Уилл подхватил Бетти и, прижав ее к груди, побежал по улице. Она прижалась мордочкой к его шее, щекоча ее радостно высунутым язычком. Вскоре они были уже в соседнем районе, но Уилл не замедлил шагов, пока вдали не показались огни Понсе-де-Леон. Хотя Бетти яростно возражала, он опустил ее на тротуар и заставил пройти остаток пути до аптеки-закусочной.
Для двух часов ночи тут было на удивление людно. Уилл взял корзину и прошел в глубь магазина, полагая, что найдет то, что ищет, где-то по соседству с фармацевтическими товарами. Он промерил шагами два прохода, прежде чем заметил нужный отдел.
Уилл пробежал глазами по коробкам. Буквы расплывались у него перед глазами. Он отлично видел цифры, но никогда не умел хорошо читать. В начальной школе учитель заподозрил у него дислексию, но толком его никто так и не обследовал. Поэтому Уилл до сих пор не знал, страдает ли он этим отклонением или просто патологически туп. С последним утверждением соглашались все его последующие учителя. Единственным, что он знал наверняка, было то, что, как бы он ни старался, печатные слова действовали против него. Буквы наползали друг на друга, разбегались в разные стороны и утрачивали какое бы то ни было значение к тому времени, как преодолевали расстояние от глаз до мозга. Они разворачивались в обратную сторону, а иногда и вовсе исчезали со страницы. Он уже не знал, где лево, где право, и не был способен сконцентрироваться на тексте даже на час, чтобы не заработать жуткую головную боль. В хорошие дни он был способен читать на уровне второклассника. Плохие дни были невыносимы. Стоило ему устать или расстроиться, как слова начинали вращаться перед его глазами подобно воронкам в зыбучем песке.
Годом ранее о его проблеме узнала Аманда Вагнер. Уилл не знал, как ей это удалось, а спрашивать напрямую не хотел, чтобы не начинать неприятный разговор. Для составления отчетов он использовал программы, распознающие человеческий голос. Возможно, он слишком сильно полагался на проверку компьютером его орфографии. Или, может, Аманда задалась вопросом, почему он пользуется цифровым диктофоном в отличие от остальных копов, предпочитающих старомодные блокноты на спирали. Факт оставался фактом — она знала, и оттого, что теперь Уиллу приходилось постоянно доказывать ей, что от него есть польза, его работа стала гораздо труднее.
Он до сих пор не был уверен, приставила она к нему Фейт Митчелл, чтобы та ему помогала, или потому, что знала: Митчелл постарается во что бы то ни стало вытащить на свет все его пороки. Если выплывет то, что Уилл страдает функциональной безграмотностью, ему никогда не доверят собственное расследование. Скорее всего, он вообще потеряет работу.
Он не мог даже думать о том, что с ним будет, если это произойдет.
Уилл поставил корзину на пол и погладил Бетти, давая понять, что не забыл о ней, потом перевел взгляд на полку. Он рассчитывал, что это будет легче. Но сейчас перед ним находилось как минимум десять разновидностей того, что он хотел купить. Все коробки были одинаковыми, не считая различных оттенков розового или синего цвета. Некоторые логотипы были ему знакомы по телевизионной рекламе. Но среди разбросанного по двору мусора он не видел коробки. Он видел только узкую полоску, на которую было необходимо помочиться. Кто бы ни забрался в мусорный бак прошлой ночью, упаковка была уничтожена, поэтому все, что оставалось Уиллу сегодня утром, — это стоять посреди двора, держа в руках то, что совершенно определенно являлось домашним тестом на беременность.
На нем было две полоски, но что это означало? Некоторые из рекламных роликов демонстрировали смайлики. В других показывали плюсики. Не означало ли это, что существуют тесты с минусами? Или у него в очередной раз все расплылось перед глазами и он увидел две линии вместо одного-единственного минуса? Или он так перепугался, что вместо слова увидел перед собой его символ? Что, если тест совершенно недвусмысленно говорил «нет», но Уилл не смог этого прочитать?
