Заметен интерес к ячейке со стороны многих товарищей. Можно надеяться, что скоро число членов партии в нашей команде увеличится.
Завтра нужно бы написать доклад в политотдел 3-й армии. Сегодня у Вани Шабанова достал два десятка книг партийного содержания. Теперь у нас довольно солидная библиотека, а пришлось начинать с нескольких брошюрок.
Книжки, брошюры и листовки раздаю лично или через начальников пулеметных расчетов. Читают охотно. Потом возвращают. А вот газеты на следующий же день скуривают.
Книги помогают мне ближе познакомиться с красноармейцами, завязать беседу.
Работа в команде занимает все время. Почти не вижусь с Ваней Шабановым, хоть он в нашем же полку. Ваня оставлен при политчасти, помогает комиссару в агитации и пропаганде. Он вполне достоин такой работы. Серьезный, вдумчивый, очень способный человек. У него тоже свободного времени мало. Он лишь изредка заглядывает ко мне.
Хотел сегодня устроить совещание, выработать общий план работы ячейки, но не успел. С минуты на минуту выступаем.
Только что узнал, что Ваня Шабанов откомандировывается в распоряжение политотдела армии. Очень жаль!
8 апреля. Завод Залазнинский
Вчера к трем часам дня прибыли в Залазнинский завод. От Глазова сделали верст 60 с гаком и попали в большое село дворов на тысячу. Есть и каменные дома.
Когда-то здесь стоял чугуноплавильный завод на две доменные печи. Но в один прекрасный день владелец почти всех в округе заводов проиграл свое добро в карты. Новый хозяин металлургией не интересовался, занялся сплавом леса, а завод в Залазне разрушил, чтобы не мозолил глаза. Сейчас, въезжая в село, видишь сломанные заводские печи и почерневшие остовы зданий. От такой картины делается не по себе…
Полк разместился в окрестных деревнях: Ежи, Пермятская, Большое Кочкино, Малое Кочкино.
Пришел приказ: в 11 часов выступаем. Надо пройти шесть верст.
Здешний фронт держала кавалерийская бригада. Она так слабо сопротивлялась, что неприятель без усилий продвигался вперед, занимал важные в военном отношении населенные пункты.
Где противник, где обороняются наши, понятия не имею. Знаю одно: полк идет на позицию, приказано наступать.
Как сложится обстановка и каковы будут успехи полка, трудно себе представить.
Население встревожено. Рабочие люди и крестьянство боятся прихода белых.
В ночь на девятое апреля три взвода нашей пулеметной команды и 9-я рота, перед тем оставившая позиции у деревни Ефимовской из-за гибели двух бойцов, пошли снова занимать эту же деревню. По пути от ста с лишком штыков 9-й роты осталось 30. Большинство ее красноармейцев вернулось назад в Залазну.
В полночь, когда были уже возле деревни, выслали в разведку четырех бойцов от роты и пулемет от нашей команды. Разведчики у околицы наткнулись на столб, решили, что это часовой и — давай бог ноги. Помощник взводного Василий Павлов, пулеметчики Лапин и Ширяев остались одни. Взяли «максим» и, не смущаясь открытыми подступами, смело пошли вперед.
Неприятеля в Ефимовской не оказалось. Был, да сам ушел в соседнюю деревню.
Утром едва стало рассветать, один из наших часовых поймал подозрительного парня лет шестнадцати. Тот пытался удрать. Но часовой пригрозил, что будет стрелять, и парень утихомирился. Говорит, что пришел за хлебом. Однако выяснилось: парень не здешний. Его отправили в Глазов, вероятно, в штаб армии.
Припоминаю, как наш полк «Красных орлов» поймал под Баранчинским заводом совсем малолетних шпионов. Судя по всему, у белых это гнусное дело практикуется широко. Ничем не брезгают, лишь бы выведать наши тайны. Даже ребятишек подсылают.
Когда рассвело, белые открыли огонь по Ефимовской, не давали пройти ни одному человеку. Им хорошо видны улицы, и они взяли точный прицел. Били даже по бойницам пулеметов. Красноармеец 2-го взвода товарищ Королев ранен в шею. Первая жертва в нашей команде.
