Я с удивлением посмотрел на нее. Неужели она приняла все всерьез?
— Ну, например, Гленда Патиссон из Отдела оборудования. Это она направила на электростанцию неисправные агрегаты. Эл Тишлер из Лиройд-Сити. Я не знаю, что он там делал, но судя по тому, какого он роста, сразу видно, что он не коренной венерянин. Маргарет Тьюснак, врач, добавлявшая аспирин в контрацептивы. Майк Ваккаро, охранник из тюрьмы на Полюсе. Ты хочешь, чтобы я тебе еще назвал Хамида?
— Хамид?
— Да, тот самый заключенный из колонии, — напомнил я. — Тот, которого я, обдурив Гарримана, представил ему как политического. Правда, ты покинула Венеру до того, как он успел заключить с вами контракт, поэтому я не знаю, входит ли он в список твоих агентов. Странно, что ты его не помнишь. — Я расплылся в довольной улыбке. — В таком случае ты еще скажешь, что не помнишь Гэя Лопеса? — уже осмелев, добавил я, удивляясь ее искреннему недоумению. — Хезус Мария Лопес, черт побери! — уже выкрикнул я, ибо она продолжала как-то странно смотреть на меня.
— Ладно, Тенни. Это все было на Венере. Он — там, а мы — здесь.
— То-то, детка! — воскликнул я и, уловив в ее взгляде потепление, пересел поближе. Со лба ее не сходила хмурая морщинка и я, протянув руку, легонько коснулся ее пальцем.
— Митци, — промолвил я с нежностью. — Ты очень устала.
Она невольно отстранилась и почти готова была рассердиться.
— Да-да, Митци, — настаивал я, — Ты… ты устаешь все больше… и все больше добреешь, — выпалил я.
Да, моя железная леди смягчилась до твердости всего лишь бронзы. Даже голос стал грудным, мягким и глубоким. Сказать правду, такой она мне больше нравилась.
— Продолжай дальше, пожалуйста. — И она улыбнулась.
— Хорошо, если тебе так хочется. Тейлер, Уикс, Сторц, братья Юркевичи. Ну так как с моей памятью? Она в порядке?
Митци кусала губы, видимо от досады.
— Дальше. Это еще не все.
Я продолжал. В сущности, мне был известен лишь десяток или полтора имен, но ее явно устраивало то, что я помнил, где некоторые из них работали, и какие ее задания выполняли. Если я что-то забывал, она своими вопросами помогала мне вспомнить. Но все это затянулось и начало мне надоедать.
— Давай вспомним о чем-нибудь другом, — возразил я, — Например, кто лучше помнит наш последний вечер на Венере.
Митци рассеянно улыбнулась.
— Одну минуту, Тенни. Расскажи мне об этом типе, который погубил урожай зерновых в Мейерс-Уайте…
Я громко расхохотался.
— Митци, дорогая, агент в Мейерс-Уайте занимался рисом, а вот тот, что в Невиндейле, этот потравил зерновые. Итак, чья память хуже? Может, тебе не мешает перейти на мою диету?
Она снова нервно кусала губы и мне показалось, что по ее лицу пробежала тень недовольства. Странно. Неужели она так остро переживает свое поражение в этом дурацком споре?
Наконец Митци улыбнулась и выключила магнитофон.
— Что ж, ты выиграл, дорогой, — сказала она и, похлопав рукой по сиденью дивана, пригласила меня сесть поближе.
— Ведь ты хочешь получить свой выигрыш?
Что бы там ни было, но в итоге никто из нас не проиграл.
Что ж, хорошего понемногу. Митци более не оставляла мне записок. Я несколько раз звонил ей, она была мила, ничего не скажешь, но всегда находила предлог отказаться от встречи. Она очень занята, действительно занята, возможно, на той неделе, Тенн, дорогой. Или лучше в первых числах следующего месяца…
Разумеется, я тоже был занят. Я успешно разрабатывал свой проект и даже Десмонд Хэйзлдайн хвалил меня. Я же думал о встрече с Митци. И не потому, почему, казалось бы, мне больше всего хотелось бы ее видеть. У меня были и другие причины искать встречи с ней.
