– Вот, кто мог бы получить истинное наслаждение от схватки!
Двое разбойников сдались на милость победителей.
– Где леопард? – спросил их Мал.
– Там же, где и жеребец, – под навесом, – отвечали они.
– А меня-то там и нет! – радостно выкрикнул жеребец из деревни оборотней. – Это я привел хозяина!
Сын ночи скакал вокруг Хуфтора, не пожелавшего остаться на «Геракле» и перелезающего с одного корабля на другой. Разбойники недоуменно переглянулись. Мал поручил Верну сопроводить их в трюм, а сам отправился за леопардом. Тот и в самом деле лежал под навесом, прикованный цепью, и притворялся спящим. Почувствовав приближение Мала, он приоткрыл золотистые глаза и произнес:
– Освободи меня.
Он был рад появлению Мала – тот впервые видел Тысячеглазого таким довольным.
Корабли взяли курс, ведущий к городу Айя. Капитан встал у руля одного из них, Илин – у другого. К полудню следующего дня они причалили к берегу. Там метался, не находя себе места, Морквард:
– Ну где вас носит! Куда вы запропастились! – воскликнул он, завидев Мала, Хуфтора и Верна, – я наслушался всяких историй от местных шлюх про то, как тут людей в море похищают, и думал, что и с вами что-то случилось. А где остальные?
Мал рассказал ему, какие приключения им пришлось пережить во время плавания по озеру.
– Жаль, что меня не было с вами, – расстроился Морквард.
– Как мы поступим с пленниками, мой принц? – спросил Верн.
– Не будем нарушать обычаи этого города. Что говорил Хуфтор? Кто продает людей в рабство, заслуживает той же участи?
– Да, вот это справедливо! – согласился монгол.
– Морквард, что с тобой произошло? Еще недавно ты говорил о ненависти к работорговле, а теперь готов потворствовать ей?! – с недоумением произнес Хуфтор.
– Я люблю справедливость, – принялся оправдываться Морквард, – и лично позабочусь о том, чтобы она свершилась. Ни одной монеты из тех, что будут выручены с продажи этих мерзавцев, не упадет в мой кошелек.
– Мне тоже не нужны эти деньги, – сказал Мал. – Вот что: пусть они достанутся семьям тех, чьи дети и мужья оказались в рабстве. Наверняка таких хватает в городе Айя…
– Я всё сделаю, Мал, – сказал Морквард.
Он попросил Хуфтора объяснить, с чего следует начать. Проводник рассказал ему, что пленников надо отвести к правителю города. Тот платит за них, после чего делает с ними всё, что захочет. Морквард рьяно принялся за дело и к вечеру деньги, вырученные за рабов, были розданы обездоленным семьям рыбаков.
– Когда правитель города Инсаф увидел, что у пиратов нет указательных пальцев, то приказал казнить их. Он признал их беглыми преступниками, – поведал за ужином Морквард.
Хуфтор же рассказал, что городом правят братья-близнецы из древнего египетского рода Иниотеф. Оба – старше восьмидесяти лет. В молодости любили вместе плавать по морям, за что их прозвали братьями-мореходами. Они путешествуют и сейчас, но порознь. Много лет назад один из них принял ислам и взял себе имя Инсаф, что означает «справедливый». Он властвует на одной половине города. На другой правит брат, принявший христианство. Его имя Юстин также можно перевести как «справедливый». Они и есть первые пройдохи в этом городе. Им удалось провести как мусульман, так и христиан города Айи. Изучив священные писания, они возвестили, что откровение с небес о едином и всесильном Боге было ниспослано для всех. И пророчество о Судном дне, по их словам, сбудется как для христиан, так и для мусульман. Они провозгласили закон Возмездия, и египтяне признали его. Кроме того, порядок, утвержденный Инсафом и Юстином, устраивает как франков, так и арабов. И те, и другие полагаются на них, верят им, и братья до сих пор никого не разочаровывали. В городе Айя нет вражды между мусульманами и христианами. Такое положение дел устраивает Султана Аль-Азиза и Короля Конрада. Инсаф и Юстин умеют договариваться с обоими государями. Они держат нос по ветру, и мир в городе сохраняется благодаря их чуткости, а также умению принимать разумные решения.
