— Похоже, события стремительно развиваются, как ты считаешь? — спросила меня Герти.
— Да, пожалуй, — согласился я. — Что там передают? Давайте-ка посмотрим.
Мари включила первый экран. Мы увидели Нельсона Рокуэлла. Весь в бинтах, он вдохновенно демонстрировал свои увечья — разбитую коленную чашечку, два сломанных ребра, руку и многочисленные кровоподтеки. — Вот что сделали со мной парни из долговой инспекции…
Герти хихикнула.
— Ну не душка ли он, а?
— Сердцеед, — ехидно согласился я. — У вас всех оружие при себе?
Герти кивнула. Улыбка вдруг застыла на ее лице и перестала быть похожей на улыбку. Хорошо, что я вовремя вытащил ее из тюрьмы, а то совсем бы сломали человека.
Рокуэлл оторвал глаза от своего изображения на экране и посмотрел на меня.
— Как ты считаешь, мне сойдет это, Тенни? — голос его был ровным, но левая, свободная от гипса рука потянулась к ящику стола. Что у него там? Пистолет? Едва ли. Только бы не граната…
— Кто знает? Мы все рискуем, Нельс, — сказал я как можно спокойнее, сделав шаг к его столу. — Надо быть готовым ко всему.
Все согласно закивали, а я, вытянув шею, заглянул в полуоткрытый ящик. Я не сразу сообразил, что в нем, и лишь потом понял. Какая там граната! Ящик был набит до отказа сувенирами. Он, бедняга, несмотря ни на что, продолжал коллекционировать эту дрянь. У меня сжалось сердце от жалости.
— Нельс, — тихонько шепнул я, — если все обойдется, обещаю тебе, что через неделю ты начнешь лечиться.
Насколько я мог разглядеть под слоем бинтов, на его лице мелькнуло что-то похожее на радость и даже решимость.
— Впереди у нас долгая ночь. Надо бы выспаться. Спать будем по очереди.
Все согласились. Я прошел к себе в кабинет, а они остались досматривать клипы с Нельсоном Рокуэллом.
— «…вот и конец моей печальной истории. Если вы хотите помочь мне быть избранным, посылайте ваши взносы в фонд…» — призывал с экрана Рокуэлл.
Я закрыл дверь, быстро подошел к столу и включил программу «Век рекламы». Во весь экран шел текст последних новостей: «Новая пиратская вылазка телестанции „X. и К.“, Сенат требует провести немедленное расследование.»
Дела разворачивались.
Я не сказал своим друзьям всей правды. Мне было знакомо чувство опасности, ибо я испытывал его не раз. Не думаю, чтобы я ошибался и сейчас. Опасность была совсем близко.
…Я попытался выполнить собственное распоряжение, но сон не брал меня. Когда я наконец вздремнул, меня разбудил шум в соседней комнате. Потеряв надежду попасть домой, Диксмейстер каждый час будил нас тревожными звонками. Отдел Контроля предъявлял все новые претензии к нашим передачам. Мне было плевать на них, я приказал Диксмейстеру отклонять их по всей форме. Он должен привлечь к этому всю армию адвокатов фирмы «Хэйзлдайн и Ку». Он поднимал их с постели по крайней мере трижды за эту ночь, чтобы отстаивать наши права в соответствии с законом о свободе рекламы. Но Сенат все же настоял на слушаниях и не позднее, чем через неделю. Но это уже не имело никакого значения.
Когда я заглядывал в соседнюю комнату, то убеждался, что и для моей команды ночь выдалась тоже беспокойная. Их пугал каждый звук, они то и дело просыпались, а потом с трудом снова погружались в короткий и тревожный сон. И все же в эту ночь мне снились не только одни кошмары. Мне, например, приснился праздник Рождества, видимо, тот, который мы могли бы провести с Митци в нашем недалеком будущем. Это было похоже на воспоминания детства — покрытые инеем стекла окон, рождественская елка, подарки… Только Митци почему-то все время срывала с елки магнитофонные ленты с рекламными текстами и выбрасывали их вместе с хлопушками и сластями в унитаз, а кто-то уже колотил в дверь, то ли сам Санта-Клаус, то ли… В дверь действительно стучали. Я спросонья почему-то подумал, что это Старик, но потом вспомнил, что он вместе с Митци в Риме. Если не он, тогда, может, Дембойс, который слетал уже на Луну и вернулся. Так оно и было. Этот сукин сын стоял теперь передо мной. Оказывается, его и обмануть-то не удается.