Он решил взять по одной коробке каждого вида теста. Когда он раскроет дело Кампано, то запрется у себя в кабинете и разберется с каждым набором, сравнивая его с полоской из мусорного бака, пока ему не удастся обнаружить необходимую марку. После этого он потратит столько часов, сколько потребуется, чтобы разобраться в инструкции и так или иначе понять, что, собственно, происходит.
Бетти уже запрыгнула в корзину, поэтому Уилл разложил коробки вокруг нее и пошел к выходу, прижимая корзину к груди, чтобы ненароком не вывернуть Бетти на пол. Когда он подходил к кассе, она оперлась лапками о край корзины и снова высунула язычок. Больше всего она походила сейчас на эмблему на капоте автомобиля. Покупатели оглядывались на них, хотя Уилл сомневался, что здесь никогда не видели взрослого мужчину в деловом костюме с чихуашкой на розовом поводке. Все-таки это был почти центр Атланты, а не глухая деревня. С другой стороны, он был практически уверен, что стал первым мужчиной, набившим корзину тестами на беременность.
Ожидая своей очереди, Уилл почувствовал, что стал центром внимания, и уставился на газеты. «Атланта джорнал» уже напечатала утренний выпуск. С нее, как и почти со всех остальных американских газет сегодня, смотрело лицо Эммы Кампано. Очередь оказалась длинной, и у Уилла было достаточно времени, чтобы расшифровать жирные печатные буквы над фотографией: «ПОХИЩЕНА».
Он попытался дышать глубже, чтобы ослабить тугой ком в груди, возникший при мысли обо всех ужасных вещах, которые люди способны делать друг с другом. Он узнал об этом еще от тех детишек по прозвищу «двери», которые возвращались в детский дом от своих опекунов или приемных родителей. Их отдавали в семьи снова и снова. Они снова и снова возвращались с еще более омертвевшими глазами. Оскорбления, пренебрежение, насилие… Хуже их глаз могло быть только его отражение, когда он смотрелся в зеркало после собственного возвращения.
Бетти лизнула его в лицо. Очередь сдвинулась с места. Часы над кассой показывали четверть третьего.
Аманда права. Если Эмме Кампано повезло, она уже умерла.
День второй
Глава 5
Абигайль Кампано казалось, что ее дочь еще жива. Возможно ли это? Или она устанавливает несуществующие взаимосвязи, подобно человеку, утратившему руку или ногу, но еще долго ощущающему ампутированную конечность?
Если Эмма мертва, в этом была виновата Абигайль. Она лишила жизни человека. Причем человека, который пытался спасти ее дочь. До вчерашнего дня ни она, ни Пол никогда не слышали об Адаме Хамфри. Он был для них незнакомцем. А теперь он умер от ее руки. Она была обязана за это заплатить. В мире должна была существовать хоть какая-то справедливость. Если бы только Абигайль могла принести на алтарь этой справедливости себя, она бы с радостью поменялась с Эммой местами. Пытки, боль, ужас, даже холодные объятия могилы были бы лучше этого состояния полного неведения.
Но так ли это? О чем сейчас думают родители Кайлы? Абигайль терпеть не могла эту парочку. Она ненавидела царящую в их семье вседозволенность и их горластую дочку. Эмма не была ангелом, но до встречи с Кайлой она была совсем другой. Она не прогуливала школу и выполняла все до единого домашние задания. У нее никогда не было плохих оценок. И что же ей сказать родителям погибшей девочки? «Если бы вы держали свою дочь подальше от моей, она сейчас была бы жива?»
Или они были бы живы?
«Наши дочери были бы живы, если бы вы меня послушали».
Абигайль заставила себя пошевелиться. Она должна хотя бы попытаться встать с кровати. Не считая необходимости подниматься в туалет, она пролежала здесь последние восемнадцать часов. Она чувствовала себя неловко из-за того, что ей пришлось колоть успокоительное. Эдакая новоявленная тетушка Питтипэт, которой затуманило разум. Все носились с ней, как с хрустальной. Абигайль уже не помнила, когда с ней так осторожно обращались. Даже мать была с ней ласкова по телефону. Десять лет назад Беатрис Бентли развелась с отцом Абигайль и переехала жить в Италию. В настоящий момент она сидела в самолете где-то над Северной Атлантикой. Ее красивая мама спешила к ней на помощь.