Но трагедии народа скоро суждено было завершиться. Однажды несколько воинов Менелика из надежного укрытия увидели Габадо Рашо за работой. Едва он спрятал свое сокровище, как эфиопы перестреляли Габадо Рашо и его немногочисленный отряд. Так амхары захватили священную царскую корону Каффы и другие царские регалии.
В чаще тропического леса рас Вольде Гиоргис именем императора Менелика II принял во владение царскую корону Каффы. Только теперь его победа была полной. Исполнилось древнее пророчество. Потерей короны ознаменовалась гибель государства. Лишь теперь, после того как всякая надежда была потеряна, а половина воинов пала в бою, каффичо подчинились превосходящим силам врага.
Восемь долгих ужасных месяцев безжалостно бушевала над Каффой война. Выжженная и опустошенная лежала некогда недоступная страна. Победитель же, рас Вольде Гиоргис, возвращался в Аддис-Абебу, добавив новые лавры к венцу своей славы, во главе своих победоносных воинов, с захваченной короной и царскими регалиями Каффы. Плененного царя-бога и его жрецов он вел с собой.
С камнем на шее
1897 год кончается. Уже ноябрь месяц! С каменных ступеней Гиби — императорского дверца в Аддис-Абебе — взгляд скользит по зеленым кронам высоких эвкалиптов, по бесчисленным крышам круглых хижин, вдаль, до отвесных темных гор, которые мощным изгибом ограничивают далекий горизонт и, как верные стражи, охраняют столицу страны.
Сегодня здесь в день праздника победы над Каффским царством негус-негести в окружении своих князей и вельмож примет отречение Гаки Шерочо — последнего царя-бога Каффы.
Снаружи, на большом поле перед королевским дворцом, ждет, теснясь, народ. Длинными рядами стоят шеренги солдат и стражи Менелика.
В императорском дворце, в длинном тронном зале, ждут избранные. Они получили разрешение Менелика быть свидетелями единственного в своем роде государственного акта отречения. Перед тронным залом стоят громадные, богато инкрустированные королевские литавры. В первом и втором дворах императорского дворца тоже полным-полно народу. В основном это солдаты, особо отличившиеся в походе на Каффу. Широкий проход оставлен свободным, он ведет сквозь толпу, наполняющую дворы, вверх по ступеням в тронный зал.
Князья, военачальники и вельможи в пестрых, богато расшитых одеждах с золотыми щитами и львиными гривами на головах, и народ, одетый в белые с яркими красными полосами шама[16], скрепленные жемчужными нитями или шелковыми шнурами, — все это являет собой многокрасочную картину, исполненную великолепной восточной роскоши. Горячее солнце Африки освещает своими лучами праздничное великолепие. Словно нарочно к празднику дождь прекратился накануне.
Большой тронный зал украшен сегодня особенно празднично. Над высоким инкрустированным золотом резным троном, обитым зеленым и красным бархатом, нависает тяжелый бархатный балдахин с золотой каймой. Высокую спинку трона венчает золотая корона Эфиопской империи. Справа, слева и позади трона у стены стоят пажи, мальчики из знатнейших фамилий страны; в их руках — горящие свечи.
Толпа ожидающих приходит в движение. Глухо гремят удары королевских барабанов. Они оповещают о приближении императора. Несколько мгновений спустя, окруженный своими ближайшими сподвижниками, появляется Менелик. Тотчас дворцовые слуги натягивают перед золотым троном большие белые занавеси, которые скрывают трон от всех. Это означает, что император Менелик занимает свое место. Строгий этикет требует, чтобы народ никогда не видел, как его господин опускается в кресло, садится в седло и сходит с лошади. Император должен являться своим подданным в точно рассчитанной картинной, величественной позе.
Слуги опускают белые полотнища. На золотом троне неподвижно сидит император в короне. А над ним в знак его высокого достоинства четыре пажа держат красный, вышитый золотом балдахин. По правую сторону императора сидит в полном военном облачении его победоносный полководец Вольде Гиоргис. А вокруг них группируются остальные князья, полководцы, вельможи, чиновники и придворные.
Вновь загремели барабаны. Сильные, долгие раскаты возвещают о начале великой церемонии.
