Пилигримы въехали в кедровую долину. Несмотря на обещанные Хуфтором обилие родниковой воды и легкий путь, где им угрожают разве что дикие звери, Мал томился дурными предчувствиями.
Ближе к вечеру он пожалел, что с ними нет Гора и Дана, и сказал об этом вслух, но промолчал о том, что мечтает о запеченной птичьей тушке, которую могли бы без труда добыть меткие лучники. К ногам Ориона свалилась сраженная стрелой мясистая птица. Илин убрала лук за спину – это был ее выстрел. Верн сошел с коня, чтобы подобрать дичь, обещавшую стать отличным ужином, а Хуфтор сказал, что ищет место для ночлега.
Они выехали на поляну, и проводник, осмотревшись, предложил остановиться именно здесь. Он спрыгнул на землю и внезапно провалился вниз – под травой скрывалась глубокая яма. Хуфтор успел схватиться за уздечку и повис на ней. Орион сделал шаг вперед и встал на дыбы – из-за деревьев просвистела стрела и впилась в лошадиную шею.
– Стойте на месте – это ловушки! – закричал Хуфтор, пытаясь выбраться на поверхность.
Орион поднялся с земли, мотнул шеей, надеясь стряхнуть больно ужалившую стрелу, и рухнул на землю так резко, что Мал едва успел соскочить. Конь снова попытался встать, но не смог. Он растерянно посмотрел на хозяина, из его горла вырвался хриплый звук. Началась предсмертная агония. Пока она длилась, Хуфтор корил себя за неосторожность. Он успел обнаружить еще несколько охотничьих ловушек, расставленных на крупных лесных животных, и предположил, что наконечник стрелы был пропитан ядом скорпиона. Мертвого жеребца опустили в яму, куда едва не угодил Хуфтор, и засыпали ветками деревьев.
Утром Мал, сопровождаемый Верном, пришел к месту погребения Ориона. Смерть любимого коня опечалила принца. К утру оно нисколько не развеялось. Мал встал на краю могилы и вспомнил то особое ощущение полета над землей, которое дарил ему стремительно скачущий Орион.
Его воспоминания были прерваны тяжелым рычанием, раздавшимся за спиной. Не оглядываясь, Мал бросил Верну:
– Ты – в одну сторону, я – в другую! – и прыгнул в заросли.
Он побежал, продираясь сквозь тонкие и гибкие стволы кустов, покрытых впивающимися в одежду колючками. Зверь преследовал его, заставляя раскатистым рыком бежать всё быстрее. Мал чувствовал движение, раздвигающее слои воздуха, но боялся обернуться и встретиться лицом к лицу с настигающим его хищником.
Деревья расступились, и спасающийся бегством Мал увидел скачущих ему навстречу трех вооруженных всадников. Он на бегу, еще не понимая – зачем, вынул меч, а всадники в ответ достали луки, но стрелять в Мала они не собирались, явно принимая его за жертву. Даже когда он подбежал к одному из них, всадник продолжал тревожно вглядываться в сторону леса. По-прежнему не осознавая, что он делает, Мал нанес ему снизу удар. Меч вошел в тело сквозь ребра и остановил биение сердца. Неизвестный Малу человек так и не успел разглядеть быстро мутнеющим взглядом своего убийцу. Мал потянул на себя меч, и смертельно раненный, но еще живой всадник обрушился на него всем телом. Мал оттолкнул от себя умирающего, не испытывая к нему никакой жалости. Он посмотрел в сторону леса и увидел, как из-за деревьев выскочил огромный леопард и помчался к людям. С его шкуры на мир смотрели сотни темных глаз. Один из всадников все-таки решился выстрелить и не промахнулся – стрела вонзилась леопарду в шкуру. Это еще сильнее разозлило зверя. Он взревел и одним гигантским прыжком достиг обидчика, повалил на землю и беспощадно растерзал. Мал убил третьего – он обреченно глядел на то, как зверь разрывает тело его товарища. Мал подошел к леопарду, схватил рукой застрявшую в нем стрелу и рывком ее вытащил. Зверь зарычал от боли, но глаза на умытой кровью морде светились от благодарности. Он лег на землю рядом с человеческими останками и спокойно стал зализывать рану. Мал сначала погладил леопарда, а потом обнял его. Сквозь шерсть на его шкуре темными пятнами смотрели десятки глаз. Он вспомнил: это был его леопард – пятнистый зверь, сильный и ловкий. Зверь, в котором живут две души: темная и светлая. Одна из них принадлежит кошке, другая – собаке. Кошачья – позволяет леопарду быть самому по себе, а собачья повиноваться человеку и служить ему. У леопарда мягкая шерсть, любящая прикосновение человеческих рук, и собачья неустрашимость: если он идет к цели, то уже не отступит. Но он никогда не пойдет к ней прямым путем, леопард осторожен и всегда предпочтет обойти опасность, нежели столкнуться с ней нос к носу. Последний раз Мал виделся с ним в зале благовоний призрачного Саиса, но не узнал его. Теперь леопард заменит ему Ориона. Мал взобрался верхом на зверя, и тот мягкой, но быстрой поступью помчался к лагерю.
