– Довольно, – провозгласил Мал, – пора возвращаться.
Гор молчал с достоинством преданного слуги. На его лице отражалось лишь желание следовать за господином. Мал в последний раз окинул взглядом город-призрак, и из его груди невольно вырвался возглас удивления.
Расстояние до крепостных стен стремительно сокращалось. В воздухе всё более отчетливо прорисовывались городские башни. Когда стены приблизились к Малу на расстояние десяти шагов, ворота открылись, и из них вышли восемь стражников. Сверху раздалось приветствие:
– Добро пожаловать в Саис, чужеземец!
Мал спешился, отдал поводья Гору, подошел к стене и проверил ее на ощупь. Пройти сквозь нее для обычного человека было невозможно. Мал также прикоснулся и к доспехам воинов. Их поверхность оказалась необычайно гладкой.
На стену вышел еще один стражник:
– Ты думаешь, что это мираж, а мы плод твоего воображения?
– Да, это так! – согласился с ним Мал. – Но даже если ты призрак, у тебя должен быть господин. Назови его имя!
– Твое желание справедливо, – ответил девятый стражник. – Моего господина величают Тотом.
Мал отправил Гора обратно и перешагнул границу городских ворот. Их внутренняя поверхность была украшена надписями и сценами приношения даров богам. Дорога от ворот вела в ступенчатую пирамиду. Обойти ее было невозможно, и пространство, отделяющее гигантское строение от городских стен, было похоже на внутренний двор, какие обычно бывают в домах обнесенных высокой оградой. Войдя в пирамиду, стражник свернул направо, и последовавший за ним Мал вышел к двум озерам.
– Прежде, чем явиться покровителю города, видимо, следует умыться и переодеться в соответствии со здешними обычаями, – подумал Мал.
Он отвязал купленную им в Дамиетте обувь с открытым верхом, и насладился соприкосновением ступней с мягкой травой.
Возле воды Мала ждали женщины. Они помогли ему раздеться. В первом озере он избавился от пыли и пота, а во второе погрузился, чтобы вернуть растраченные силы. В воде Мал вспомнил историю, рассказанную ему матерью в детстве. Речь в ней шла о рыцаре, пожелавшем обрести силу ради свершения одного из подвигов. Сначала он залез в котел с водой, отравленной ядом, а потом в котел с водой, настоянной на целебных травах. Отдохнув, Мал вышел из воды и облачился в одежду, сшитую из белой льняной ткани. Одна из женщин отвела его к столу, где с одной стороны сидели юноши, с другой – девушки, все в таких же, как и у него, белых одеждах. Они молча улыбались. Издалека доносились звуки флейты и свирели. Мал сел за стол. Перед ним стояла серебряная тарелка с ароматной кашей. На ложке, сделанной из золота и слоновой кости, были прорезаны очертания тюльпана.
– Господин города-призрака знает о моем визите и скоро непременно объявится, – решил Мал.
Как только он поел, его опять вывели во внутренний двор, направив к еще одному, до сих пор незаметному входу. Привратник поклонился Малу и сообщил, что принца ждут в здании университета:
– Кто бы вам ни встретился, вступайте с ним в разговор, и вы получите ответы на все вопросы.
– За что я удостоен такой чести? – спросил Мал.
В ответ привратник еще раз повторил приглашение войти внутрь.
– Где находится твой господин?
– Господин сам найдет вас, – отвечал привратник.
Переступив порог университета, Мал, оказался в просторной мастерской. Она была освещена сияющими шарами, лежащими на высоких каменных столбах. Несколько человек сливали из кувшинов красную жидкость в огромный сосуд. Появление Мала осталось незамеченным. Когда кувшины были пусты, на дно каждого из них был опущен камень темно-красного цвета. Мал захотел выяснить, что это за жидкость и зачем нужен камень. Но не успел он задать вопрос, как к нему подошел один из тех, кто опустошал сосуды и доброжелательно пояснил, что похожая на кровь жидкость есть не что иное, как гранатовый сок. Чтобы усилить целебные свойства, он должен настояться в сосуде вместе с рубином. Сок фруктов из садов города Саиса впитывает силу камней, избираемых по близости цвета. Мал попробовал рубиновый настой и отметил его необычный вкус.