Несколько раз, зайдя в кабинет Хэйзлдайна, я заставал его разговаривающим по телефону, и всякий раз мне казалось, что разговор носил конфиденциальный характер. Странно, но иногда у меня возникало подозрение, что он разговаривает с Митци. А однажды, зайдя в самое рядовое кафе быстрого обслуживания по соседству с Агентством, я увидел там моего шефа в обществе Дембойса, Митци и самого Старика. Никто из наших высших чиновников подобные кафе не посещал. Да и такие, как я тоже редко сюда захаживали. Я очутится здесь только потому, что кафе было недалеко от Университета, куда я после работы спешил на лекцию. Мое появление было для четверки в некотором роде шоком. Что они здесь делают, подумал я. Это неспроста. Но мне мало дела было до этого, разве обидело, что у Митци от меня секреты. Наспех перекусив, я поспешил на лекцию по литературному мастерству. Боюсь, в этот вечер я не был прилежным слушателем.
Эти лекции я считал лучшими из всего курса, который я для себя определил. Они были подлинным творчеством. В своей вступительной лекции преподавательница проинформировала нас о том, что лишь в наше время по-настоящему стали учить литературному мастерству. Раньше студенты писали свои сочинения кто как может или хочет, а педагог, просмотрев их, определял хороша или плоха идея и насколько удачно она выражена. А ведь в их распоряжении было все богатство векового опыта искусства. Будущим художникам давалась возможность копировать Сезанна, Рембрандта или Уорхолла, чтобы постичь их технику. И лишь будущие писатели были предоставлены самим себе. Компьютерный взрыв все изменил. Поэтому наша преподавательница сразу же предложила нам переписать «Сон в летнюю ночь» Шекспира, используя современный английский язык. За эту работу я получил высший балл.
Отныне я стал любимым учеником моей наставницы по литературе. Она нагружала меня внепрограммными заданиями, утверждая, что это поможет мне закончить курс с отличием, и, разумеется, увеличит мои шансы на получение степени бакалавра. В моей голове уже роились честолюбивые планы. Я поставил перед собой грандиозную задачу: сделать одноактную пьесу из романов Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», использовав язык и стиль Хемингуэя и перенеся действие в Германию времен Гитлера.
Я понимал, что без компьютерной техники осуществить это невозможно. В моей каморке у меня не было ни компьютера, ни даже более или менее сносных условий, ибо я не был уверен, что мои компаньоны по комнате оставят меня в покое. Поэтому я решил оставаться после работы в Агентстве и пользоваться компьютерами в редакторской комнате.
Определив для компьютера нужную мне длину фразы — не более шести слов — и формат страницы, я хотел было ввести задание в машину, как вспомнил, что не запасся Моки-Коком на вечер. Автоматы в Агентстве торговали только нашими фирменными напитками. Я уже попробовал их, но это совсем не то, что Моки. Мне вспомнилось, что днем я, кажется, видел бутылку Моки-Кока в корзинке для бумаг в кабинете Хэйзлдайна. Я решил проверить, так ли это, и направился по коридору в кабинет начальства.
Но там кто-то был. Слышались голоса, горел свет, а в соседней комнате компьютеры были расчехлены и вовсю работали. Я хотел было повернуть назад, как вдруг услышал голос Митци.
Любопытство — мой порок. Я остановился, прислушался, и тут мой взгляд упал на экран одного из компьютеров. Увидев колонки цифр, я решил, что это банковские инвестиции, проценты, ставки. Но меня удивило то, как цифры выстраиваются в определенную схему. Однако я в данный момент был больше обеспокоен тем, как поскорее выбраться отсюда, пока меня не застукали.
И тут я совершил ошибку, решив пройти к себе через неосвещенные комнаты напротив. Обычно они на ночь запирались, но я свободно прошел в дверь одной из них — и угодил в ловушку! Я услышал громкий свистящий звук, похожий на те, что на Венере издают трубы Хилша, фильтрующие воздух, а затем большое белое облако окутало меня с ног до головы. Пена! Я мог дышать, но ничего не видел вокруг. Беспомощно поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, я только натыкался на столы и стулья.
Пришлось сдаться. Я стоял и ждал, что будет дальше. А пока я ждал, было время поразмышлять. Когда наконец послышались чьи-то шаги, мне уже многое стало ясно.