Вскоре они были на месте. Лошади и верблюды в присутствии хищника повели себя на удивление спокойно. Леопард обратил внимание лишь на Хуфтора:
– Здравствуй, путешественник! – произнес он.
– Леопард решил поздороваться с тобой, Хуфтор, – перевел Мал с языка, на котором говорил зверь.
– И я приветствую тебя, мой друг! – живо откликнулся проводник. – Скажи, не на тебя ли устроили охоту в этом лесу?
– Это я охотился, – ответил леопард.
– Леопард говорит, что это мы устроили охоту, и она развлекла нас, – уточнил Мал.
Из шатра вышла худая невысокая девушка. Она смело приблизилась к леопарду и погладила его за ушами. Тот по-кошачьи сладко зажмурился. Девушка отпрыгнула в сторону и с вызовом посмотрела на зверя, предлагая ему попробовать поймать ее. Тот метнулся к ней, но она уже была в другом месте. Леопард пробовал еще и еще раз поймать девушку, но ему это не удавалось. Мал наблюдал за их игрой, и ему казалось, что леопард готов дать оборотню ускользнуть в самый последний момент, но та действительно каждый раз проявляла чудеса ловкости. Мал чувствовал, что сейчас с ним что-то происходит, но что именно понял, когда его накрыла волна необычайной легкости и счастья. Он не выдержал и бросился к леопарду, пытаясь заключить пятнистого зверя и девушку в объятья, но не удержался, упал вместе с ними на траву и покатился, не сдерживая смех и слезы, выступившие на глазах.
Пилигримы продолжили путь по кедровой долине. Мал и оборотень ехали на спине леопарда. Поначалу девушка пребывала в хорошем настроении – она даже пыталась шутить над пятнистым зверем. Мал был настолько спокоен и счастлив с нею, что ему показалось, что она и есть та самая Маргарита. Он поворачивался к ней, желая убедиться в этой мысли, и девушка приветливо улыбалась ему, но Мал был не в состоянии улыбнуться ей в ответ – он отводил взгляд. Когда это случилось в очередной раз, девушка с силой ущипнула Мала, а потом впилась ему зубами в плечо. Мал попытался стряхнуть ее – он уже испытывал боль от укуса. Девушка не поддавалась – она всё сильнее сжимала зубы. Когда кожа на плече разошлась и сквозь нее проступила кровь, Мал не выдержал и схватил оборотня одной рукой за горло. Он всё еще мягко пытался ее оторвать от себя. Леопард, не довольный этой возней, остановился и стряхнул наездников. Падая, оборотень разжала зубы. Мал придавил ее к земле, надеясь таким образом успокоить. Но та еще больше разозлилась и вырвалась из рук. Мал вышел из себя – теперь уже и он сердился на оборотня. Он хотел даже ударить ее, но в этот момент раздался страшный рык леопарда. Звук, вылетевший из его глотки, заставил оборотня и Мала замереть. Лошади и верблюды остановились так резко, что все едва удержались в седлах, за исключением Моркварда – он все-таки упал. Илин зашипела на леопарда, и шипение было настолько жутким, что все прижали руки к ушам и сильнее всех едва успевший подняться с земли Морквард. Он менее всего ожидал, что русалка способна издавать какие-либо звуки. Мал недовольно фыркнул и удивился тому, как он это сделал – до сих пор ему не приходилось слышать от самого себя ничего подобного. Он оглянулся на оборотня и увидел, что та смотрит на него с восхищением. Девушка улыбалась, и в этот момент она была так похожа на Маргариту, что Мал, забыв обо всем, прижал ее к себе изо всех сил. Потом он услышал, как Хуфтор приказал остановиться здесь на ночлег, но не двинулся с места, боясь выпустить девушку из объятий. Он хотел сохранить ту искорку Маргариты, вспыхнувшую в чужом для нее теле. Он не отпускал оборотня до наступления темноты, и она молча повиновалась. При свете луны они легли на траву и, прижавшись друг к другу, заснули.