— Когда Гордон Чу приедет в лабораторию, нам сразу позвонят, — сообщил ей Уилл. — Это эксперт по отпечаткам пальцев.
— Почему ты не прибег к помощи кого-нибудь из местных парней?
— При химической обработке бумаги мы имеем всего несколько попыток. Если на одной из этих записок имеется отпечаток, Гордон его найдет. — Уилл постучал по клавиатуре компьютера, выводя его из спящего режима, и начал что-то читать, по всей видимости почту. — Ты что-нибудь сделала с той пробиркой?
Она отдавала себе отчет в том, что звуки распространяются в обоих направлениях.
— Я передала ее в надежные руки.
Он не отводил глаз от компьютера, двигая и кликая мышкой. Фейт не могла понять, дуется он на нее или боится снова сказать что-нибудь не так. То, что он произнес, в очередной раз стало для нее полной неожиданностью.
— В прошлом году мне пришлось пломбировать корневой канал. Тебе очень повезло, что ты работаешь в департаменте полиции. Зубной план Бюро расследований — полное дерьмо. Мне пришлось выложить полторы тысячи баксов из собственного кармана.
Фейт сочувственно поцокала языком, но уже была готова вырвать у него клавиатуру.
— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое и не мешала играть с компьютером?
У него хватило совести принять виноватый вид. Наконец он выпрямился на стуле и заговорил, глядя Фейт в глаза:
— Звонок с требованием выкупа поступил с башни, обслуживающей почти всю территорию Атланты. Результаты экспертизы этого звонка будут готовы не раньше полудня. У Чарли до сих пор нет ничего существенного по «приусу». Мы ожидаем результатов анализа ДНК Пола Кампано, чтобы сравнить их с тем, что получено по Кайле Александр. Прошло почти трое суток с момента похищения, и нам, похоже, придется угробить еще два часа, пока мы получим ответы на свои вопросы, что, кстати, повлечет за собой только новые вопросы.
— Послушать тебя, так все очень легко.
— Угу. Кстати, на твоем месте я бы позвонил в свой профсоюз. Александры подают в суд на департамент полиции за нарушение процедуры опознания их дочери.
— Черт! — простонала Фейт.
Уилл побарабанил пальцами по краю стола.
— Мне очень жаль. Не забывай, что я с тобой.
— Ты хочешь сказать, в судебном разбирательстве?
Он улыбнулся.
— Возможно, и в нем тоже.
Фейт не могла позволить себе увязнуть в этом болоте, если хотела продолжать работу.
— Какие у нас планы после свидания со спецом по отпечаткам?
— Аманда хочет, чтобы мы поговорили с сотрудниками копировального центра и выяснили, не показался ли им подозрительным кто-нибудь из работавших на улице рабочих. Потом нам предписано встретиться с ней возле дома Кампано. Похититель сказал, что позвонит сегодня в десять тридцать. Будем надеяться, что это даст какую-то новую информацию. Как минимум, новое доказательство жизни.
— Мы располагаем подробным описанием принадлежавшего Адаму «Шеви-Импалы». Его ищут все полицейские Атланты.
— Будем надеяться, что он все еще в городе.
Уилл откинулся на спинку стула, сложив руки на плоском животе.
— Аманда не порвала тебя в клочья? — спросила Фейт.
— Нет, — отозвался он. — Я очень удивился. С ней трудно работать.
— Могу себе представить.
Уилл поднял ладонь и оттопырил в сторону большой палец.
— Видишь вот это? — спросил он, показывая на еле заметный шрам на натянувшейся коже между большим и указательным пальцами. — Четыре года назад она выстрелила в меня из гвоздепистолета.
— Специально?
— Вот в чем вопрос, — ответил он, снова складывая руки.
Поскольку разговор плавно перерос в беседу по типу «вали все на Аманду», Фейт сообщила ему:
— Когда я была маленькой, она встречалась с моим дядей Кенни.
Уилл чуть не свалился со стула.
— Что?
— С братом моего отца, — пояснила Фейт. — Он был полковником в Воздушных силах. Аманда встречалась с ним… — Она задумалась: Аманда рассталась с Кеном как раз перед тем, как Джереми перешел в старшие классы. — …почти пятнадцать лет.
— Я этого не знал.