В день ожидаемого приезда рыцаря Филиппа Мал наказал хозяину постоялого двора приготовить самую просторную комнату для застолья и выбрать всё самое лучшее из еды. Он предложил на всякий случай сделать дополнительные запасы, потому как в честь прибытия французского рыцаря и воссоединения пилигримов непременно будет устроено пиршество.
Во время утренней трапезы в обеденной зале постоялого двора появился рыцарь в сопровождении десятка воинов. Мал поприветствовал его и спросил, куда он едет. Рыцарь был мрачен и немногословен. Из его краткого ответа следовало, что он возвращается в халдейские земли к себе в замок. Когда же и сам рыцарь поинтересовался у Мала о цели пребывания в городе Айя, тот уклончиво сообщил о желании навестить проживающих в Халдее французских родственников.
– Не встречал в Халдее ни одного француза. Впрочем, я не желаю знаться даже с собственными соседями, не говоря обо всех остальных, – заметил рыцарь.
– Вижу, ты не в духе. Скажи, что за несчастье случилось с тобой. Может быть, я в силах помочь тебе?
Рыцарь горько усмехнулся:
– Местные пираты захватили в плен моего кузена. Вчера на закате солнца я должен был выкупить его в условленном месте. Прождав всю ночь, я ушел ни с чем. Думаю, что пираты либо убили его, либо продали в рабство.
– Твоего кузена зовут Валленрод?
– Откуда ты знаешь?
– Могу тебя успокоить: он жив, хотя и не совсем здоров…
– Он жив!
– Валленрод провел много дней в трюме пиратского корабля и теперь ему нужно восстановить силы. Но, кажется, их вполне достаточно, чтобы выйти из комнаты и разделить пищу, что ниспослана нам этим утром по воле провидения.
– Прошу тебя, отведи меня к нему! – в нетерпении поднялся рыцарь. – Я хочу как можно скорее увидеть кузена.
Мал попросил Верна указать новому знакомому, где находится комната спасенного ими австрийца. Рыцарь торопливо зашагал за телохранителем Мала и вскоре вернулся, ведя под руку Валленрода. Отпустив кузена на пороге обеденной залы, рыцарь подошел к Малу и спросил его имя.
– В этих местах я известен под именем Тибо-де Марли.
Мал предпочел сказать полуправду. Он назвал французское имя, понимая, что фламандский выговор выдает его происхождение. Если арабы и египтяне и не обратили бы внимания на эту тонкость, то любого из христианских рыцарей ему вряд ли удастся провести.
– Мое имя Генрих фон Штайн. Отныне человек по имени Тибо-де Марли – самый желанный гость в халдейском замке Люстшлёссл.
– Благодарю за приглашение. Придет время, и я им воспользуюсь.
Мал простился с фон Штайном и Валленродом и поспешил вместе с Верном к причалу. Корабли Филиппа к тому времени уже показались на горизонте. В ожидании двух нефов, прибывающих в город под яркими разноцветными флагами, возле причала собралась толпа горожан. На одном из кораблей рассекала воздух голова дракона с полуоткрытой пастью, а второй украшала прекрасная женщина в окружении морских чудовищ. Борта обоих нефов были укреплены щитами. Корабль-дракон также был оснащен мощными боевыми крыльями, предназначенными для сокрушения бортовой обшивки неприятельских судов.
Мал разглядел паладина в рыцарских доспехах, Ари в плаще из верблюжьей шерсти, Дана, не расстающегося с луком, и поднял руку в знак приветствия. Рыцарь также приветствовал Мала поднятием руки. Гор завидев принца подпрыгнул от радости. Когда корабли пристали к берегу, Мал первым взбежал на борт корабля и по очереди обнял Филиппа, Дана и Гора. По отношению к Ари он ограничился легким поклоном. Она молча склонила голову в ответ. В сопровождении Мала воссоединившийся отряд пилигримов прибыл на постоялый двор. Там завершились приготовления к торжественной трапезе в честь приплывших в Айю гостей. Те забили дом до отказа, при этом большей части пришлось расположиться под открытым небом. За столом паладин представил Малу капитанов обоих кораблей – саксонских рыцарей: сэра Эдварда и сэра Вальтера. Первый – худой, невысокого роста и порывистого нрава. Второй, наоборот, – плотного телосложения, высокий и невозмутимый. Они подняли кубки и осушили их за здравие друг друга, затем за удачу в бою и славную добычу в военных походах.