Лауренсьо
О да!
Турин
А значит, с нас и взятки гладки.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Лауренсьо, Педро.
Лауренсьо
Что ж, следовало ожидать.
Когда в ней пробудились разом
Живое чувство, светлый разум —
Не мог Лисео не понять:
Вот где сокровище для мужа.
Решил он к ней вернуться вновь,—
Теперь она внушать любовь
Вполне способна.
Педро
И к тому же
Кому не лестно стать богатым?
От дуры воротил он нос,
А поумнела — и возрос
В нем интерес к ее дукатам.
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Те же и Финея.
Финея
Мне Клара только что сказала,
Что Лауренсьо здесь. Мой бог!
Не чуя под собою ног,
От батюшки я убежала.
Но знаю я без слов, и так,
Любимый близко иль далеко:
Моя душа тысячеока,
И виден ей твой каждый шаг.
Моя любовь с тобою рядом
Повсюду ставит зеркала,
Чтоб за тобою я могла
Следить своим влюбленным взглядом.
Я образам иным чужда.
В моих глазах, восторгом полных,
Лишь ты один. Я — как подсолнух,
Что к солнцу обращен всегда.
Везде мне видится твой лик —
В стекле, на глади водоема…
На улице ль, в саду ли, дома —
С тобой я вместе каждый миг.
Лауренсьо
Ах, Финея! Если б только
Бог не внял моей молитве
И не просветил твой разум,
Был бы я стократ счастливей.
Я в простушке был уверен,
Умницу ж теряю ныне.
Горько! Разве за премудрость
Женщины милы мужчинам?
Разве от тебя я жду
Философских манускриптов?
Разве жду твоих советов
По моим судебным искам?
Нет! Пришлась мне по душе
Простота твоя, наивность:
Пастырем быть должен муж,
А жена — овечкой смирной.
Женщинам не так уж много
Понимать необходимо:
Чтобы умной быть женою,
Надо лишь не быть болтливой.
Слышим мы порой, как с жаром
Благородные девицы
О любви и об измене
Философствуют в гостиных.
Но для матери семейства
Сдержанность в речах прилична:
Слово — серебро, молчанье —
Золото, как говорится.
Прояснил я разум твой —
И взгляни, что получилось:
Зависть я внушил Лисео,
Предпочел тебя он Нисе,
К твоему пошел отцу,
Чтоб назначить день женитьбы!
Знал бы я, тебе у бога
Просветленья не просил бы.
Финея
В чем, скажи мне, Лауренсьо,
Пред тобой моя провинность?
Всем, чему (как ты считаешь)
Удалось мне научиться,
Я обязана стремленью
До тебя себя возвысить.
Говорить ты стал со мною —
И в моих речах есть мысли;
Чтоб твои прочесть посланья,
Начала читать я книги;
Я писать училась, чтобы
Отвечать тебе на письма.
Кто учитель мой? Любовь!
А премудрость в чем? В любимом.
На меня не обижайся…
Лауренсьо
Нет, я на судьбу в обиде.
Раз уж умница теперь ты,
Посоветуй: как спастись нам?
Финея
Легче легкого.
Лауренсьо
А все же?
Финея
Прежде надо мной, тупицей,
Все, и в том числе Лисео,
Лишь безжалостно глумились.
А когда я поумнела,
Вздумал он на мне жениться.
Стоит поглупеть мне вновь,
Стану вновь ему противна.
Лауренсьо
Что ж, ты притворишься дурой?
Финея
Лишь вернусь к тому, что было:
И слепой найдет дорогу,
Возвращаясь в край родимый.
А к тому же так притворство
В женщинах укоренилось,
Что морочим мы мужчин
И в утробе материнской.
Лауренсьо
До рождения?
Финея
А разве
Ты о том еще не слышал?
Рассказать?
Лауренсьо
Тебе внимаю
С нетерпеньем. Говори же.
Финея
Часто в материнском чреве,
И на свет не появившись,
Вводим мы в обман отца,
Ждущего рожденья сына.
Пребывает он, бедняга,
В ожидании счастливом
И супругу осыпает
Он подарков щедрым ливнем:
Будет, думает, кому
Майорат отдать и титул.[76]
А рождается девчонка —
И ни славы, ни прибытку.
Вот как мы мужчин морочим
Даже в лоне материнском.
вернуться
76
Будет, думает, кому Майорат отдать и титул. — Майоратом называлась неделимая часть наследства дворянина, которая вместе с титулом наследовалась старшим сыном, а в случае отсутствия сыновей — мужем старшей дочери.