В следующем зале люди сидели на полу с закрытыми глазами. И в этот раз Малу не потребовалось ни о чем спрашивать. Тот, кто сидел ближе всех, объяснил, что таким образом мастера занимаются излечением зубов. Их самые совершенные способы основаны на умении управлять течением крови в человеческом теле. После того, как человек восстанавливает здоровую циркуляцию крови, на месте удаленного зуба вырастает новый. Мал спросил про найденного Хуфтором мертвого шакала с зубами, перевязанными тонкой блестящей нитью.
– Таким варварским способом лечили тысячу лет назад, – был дан ему ответ.
В соседней зале лицом к лицу стояли двое. Один осторожно прикасался поочередно к голове, груди, рукам, ногам второго. Тот отзывался мягкими расслабленными движениями. Так продолжалось некоторое время, после чего человек, подчинявшийся прикосновениям, прилег на пол и заснул. Мастер пояснил свои действия Малу:
– Сердце – вместилище души и разума. Из него проистекает сама человеческая жизнь. Вместе с кровью по сосудам она расходится по всему телу. Куда бы ни прикоснулся, всюду достигаешь сердца. И тем больше оно набирается сил, чем податливее отвечает тело на целительные воздействия рук.
В другой зале делали фигуры богов и полубогов из камня, дерева, серебра и золота. Мастер пояснил Малу, что посредством статуэток высшие существа могут общаться с людьми. Но, чтобы услышать голос богов, надо запастись терпением. Семь дней нельзя вкушать пищу и нужно почтительно ждать, когда бог обратится к тебе.
– Могу ли я сам обратиться к нему? – спросил Мал.
– Это было бы дерзостью.
– А если он будет молчать?
– Боги отзывчивы и всегда исполняют наши просьбы, но мы не слышим их оттого, что погружены в суету жизни.
Следующая зала имела форму полусферы. В ней по кругу, каждый на своем коврике, сидели двенадцать юношей и поочередно перебрасывались репликами. Один спрашивал, второй отвечал, а затем он же задавал вопрос третьему. Все они говорили на разных языках. Мастер сидел в центре и внимательно слушал учеников, изредка позволяя себе вмешиваться в их разговор. Мал без труда понимал, что речь идет о великом царе, который мудро правил многими народами, каждый из которых исповедовал свое вероучение. Он стоял за кругом и удивлялся уже тому, что здесь не происходило ничего, что могло бы его по-настоящему удивить. Это была самая обычная беседа, за исключением того, что велась она сразу на двенадцати языках, а среди них были и те, которые Малу ни разу не приходилось слышать в Египте:
– Зачем они нужны саиским ученикам?
Когда занятие закончилось, он спросил об этом мастера.
– Мы учим языки, для того чтобы разумно управлять людьми. Всякий народ выражает в том языке, на котором он говорит, свои представления о мире. В языке скрыто самые важные знания доступные людям. И чем больше языков мы знаем, тем легче нам понять суть, как самих себя, так и других. Язык позволяет нам проникнуть в ход мыслей тех, кто на нем говорит. Они текут подобно извилистой реке. Изучив ее исток, устье, притоки, самые глубокие и самые мелкие места, мы начинаем свободно двигаться по ней. Познавая язык, мы познаем культуру, в которой рождается человек от начала и до конца, и начинаем видеть его как на ладони, человек становится предсказуемым. Но когда мы не знаем языка, мы никогда не сможем понять того, кто на нем говорит. Мы даже не сможем воспринимать его как человека. Нам будет казаться, что перед нами тявкающий пес. Мы припишем ему свои мысли и образы, но они будут бесконечно далеки от сокровенной сути нашего собеседника. Эти юноши избраны богами как властители. Они смогут сплотить вокруг себя народы, потому как власть над духом людей строится на знании языка.
– Но всегда ли мы можем выразить через язык наши чувства? – спросил Мал, вспомнив о том, что ему так и не удалось рассказать Маргарите о том, как он ее любит.