Работая в бригаде Владимира Кузина, в смене Анатолия Сапронова, Расул шел со своими товарищами при проходке тоннеля навстречу смене Ивана Ивановича Школяренко, другой бригаде, где бригадиром брат Расула — Максут. А еще ведь и старший брат Махмуд там же, в бригаде Максута! Так что один брат шел навстречу двум братьям!
После сбойки рассказывал мне Расул о своих товарищах. Людей в его бригаде меньше, чем у Максута. А накануне сбойки, то есть 19 мая, пришлось и вовсе туго: довелось за четыре часа пробурить тридцать шесть шпуров! За этот «подвиг» потом дали выходной. Не поднажми они, не известно еще, смогли бы или нет в срок произвести сбойку.
Максут Магадеев стал бригадиром почти через год, как пришел на тоннель. Владимир Кузин бригадиром уже семь лет. Максут с самого начала был в его бригаде, видел, как Кузин работает, учился у него. Это было тяжелое время, когда с тоннеля убегали, потому что план не выполнялся и, следовательно, зарплата была никудышной. И столовую построили. И питьевая вода потекла из колонки. И в магазины стали завозить больше продуктов и товаров. Таких, что и в Уфе позавидовали бы. И клуб открыли в новом большом общежитии. Киномеханик объявился среди ребят из Габдюково, Марат Рахматов. Пример показывал: смену в забое, а вечером на общественных началах крутил кино. Были созданы комсомольско-молодежные бригады. Укреплено партийное ядро. И все равно люди уходили.
Я видел, как работал тогда Максут. Вот он орудует отбойным молотком, лопатой на верхней ячейке щита. Слабый свет фонарей, электрических лампочек. Сверху капает вода. Сапоги не вытянуть из глины. Мелькают тени. Выпирающую породу еле сдерживают доски, в которые упираются домкраты. Пока выбирали глину, затем скидывали ее с площадки вниз, вода все больше и больше просачивалась сквозь запруду из досок. Тут уж не зевай. Не только перекур устроить, но и вздохнуть некогда. Упарились.
Кузин и начальник смены Сапронов «задавали» ритм. Проходчики должны были его «подхватить» и «держать» до конца смены. Только так можно отвоевать у горы сантиметры и хоть чуть-чуть продвинуться вперед. Однако не только выносливость требовалась тогда, но и умение мыслить на ходу, умение слушать распоряжение бригадира. И еще то, что опытные проходчики считают чуть ли не главным: уметь чувствовать породу, ее «дыхание». Собственно, учить в такое жаркое время, напряженное до предела, и не когда было, гляди, соображай, сам учись! Учись у старших, опытных. Это и делал Максут. Он постигал душу породы, его собственная душа становилась богаче. Он учился у других, чтобы потом учить самому. Чертовски уставал. Но не сознавался. Он помогал организовать ритм. И под этот ритм подстраивались его товарищи. По словам Анатолия Сапронова, внутренний «портрет» Максута состоял из следующих пунктов:
1. Трудолюбие и молчаливая скромность.
2. Работать по принципу: «Я — сам» (личный пример).
3. Привычка схватывать все налету.
4. Упорство и терпение.
5. Умение «молчаливо» научить людей работать и слушаться его.
Идеальный человек? Сапронов улыбнулся, думал-думал, а потом согласился: «Максут для многих может служить идеалом в работе и в быту».
В бригаде Владимира Кузина были почти одни башкирские ребята. Из окрестных деревень Карагая, Азово. Но большинство выходцы из деревни Габдюково. Бригаду так и называли — «габдюковская».
Сапронов рассказывал о них: «Когда ребята пришли в забой, не знал, что с ними буду делать. У всех второй разряд. Стал приглядываться, на кого можно положиться. Увидел сразу: опорой могут стать Ахтям Юмагужин и Максут Магадеев. Их слушались. За работу «габдюковцы» схватились одержимо. Один несет что-то тяжелое, другой мимо не пройдет. Заметил важное качество у них: очень уважают тех, кто лучше знает дело, кто может научить, за собой повести. Были у них, конечно, срывы. От неопытности. Ругали их даже. Но потом все вошло в нормальную колею. Среди них прогульщиков нет, пьянчуг нет, бракоделов тоже нет… На втором месяце неожиданно вышли на первое место по проходке. Веселее пошла работа. Поверили им».
