Думалось тогда: какой ты, Максут, передовик, не получится из тебя передовика, хоть с виду ты и бравый парень, и работаешь одержимо. Но больно скромный, теневой.
Год не прошел, а Максут… вдруг бригадиром стал! И разряды повысил быстро, по восходящей лестнице пошел в гору. Начал со второго, а еще до окончания строительства тоннеля получил пятый! У многих харьковчан подобной квалификации по пять-шесть тоннелей за спиной;
А Максут на первом тоннеле догнал их, вровень встал. Вот тут и вспомнишь писателей Крашенинникова и Мамина-Сибиряка, которые Писали о башкирском народе как о гибнущей нации, уже ни к чему не способной и «угасающей». «Пропадет башкир, пропадет!» «Что за жизнь, страшнее смерти…» Советская власть открыла путь к новой жизни, и башкир не «пропал», а утвердился как равный среди равных во всех областях культурной и хозяйственной жизни. Это ярко видно на примере семьи Магадеевых.
Горное дело особое. Кроме знания, опыта тут требуется постоянная смекалка, умение вовремя принимать ответственные решения, и часто тогда, когда и посоветоваться не с кем. Проходка поддается не только сильным физически, но и «ловким» на ум, исключительно трудолюбивым, тем, кто душевно щедр, в ком развито чувство товарищества и коллективизма. Неужто все это есть в Максуте? Или его «скачок» случаен? А может, просто повезло человеку?
Несколько раз беседовал я на эту тему и с начальником смены Анатолием Сапроновым — он почти год работал с Максутом и бригадой Владимира Кузина, и с новым начальником смены Иваном Ивановичем Школяренко. Поговорил с младшим братом Максута — Расулом и с их родителями — Хусаином Магадеевичем, Хамидой Абсамиховной (она мать-героиня). И наконец, с начальником участка Владимиром Ильичом Капельзоном и с друзьями Максута. И все сказали: нет, не случайность и не везение.
В дни праздника на тоннеле, сбойки западного и восточного забоя, я побывал в деревне Габдюково. Приехал на самосвале вместе с младшим братом Максута и Махмуда — Расулом. И когда открыл ворота и вошел во двор, то понял, что несправедливо Расула называть младшим. Младшие — здесь. Первое, что мне бросилось в глаза, возле крыльца стоят самодельные деревянные грузовики. Не крохотные, какие обычно делают папы для сыновей, а огромные, тяжелые, поднять-то их и то чего стоит. И не простые это были грузовики, а самосвалы, и марка угадывалась — трехмостовый КрАЗ, не иначе, ибо с одной стороны у грузовика три колеса, с другой три. Всего шесть. Значит, три моста. Для здешних мест в самый раз. Кто делал? Младшие — Ишнияз и Булат. И ведь никто не просит, не учит, не помогает, все сами: смотрят на машины, «схватывают» детскими глазами те, которые помощнее, сами мастерят, сами же и «работают» на этих машинах.
Отец — Хусаин Магадеевич за чаепитием рассказал о себе. О фронтовых дорогах. В финской участвовал. На Великой Отечественной сражался. Старший сержант. Командир взвода. Был учителем по труду в восьмилетней школе в Габдюково. И вот на тоннеле. Гора хоть водяная и каменная, тоннель хоть и чугунный, а без дерева не обойдешься. И для поселка нужны руки мастеровые, и для самого тоннеля. Сыновья перфораторами отверстия сверлят в породе. Взрывники патроны вставляют. А он уже за сыновьями идет, пробки деревянные делает и клинья для шпуров, чтобы взрыв качественнее выходил, побольше породы разрушал. Плохой клин сделаешь, работа пострадает. Ручки для лопат, кувалд и кайл тоже делает, но когда с проходкой связан, куда лучше: сыновья рядом.