У первых, закрытых сейчас, ворот императорского дворца появляется необычная процессия. В последний раз украшенный регалиями своего погибшего царства, со священной древней короной на голове, в зеленой мантии, вышитой чистым золотом, с золотым мечом у пояса движется навстречу своему отречению и порабощению скрытый от человеческих глаз ослепительно белыми шама, окруженный жрецами, последний царь-бог Каффы — Гаки Шерочо.
Медленными шагами процессия подходит к первым воротам императорского дворца. Верховный жрец, шествующий во главе маленького отряда, трижды, громко просит разрешения войти. Трижды с длительными паузами стучит он кулаком в большие ворота, которые медленно открываются. Появляется камерарий Менелика. Из уст верховного жреца он выслушивает мольбу царя-бога Каффы Гаки Шерочо, желающего войти, чтобы испросить свое низложение, подчинить императору свою страну и вымолить его милость.
Камерарий, сопровождаемый несколькими придворными служителями, спешит сообщить императору о прибытии царя Каффы. Вот камерарий возвращается. Он подает знак процессии — жрецам и царю-богу, все еще скрытому за белыми покрывалами, — войти в первый двор императорского дворца.
Достойно, размеренными шагами пересекает группа жрецов с Гаки Шерочо в середине первый двор и подходит к массивным воротам второго. Они тоже закрыты. Опять верховный жрец просит позволения войти. А затем церемония повторяется. Вход жрецам и царю-богу вновь разрешен. И перед третьими воротами верховный жрец взывает к камерарию и в третий раз просит отворить ворота. И снова повторяется эта своеобразная восточная церемония.
Наконец, Гаки Шерочо, окруженный жрецами, стоит перед великим царем-царей — негусом-негести, императором Менеликом II. В громадном зале царит тишина: все под впечатлением великого события. Едва слышно дыхание множества людей. Жрецы отступают в сторону. Белые покрывала, скрывавшие Гаки Шерочо, падают на землю. Одиноко стоит царь-бог, ранее всегда скрытый от человеческих глаз, теперь предоставленный любопытным взорам толпы непосвященных.
Важно поднимается рас Вольде Гиоргис и медленно подходит к Гаки Шерочо. Он снимает древнюю царскую корону с головы царя-бога, зеленую вышитую золотом мантию с его плеч, священный золотой меч А пояса и с торжественными жестами передает все эти регалии царства Каффа своему императору. Один из пажей передает расу Вольде Гиоргису большую черную, шама, знак порабощения, и тот набрасывает это унизительное покрывало на плечи низложенного царя-бога.
Затем жрецы снова окружают Гаки Шерочо и в полной тишине выводят его через два внутренних двора на площадь перед императорским двором. Там уже давно приготовлен для него мул. Царь должен сесть в седло. Теперь на нем наброшено лишь черное покрывало порабощения, голова непокрыта, а на шее камень. Камень — знак рабства. Неописуемо унижение, почти непереносимы позор и страдание этого человека. Но вопреки всему высоко и гордо несет свою голову Гаки Шерочо.
Теперь начинается второй акт великой церемонии отречения. Гаки Шерочо один. Жрецы покинули его, они вынуждены были остаться в первом дворе императорской резиденции. Он трижды сам стучит в первые ворота дворца и молит открыть их. Затем низверженный царь-бог просит камерария сообщить императору, что он, государь Каффы, готов подчинить ему себя и свою страну. Гаки Шерочо сходит с мула и низко склоняется к земле.
Через некоторое время появляется камерарий и разрешает ему войти. Царь-бог садится в седло и медленно проезжает через ворота в первый двор императорского дворца. Теперь он перед вторыми воротами. И снова он слезает с мула и трижды стучит в громадные тяжелые деревянные створки, испрашивая у камерария разрешения войти. И снова ждет, низко склонившись к земле, пока камерарий через определенное время не передаст ему императорского разрешения подняться и войти во второй внутренний двор императорского дворца.
16
Шама — прямоугольная накидка, обычно белого цвета, которую носят некоторые племена Эфиопии, преимущественно амхары, в качестве верхней одежды. (Прим. ред.)