— Аманда этого не сказала, когда натравливала тебя на мою мать?
— Нет, но, насколько мне известно, она ни разу не вмешалась в то расследование. Она только сказала мне, чтобы я постарался быть справедливым.
В его голосе зазвучали какие-то странные нотки.
Фейт вспомнила кое-что, что когда-то сказала ей мать. Тогда это показалось ей странным, но теперь она поняла.
— Во время расследования мама о тебе почти не говорила, но однажды она сказала, что доверяет тебе и уверена, что ты не будешь злоупотреблять своим положением.
— Мило, — кивнул Уилл, хотя по выражению его лица Фейт поняла, что он чувствует себя одураченным.
Фейт начинала понимать, что таков стиль Аманды. Она никогда не предоставляла подчиненным полную картину.
Она попыталась сменить тему и заговорила о его кабинете:
— В лучах солнца вид не стал лучше.
Он снова потер подбородок.
— Увы. — Он немного помолчал, потом сказал: — Прости, что не привлек тебя к разговору с Бернардом. И к пресс-конференции тоже. Этого больше не повторится.
Фейт не была готова принять его извинения. Возможно, потому, что он продолжал отодвигать ее в сторону, независимо от того, сколько уже раз извинился.
— Как на все это отреагировал Пол?
— По обыкновению он вел себя как полный засранец и пытался все контролировать.
— Тебе это не показалось подозрительным? — спросила Фейт. — Не слишком ли бурно он выражает свой протест?
— Пол засранец, но я не представляю, чтобы он сделал что-то подобное. Ему понадобился бы сообщник и мотив.
— Думаю, мотив мы узнаем, как только получим сравнительный анализ ДНК.
— Анализы не совпадут.
Уилл сказал это так уверенно, что Фейт не стала с ним спорить. В делах, связанных с похищением детей, самым очевидным злоумышленником всегда был отец. А если точнее, то большинство таких расследований заканчивались обвинением, выдвинутым отцу. Независимо от различных обстоятельств этих преступлений именно на отцов указывали все улики и доказательства. Этим расследованием руководил Уилл, и, если он был так свято убежден, что отец тут ни при чем, Фейт ничего не могла по этому поводу поделать.
— Я его знаю, — добавил Уилл, словно ощутив ее скептицизм.
— Ладно.
— Фейт, я серьезно. Пол этого не делал. — Он явно пытался ее убедить. — Я знаю, что ты по очень многим вопросам не доверяешь моему суждению…
— Это не так.
— В таком случае можно мне вставить словечко?
Фейт не знала, что ответить. У нее, похоже, выработалась привычка спарринговаться с этим человеком. Все споры обычно заканчивались тем, что он изумленно смотрел на нее, а она чувствовала себя полным дерьмом.
Уилл, видимо, тоже это осознал.
— Все, что я пытаюсь сказать, так это то, что я знаю этого парня. Пожалуйста, поверь мне. Пол Кампано ни за что не причинит вреда ребенку, особенно собственному.
— Хорошо, — согласилась Фейт. Видит Бог, ей случалось принимать на веру и не такое. Она огляделась в поисках чего-нибудь, что позволило бы сменить тему. — Я не хочу лезть не в свое дело, но можно мне спросить, что делают здесь два пакета домашних тестов на беременность? Вон там, под окном?
Удивительно, но, обернувшись туда, куда указывала Фейт, Уилл покраснел.
Она поспешила извиниться:
— Прости, я не должна была о них говорить…
— Я забыл, что они здесь.
Фейт смотрела на выглядывающие из пакетов коробки с веселыми логотипами. Если бы у нее был один из этих тестов, когда она забеременела Джереми, может, она и не стала бы дожидаться третьего триместра, чтобы рассказать обо всем родителям. Она прижала ладонь к шее, спрашивая себя, откуда явилась эта ужасная мысль. Должно быть, она устала гораздо сильнее, чем ей кажется.
— Мне кажется, моя девушка беременна, — вдруг сказал Уилл.
Эти слова повисли в воздухе между ними. Фейт пыталась понять, в какой момент их отношения из прохладно-деловых превратились в личные. За неловкими манерами и социальной неприспособленностью Уилла ощущалась доброта. Фейт поняла, что, как бы ни старалась, она не может ненавидеть Уилла Трента.