Стойкая дружина подобралась. Но и в других бригадах башкирские ребята держали «марку». Их тоже ставили в пример. Записал их фамилии для истории: Магадеевы, Юмагужины, X. Хусаинов, 3. Абхалимов, Н. Хуснутдинов, Т. Султанов, Ф. Насыров, М. Рахманов, В. Рахматов, X. Хасанов, Р. Мажитов, Р. Сынгизов, С. Шайхитдинов, М. Шамсутдинов, Н. Хабиббулин, Н. Габбасов, Б. Нургалиев, Р. Сайгафаров, А. Гареев, X. Абдрахманов, X. Баязитов.
Став бригадиром, Максут оставался по-прежнему немногословным. Но каждое слово, сказанное им теперь, было по-особому весомым. Теперь он мог сказать уверенно, как работает его бригада: три раза ставили рекорд по проходке. Даже харьковские мастера не добивались такой скорости. Трижды возле конторы в честь бригады вывешивалась поздравительная «молния». Максут был не просто бригадиром. А главой, что ли, в семье товарищей. В его, Максута, семье.
Раньше как было? Кузин и Сапронов как бы прикрывали Максута своим крылом. Но вот их переводят на другой участок, потому что открылся восточный забой и создано еще четыре новых бригады. Ушли учителя и наставники, оставили вместо себя вчерашнего ученика, бери бразды правления в свои руки и командуй! Не растерялся Максут. Взял «бразды» и стал командовать. Собственно, и командовать-то не нужно. Максута понимали и так, с полунамека. Старались все делать, как он. «Ни разу не слышал, чтобы кто-то ответил ему «нет», — рассказывал мне Анатолий Сапронов. — Максут никогда дважды не повторяет сказанного. Если дал распоряжение, то стопроцентная гарантия, что оно будет выполнено. Можно даже не проверять».
Главный инженер участка Ю. М. Еремин придирчив к молодежи, требователен до мелочей, но и он не удержался от «эмоций». Когда до сбойки оставалось 80 метров, рассказывал он потом, «засекли время и дали старт» двум бригадам, идущим навстречу друг другу. Бригаде «учителя» Владимира Кузина и бригаде «ученика» Максута Магадеева. Возле конторы появилась специальная доска показателей. Каждый день на ней отмечали, сколько метров прошла каждая бригада. На доске был нарисован масляной краской «ствол» тоннеля, разлинованный на клеточки. Сколько прошли метров, столько и клеточек заштриховывали мелом. И дату ставили. Соревнование вызвало интерес и разгорелось не на шутку. Сожалели даже, почему раньше не догадались? Кто — кого? Разговоров, как во время мирового чемпионата по хоккею. Тех, кто отставал, подбадривали. Кто вырывался вперед, шуточками встречали: куда, мол, спешите, гора-то не любит выскочек, подставит подножку… Харьковчане соревновались на престиж. Как-никак асы, народ бывалый. «Габдюковцы» тоже не плошали, им тоже хотелось доказать, чего они стоят. Тем более тут значение свое, большое: «свет» пробивали в горе не куда-нибудь, а прямехонько к родной деревне.
И вот сенсация: победила бригада Максута Магадеева! Ребята не могли нарадоваться, всей деревней торжествовали, самим себе не веря. Владимир Кузин, хоть и признал себя побежденным, но тоже доволен: его выучка сказалась, его ученик победитель!
В день рождения тоннеля, когда была произведена сбойка, Максут привез из Архангельского, из родильного дома, жену Раису и дочь Ларису. В семействе Магадеевых прибыло. Сразу два праздника были в этот день! Раиса тоже из деревни Габдюково. А работала на тоннеле фельдшером. И тоже, как о Максуте, ее муже, о ней я слышал много добрых слов. «Они друг друга стоят!»
И уверен: у Максута и Раисы, как и у всей семьи Магадеевых, тот солнечный день был поистине счастливым.
В день сбойки и после много было сказано добрых слов о ребятах из окрестных деревень. И с трибуны, и в разговоре между собой, и в семейном кругу. А начальник участка Владимир Ильич Капельзон еще более «усилил» благодарность, сказав: «Это «габдюковцы» вытянули тоннель. Мы им обязаны в первую очередь. А особенно — Юмагужиным и Магадеевым!»
…Поезд прогудел в рассвет.
Путешествие шестое
ГОРА ЛЮБВИ
Мы едем по новой дороге.