиями. Догадываетесь, куда клоню?
— Думаете, Вика повторит путь отца и найдёт дневник?
— Именно! И хотя на сто процентов не уверен в том, что тетрадь цела, как-никак прошло сорок лет, но место гибели Профессора дочь найдёт наверняка.
Яма, в которую угодила Вика, по форме напоминала кувшин. Узкое горло, благодаря которому она и оказалась под землёй, вело в широкое, вместительное брюхо.
Девушка провела рукой по стене своеобразной пещеры. Глина и камень вперемешку создали природную кладку. А сама пещера, судя по всему, стала результатом таяния снегов на вершине сопки. Теперь, когда солнечные рассветные лучи били сквозь листву внутрь, девушка смогла осмотреться и соориентироваться. До этого часа она стояла, прижавшись к холодной стене, боясь шелохнуться. Но там, наверху, стояла тишина. Эта тишина и тревожила, и одновременно успокаивала.
Вика немного пришла в себя. Мысли стали потихоньку приходить в порядок. Если наверху тихо — значит, насильник ушёл. Либо ищет в другом месте. Девушка вскинула голову, посмотрела на край горловины: он оказался заросшим кустарником. Господи, хоть бы лаз был невиден в листве!
В том, что этот гад её ищет, Вика была уверена на сто процентов. И не только потому, что насильник возжелал её тело. Другая, более серьёзная, причина гнала похотливого кретина на поиски жертвы. Он знал: если её не найдёт, ему не сносить головы за нарушение дисциплины. Так что её ищут. Точно! А вот как теперь быть дальше — вопрос. Когда вылазить на поверхность из этого «мешка»? Не сейчас — этот гад рядом. Но и в «мешке» долго не высидишь, без воды…
Только Виктория подумала о воде, как во рту мгновенно образовалась сухость, будто тело сутки жаждало влаги. «Дурочка, — мысленно обругала себя девушка. — Это же простое самовнушение. И чего ты испугалась? Рубашка ещё не просохла. Если выжать, можно утолить жажду. Так что, ещё не всё так плохо…»
Возле левого уха неожиданно послышался назойливый и противный зуммер. Комары. Только этого не хватало. По дальневосточной тайге ходить без накомарника и перчаток — гиблое дело. Руки сами собой принялись лихорадочно шарить по карманам. Средство от комаров. Оно где-то должно быть… Мишка же, кажется, сунул его ей в карман… Пальцы правой руки в суетливой панике пролезли в небольшой брючный карманчик защитного костюма, о котором девушка вспомнила в последний момент, и Вика с облегчением перевела дух: увижу Дмитриева, зацелую. Через несколько секунд мазь от комаров покрыла все открытые части тела.
Виктория снова вскинула голову, чтобы посмотреть на горловину «кувшина», и замерла от удивления. С потолка пещеры свисали, будто провода, оголенные, с палец толщиной, змеевидные корневища того самого куста, который скрывал своей листвой лаз. Один из корней, самый толстый, выделялся от остальных тем, что у него имелся какой-то непонятный, чересчур большой, неестественный нарост правильной формы. Будто внутрь корня затолкали кирпич. Поначалу это Вику испугало. Но страх вскоре прошёл и на его место пришло любопытство.
Девушка осторожно, стараясь даже не дышать, сделала к нему несколько шагов вдоль стены. Несколько минут Виктория рассматривала странный нарост. Он был коричневого цвета. Прямоугольный. С полосой по центру. Так и не поняв, что это такое, девушка привстала на цыпочки, протянула руку, коснулась предмета. На ощупь он оказался маслянистым, скользким. Пальцы пробежали к середине, споткнулись о полоску. Спустя секунду Вика догадалась: то обыкновенный кожаный ремень, который носят мужчины на брюках. Теперь пальцы обеих рук более уверенно пробежали вдоль ремня, нащупали узел, с трудом развязали его. Предмет тут же выпал из ослабленной петли, да так быстро, что Вика едва успела его подхватить.