— Значит, сидеть мне в дубраве у Ведроши, слушать битву и ожидать своего часа?
— Да, боярин. Укрыться и ждать, когда последняя конная сотня, последний пеший отряд и весь обоз гетманского войска перейдут по мосту реку.
— То будет наша хитрость в битве.
— Да. Она даст нам победу с малой потерей ратников — здесь гуляй-город поможет. Если, конечно, засаду сможем утаить от вражьих лазутчиков сегодня и завтра, пока Острожский не увяжется за Патрикеевым. Потом уже шляхтичей не остановишь. А до этого князь Константин Иванович должен спокойно перейти с войском Ужу, тогда ему и сворачивать с большой Московской дороги некуда — выйдет прямо к Дорогобужу. Все ли понял, боярин Юрий?
— Все, князь Даниил. Скажи, куда ударить засадному полку?
— Главное, отбери несколько сотен надежных и быстрых конников. Их задача — сжечь мост любой ценой. Хоть головы свои пускай положат у моста, а его спалят. Ведрошь видел сам — всадник с ходу не проскочит. Значит, врагу путь для отступления будет отрезан…
И, чуть помедлив, князь Даниил продолжал:
— А засадный полк свой поведешь вдоль реки только тогда, когда гетман бросит в битву все, что имел про запас. Тогда и я двину вперед гуляй-город. Тогда и сомнем литовцев с поляками, ударив с двух сторон. Как то сделал московский князь Дмитрий Донской с Мамаевым войском.
— Сколько дашь под мою руку войска, князь Даниил Васильевич?
— Возьмешь десять тысяч, весь свой полк, что брал Дорогобуж. Десять тысяч конных московских ратников. Пеших оставишь в большом полку. В засаду сядешь, когда Рязанцев гуляй-городом перегородит Митьково поле, — тогда нам никакой лазутчик не страшен. И помни, Юрий Захарьевич, сумеешь ошеломить врага, устрашится он твоего удара — будет войску великого князя нашего победа полная. — И, строго взглянув на боярина, воевода закончил: — А доколь сторожевой полк в засаду не сядет — держи все сказанное тебе, брату твоему меньшему, тысяцким, в строгой тайне. Как за семью замками, за семью печатями…
Иван III Васильевич был энергичным «собирателем» земли русской вокруг все усиливающейся Москвы. Он, по сути дела, завершил процесс «собирания», начатый с великой мудростью Иваном Калитой. Эта идея была целью и смыслом правления московских князей, затем князей великих, а позже и русских царей. На том были воспитаны и сын Ивана III — Василий III Иванович, и внук его — Иван IV Васильевич по прозвищу Грозный.
Великий московский князь Иван (Иоанн) Васильевич вошел в отечественную историю прежде всего тем, что при нем окончательно было сброшено с Руси вековое ярмо Золотой орды, пусть и ставшее уже к тому времени чисто формальным, но все так же гнетущим и оскорбляющим чувства русского народа. Решительно разорвав ханскую басму, Иван III смело вывел московское войско на берега Угры. И не отступил с них. «Стояние на Угре» показало, что на восточной окраине Европы вновь набрало силу Русское государство в лице Великого княжества Московского.
Покончив с золотоордынцами, Иван III Васильевич все свои устремления направил на последовательное присоединение к Москве русских земель. А их немало находилось под властью польских и литовских магнатов. Одновременно Великому княжеству Московскому приходилось постоянно оказывать вооруженную помощь вольным городам Новгороду и Пскову, стерегущим северо-западные рубежи русских земель. На Псковщину и новгородские пятины раз за разом вторгались шведы и рыцари-крестоносцы из Ливонского ордена. В первую очередь они стремились закрыть новгородцам выход к Балтийскому морю. Столь же тревожно было на южных и восточных границах. Осколки Золотой орды — Казанское царство и Крымское ханство — постоянно тревожили набегами русские пределы.