Когда Хусаин Магадеевич рассказывал о себе, о своей жизни и работе, Расул играл на гармони. Хорошо Расул играет! В разговор не вмешивается. Потом Расул скажет об отце своем: «Строгий, требовательный, но не помню, чтобы обижал когда…» И все же произошел один случай с Расулом, когда он и показаться на глаза отцу боялся. Нет, не из страха. А совсем по другой причине, которая очень тесно связана с еще одним главным качеством семьи Магадеевых, теперь уже скорее духовным, психологическим. Качеством, которое я бы поставил, пожалуй, выше простого, воспитанного с детства трудолюбия и самостоятельности. Расул Магадеев — младший среди трех братьев. Служил на флоте. Вернулся в дом отца и — на тоннель. Тоже начал со второго разряда. Тоже в передовиках не значился. Был разговорчивее, живее и эмоциональнее, чем брат средний — Максут. Расул так о себе сказал: «Люблю физический труд и технику уважаю!» Об этой тяге Расула к технике говорил мне и его начальник смены в бригаде Кузина Анатолий Сапронов. Вероятно, поэтому Расул мастер на все руки? Проходку освоил. И в мягких грунтах, и в скальных. Не каждому новенькому доверят бурить породу для взрывных работ в забое. Расулу доверили. И машинистом эректора не каждый сможет: машина капризная, громоздкая. А Расул — пожалуйста, освоил. В общем, парень что надо. И вдруг приказ строгий: Расула Магадеева на такой-то срок перевести на поверхность… И не просто на поверхность, а рыть на этой самой поверхности канавы! С проходки, из самого нутра горы — на свет, на обозрение, да еще… рядом с отцом!
Потом говорили, что Расул, может, и не был уж совсем-то виноват. Технологию, а точнее, технику безопасности нарушил один из рабочих. Расул просто не предусмотрел возможную оплошность своего товарища. И товарищ этот чуть не пострадал. Если б пострадал, какой уж тут разговор и оправдания — ЧП было бы! Но все равно, законы в горном деле суровые, ибо работа опасная. Вот и заработал Расул то, что положено, а может, и нет. Однако приказ надо выполнять. Вышел Расул на поверхность, принялся за дело, видит — отец идет. Отец, который ничего не знал, может ведь поинтересоваться: «Что ты тут делаешь, Расул?» А что ему ответить? Дело ведь не в оправдании. Отец есть отец. Тем более ни разу не обижал! Вот, может, потому, что не обижал ни разу, и стыдно Расулу стало перед отцом. И еще потому, что в семье Магадеевых такое не принято — быть хуже, чем ты есть или должен быть на самом деле. Позор!
Не хотел Расул беспокоить отца: стыдно. Спрятался. А когда отец ушел, поковырялся в земле и — к Анатолию Сапронову: не могу на поверхности! Пусть другое дадут наказание! Больше не допущу оплошности! Может, тут и характер его непоседливый сказался. Подтяну и характер, если надо! Сапронов пошел хлопотать за Расула. И начальник участка понял. Сказал: ладно, пусть идет в забой!
Так и не встретились они с отцом на поверхности. Стыд перед отцом, стыд перед семьей, стыд перед собой — великая вещь! Страх — низменная, рабская черта. Стыд — великая, человеческая! (Не в нем ли «заложены» производительность труда и качество работы?)
Но вот что интересно. Как я потом узнал, Хусаин Магадеевич тоже ходил к Сапронову, просить за Расула. Значит, проведал все-таки о наказании сына. Другой бы отец сказал сыну: «Проштрафился, помалкивай и копай землю на поверхности!» Отругал бы еще вдобавок. А тут отец, видимо, верил, что наказание уже достаточно сработало, и Расул в другой раз не подведет фамилии Магадеевых. Ему тоже было стыдно. А в Расула — верил. Может, слишком громко будет сказано, но мне кажется, и на этот раз сработал в семье Магадеевых коммунистический принцип: один за всех, все за одного.
В последний мой приезд на тоннель Анатолий Сапронов рассказал о Расуле много доброго. Везде успевает: и машинистом эректора, и на бурении, и на породопогрузочной машине. Я поинтересовался: старается больше заработать денег? Нет. Его старание направлено на выгоду всей бригады. Он мог бы и как машинист эректора получать свою «круглую» зарплату. Но ведь его вездесущая «маневренность» повышает проходку, а следовательно, и выработку уже всей бригады, каждого ее члена.
Однако и это не все. Расул ведь не только для своей смены старается, и для другой готовит рабочее место, чтобы следующая смена не стояла. Чувство товарищества? Я думал потом об этом, стараясь нащупать связь, идущую от нравственного семейного уклада. Воспитанное с детства чувство уважения семьи, ее заветов и традиций перешло с ним и на рабочее место, в коллектив. Честь семьи — честь своего коллектива? Говорят часто: на работе такой, а дома — другой. Два разных человека. Тут же нет такого разделения на «свое» и «чужое». Человек един и честен, во всех проявлениях. Что перед родными, что перед товарищами. Это чувство, видимо, закрепила в нем и флотская служба, основанная на крепком коллективизме.