Под вечер к нам довольно близко подошла разведка белых — восемь человек. Мы до поры до времени молчали, а потом ударили из винтовок и пулеметов. Били с прицела «12». Получилось неплохо. Побросав лыжи, беляки бежали.
Я выпустил из карабина 15 пуль. Одного беляка, кажется, ссадил. Но не уверен. Он упал не сразу, а пробежав несколько шагов.
Открыл огонь и белогвардейский «льюис». Однако, на наше счастье, никого из нас не зацепил.
Ночью сменились. В пять часов вернулись обратно в завод.
Был в штабе полка. Получил четырнадцать патронов для нагана. Узнал, что агитаторы Степанов и Калашников откомандированы в поарм. Лично я не желал бы такого откомандирования. Работа только начинается, и она очень интересная. Привыкаю к команде. Настроение у пулеметчиков неплохое. Но бывают и неприятные случаи. Вчера, например, 1-й взвод отказался выступить на позицию. Заявили: «Не наша очередь». Действительно этот взвод трое суток вел бой, но ведь и остальные тоже дрались с врагом, стояли в сторожевом охранении. И вообще разве допустимо такое самовольство?
Думаю поговорить об этом случае с начальником команды, провести общее собрание, а также собрание партийной ячейки.
В штабе слыхал, что с 8 апреля полк в стычках с белыми потерял трех красноармейцев убитыми и шестерых ранеными.
Снова фронтовая жизнь. Пули свистят, кровь льется.
Провел собрание ячейки. Главный разговор — о дисциплине и революционном порядке. Обсуждали случай с 1-м пулеметным взводом, который отказался идти в сторожевую заставу. Все в один голос клеймили позором нарушителей пролетарской дисциплины. Ни единого слова не прозвучало в их оправдание. Это меня обрадовало. Если мы будем такими сплоченными, паникерам и шкурникам не удастся повести за собой красноармейцев.
Ячейка постановила: подобных явлений больше не допускать.
Крепко досталось командиру взвода товарищу Попову. Он неправильно строит отношение с красноармейцами — стесняется приказывать и требовать. Товарищу Попову как сочувствующему ячейка вынесла предупреждение.
Тот разволновался, говорил, что понял свою оплошность и теперь никто не услышит худого слова о его взводе. Под конец со слезами на глазах благодарил товарищей:
— Не забуду ваших советов…
На этом же собрании в сочувствующие записалось еще четыре красноармейца-пулеметчика. Заметно, что ячейка усиливает свое влияние. К нам тянутся бойцы. Нашим мнением интересуются командиры. Скоро мы сможем оказывать полезное влияние на всю жизнь команды. В ячейке есть развитые, толковые товарищи. Партийная работа улучшается. В протокол занесли важные решения. Не откладывая, стану добиваться, чтобы они выполнялись.
Товарищ Ринк подробно расспрашивал о собрании — какие вопросы, кто выступал, что говорил. Делился своими соображениями о наших людях и наших делах. Надеюсь, и он когда-нибудь придет в ячейку.
Сегодня утром полк двинулся на позицию. 1-й батальон перед рассветом ушел в деревню Ежи. По слухам, предстоит наступление. Нашу пулеметную команду можно пускать в дело. А вот в других ротах не все благополучно. За последние дни из полка дезертировали 15 человек.
Сегодня рано утром начальник нашей команды получил из штаба полка приказ: срочно послать последний пулеметный взвод на помощь 1-му батальону в деревню Ежи. При этом было сказано, что положение батальона трудное, а деревня имеет очень важное значение: она стоит на перекрестке двух трактов, один — на Залазнинский завод, другой — на Омутнинский.
Командует взводом Алексей Суслов, старательный и исполнительный товарищ, хороший пулеметчик. Только мне кажется, что Суслов порой излишне мягковат, минутами нервный, неуверенный в себе. Во взводе три «максима» и без малого три десятка человек.
Красноармейцы быстро собрались, сели на подводы и рысью двинулись вперед. Взводу предстоит горячее дело, и мы с товарищем Ринком, конечно, тоже решили ехать в Ежи. Каптенармус товарищ Панферов упросил взять его с собой.