— Значит, ты не вылетел на Луну? — задал я дурацкий вопрос.
Не буду говорить, что было в его взгляде, когда он уставился на меня. Да что там взгляд. На меня глядело дуло газового пистолета. Душа ушла в пятки. Вот уж не ко времени, подумал я.
— Ублюдок! — прошипел он. — Я сразу понял, что ты что-то затеваешь, и тебе просто надо убрать меня с дороги.
Хорошо, что всегда найдется какой-нибудь наркоман или любитель Моки-Кока, готовый сделать что угодно за стаканчик твоего любимого прохладительного. Как видишь, я здесь, чтобы вывести тебя на чистую воду…
Он всегда был многословен. Это дало мне время прийти в себя. Собрав все свое самообладание и даже изобразив улыбку, я спокойно сказал:
— Ты опоздал, Вэл. Дело уже сделано. Клипы вышли на телеэкраны.
— Не завидую тебе, Тарб. Ты поплатишься за это! — заорал он, подняв газовый пистолет.
Я продолжал улыбаться.
— Вэл, ты дурак, — терпеливо объяснял я ему. — Разве ты не понимаешь, что произошло.
Пистолет в его руках дрогнул.
— Что? — спросил он с опаской.
— Пришлось убрать тебя на время, потому что ты слишком болтлив, дружище. Таков приказ Митци. Она не доверяла тебе.
— Не доверяла? Мне?
— Ты слабак, Вэл, разве ты не знаешь себя? В следующем клипе на экране будет уже сама Митци. — Я бросил взгляд на экран.
Сделал это и Вэл. Это было его ошибкой. Он упустил из виду Мари. Она была в отличной форме. Бах! Выстрелом из шумового пистолета она выбила оружие из рук Вала. От испуга не удержался на ногах и он сам.
В эту минуту распахнулась дверь и вся команда с шумом заполнила комнату. Мари, сидевшая на диване, довольно улыбалась.
— Ловко я его, Тенни, как ты считаешь? — с гордостью промолвила храбрая Мари со стимулятором в сердце.
— Молодец, — похвалил я ее, а Герти сказал, указывая на Вэла: — Помоги-ка мне перетащить его в дежурку.
Мы уложили Вэла на койку в каморке, где обычно в ночную смену отдыхали дежурные механики. Я велел Джимми Палеологу взять его пистолет. Сам я не хотел даже притрагиваться к нему, хотя оружия у нас было маловато, и мне бы пистолет не помешал. Разумеется, я сделал ошибку. Взяв пистолет, Джимми тут же исчез в туалете. Я услышал шум спускаемой воды. Когда Джимми снова появился, в руках он держал пистолет, с которого стекала вода.
— Теперь он уже не заработает, — хрипло проговорил он и бросил пистолет в угол. — Что дальше, Тарб? Может, еще немного вздремнем?
Я покачал головой. У нас был пленник, с которого нельзя было спускать глаз. Да и вообще всем уже было не до сна.
— Стоит ли? — небрежно сказал я и велел принести всем Кофиест. Сам же я решил посмотреть, что показывает программа «Век рекламы» и уединился в своем кабинете.
Новости были неутешительные. Шли одна за другой сводки, озаглавленные примерно так: «Требование полного расследования. Высшая мера для предателей из „Хэйзлдайн и Ку“» и прочее.
Я недовольно потер на затылке то место, куда мне приставят электрод в случае нашего поражения, и на мгновение представил свою жизнь в колонии для дебилов.
К счастью, мое мрачное одиночество было кратковременным, ибо Митци, должно быть, успела на ночную ракету из Рима. За дверью послышался шум, ликующие возгласы, смех. Сунув голову в дверь, я увидел Митци, барахтающуюся под сетью, которую успела на нее набросить Герти, как только Митци появилась в дверях.
— Еще одни богатый улов! — радостно вопил Рокуэлл. — Не отправить ли и ее в дежурку?
— Только не ее, — строго прикрикнул я. — Пропустите ее, она ко мне.
Мари направила дезинтегратор на сеть и освободила Митци, чей гневный взор был устремлен теперь прямо на меня.
— Идиот! — резко сказала она. — Ты понимаешь, что ты делаешь?
— Не твоя ли была идея вылечить меня? Так вот, я теперь здоров.
Митци застыла на месте от подобной дерзости. От изумления она даже открыла рот. Это позволило мне взять ее за руку и без всякого сопротивления с ее стороны увести в свой кабинет. Она тяжело опустилась в кресло, не спуская с меня настороженного взгляда.