Великий князь московский настойчиво «собирал» будущее государство Российское. Проведя несколько походов, проявив искусство государя-дипломата, Иван III Васильевич присоединил к Москве Мещевск, взятые штурмом Серпейск и Опаков. Рать под воеводством князей Щени и Патрикеева взяла древний русский город-крепость Вязьму. Затем границы княжества раздвинулись за Чернигов, Рыльск, Стародуб, Новгород-Северский…
Но противники создания сильного централизованного государства со столицей в Москве не выполняли даже заключенные договоры. Ивана III Васильевича очень беспокоило то обстоятельство, что великий литовский князь Александр усиливается в Польше, а подвластные ему магнаты настойчиво ищут военного союза с магистром Ливонского ордена. Это грозило созданием мощной враждебной коалиции, готовой выступить на всем протяжении западных московских границ.
Иван III решил вновь начать на западе боевые действия. Цель была прежней — возвращение захваченных русских земель. Он разбивает московское войско на четыре рати, двинув три из них почти одновременно в поход против Великого княжества Литовского.
Первое войско направляется на юго-запад, против Северской земли. Командует им татарский царь в Казани Махмет-Аминь. Здесь случай помогает захватить наместника-воеводу Брянска и овладеть самим городом. Этот успех имел для Москвы свои положительные последствия. Два родных брата, а сыну Ивана — Василию двоюродные, один по прозвищу Стародубский, а другой — Шемячич, которые владели доброй частью Северской области и прежде повиновались далеким от них великим князьям Литвы, отдают себя под власть великого князя московского. То был большой успех.
Вторая рать пошла на запад в поход против крепостей Торопца и Белой. В нем участвовали новгородские, псковские и великолукские ратники. Успех и здесь был на стороне московского войска. В результате его решительных наступательных действий был взят хорошо укрепленный и важный для воюющих сторон город Торопец.
Но главным направлением боевых действий все же являлось смоленское. Древнейший русский город-крепость на берегу Днепра уже тогда являлся ключом к Москве. К ней через пограничную твердыню шел прямой путь — большая Московская дорога. История Смоленщины во все века полна сражений и битв, происходивших на ее землях.
Думая о возвращении Смоленска, Иван III Васильевич задумал прежде всего овладеть дальними подступами к нему. В первую очередь следовало взять стоящий выше по Днепру деревянный город-крепость Дорогобуж. А от него до Смоленска было рукой подать.
К Дорогобужу и повел прямой дорогой третью московскую рать опытный воевода боярин Юрий Захарьевич Кошкин. Успех сопутствовал и ему. Город был взят без больших потерь. Стремясь укрепиться в нем, Кошкин начал быстро восстанавливать полуразрушенный острог.
При дворе великого князя литовского Александра Казимировича сразу поняли, что означает для дальнейшей судьбы Смоленска падение небольшой приднепровской крепости — настоящего ключа к нему. Пришлось широко раскрыть великокняжескую казну. Спешно было собрано сильное польско-литовское войско к сорок с лишним тысяч человек, которое быстрым маршем, сколь позволял огромный обоз и собранная с разных мест артиллерия, пошло на Дорогобуж по большой Московской дороге.
Командование огромным по тем временам войском будущий польский король без особых колебаний поручил своему еще молодому, но уже достаточно опытному полководцу князю Константину Острожскому, который впоследствии не раз отличался на поле брани. Из 33 битв в своей гетманской биографии он проиграл только две.
Константин Иванович происходил из рода князей Острожских, потомков знаменитого князя Романа Галицкого, которые в Великом княжестве Литовском вели родословную из племени Владимира, объявленного святым. Отцом будущего гетмана был князь Иван Острожский, мать — княжна Анна Глинская. Острожские имели огромные земельные владения в Подолии, Галиции, на Волыни — 24 города, 10 местечек и 670 селений с 600 православными церквями. Владения давали ежегодный доход свыше одного миллиона золотых.
Главные владения Острожских были на Волыни, а главным местопребыванием их рода являлся укрепленный город Острог, где на Замковой горе находился княжеский замок. Отсюда идет и фамильное прозвище князей, из дома которых вышло немало прославленных воевод. Влиятельнейшие и богатейшие магнаты могли на свои деньги вооружить наемную армию не в одну тысячу человек.