— Да, он получит не меньше, чем…
Разговор о работе забылся, а вскоре случилось — днем Рита почувствовала себя плохо. Ее стало поташнивать. Она не обратила внимания, полежала немного на тахте — и все прошло. Но на следующий день дурное самочувствие повторилось. По секрету от Игоря сходила к Лии Петровне и посоветовалась. Кажется, сомнения не могло быть.
— Я вас поздравляю, Рита, — сказала Лия Петровна.
Выбрав удобную минуту, Рита решила открыться Игорю.
— Я, кажется, буду матерью… Ты рад? — спросила она тихо.
Игорь бросил бумагу, на которой что-то писал, подошел к Рите и мягко взял ее за руку.
— И это давно? — спросил он.
— Вчера я почувствовала себя плохо.
— Может быть, ты ошибаешься…
— Нет. Мне сказали, — наверное, это так.
— Значит, только вчера… — Он немного задумался. — Ну это еще пустяки. Это еще легко поправить.
Рита вздрогнула от неожиданности.
— Значит, ты не хочешь?
— Кто тебе сказал, что не хочу, — пожал плечами Игорь. — Просто я опытней тебя и знаю, что все должно быть вовремя.
Рита молчала, присев на край тахты и пристально рассматривая рисунок ее обивки.
— Ты только подумай трезво, — продолжал Игорь, — у нас еще ничего нет… Одна комната… Знаешь, какие потребуются расходы?
— Я не знаю, — еле слышно проговорила Рита.
— О, огромные!.. Да и не только в этом дело… Надо сперва завести все, что нужно самим… Вот устроим нашу жизнь как следует, тогда другое дело…
— Все говорят: это счастье, — сказала Рита.
Он сжал ее руку:
— Это тебе, наверное, соседи на мозги капают… Говорил, держись подальше. Людям обидно, что мы прилично и спокойно живем. Им завидно, что ты такая молодая и красивая…
Игорь стал нежно гладить ее по волосам, осторожно, как это делал в минуты нежных признаний, поцеловал в шею.
— Мы успеем еще… Я тебе говорю, все успеем… Ну, не слушай никого, дурочка ты моя красивая… Ну, согласись.
И Рита согласилась.
Прожили зиму.
В доме напротив с осени поселились жильцы. По вечерам широкие двойные окна здания светились зелеными и желтыми квадратами.
На занавесках расплывались оранжевые пятна абажуров и мелькали тени людей, — шла жизнь.
Рита, прибирая со стола, разбила селедочницу из баварского сервиза. Игорь наклонился, поднял черепки и, прикидывая, как бы склеить селедочницу, сказал, вздохнув:
— Вот что значит куплено не на свои деньги.
Рита и без того была расстроена так, что готова была заплакать, а он не обращал на нее внимания и все сокрушался тому, что неполный сервиз не имеет ценности, и сожаление по поводу разбитой посуды сменилось у Риты обидой, — кажется, баварская селедочница ему дороже ее, Риты. Она вспыхнула и сказала:
— Если хочешь, я тебе куплю две такие.
Игорь рассмеялся:
— На какие деньги? На мои?
Это уже было нестерпимо. Слезы навернулись на глазах Риты.
— Ах, вот как! — воскликнула Рита и, схватив пальто, выбежала из комнаты, так и оставив Игоря с черепками в руках.
На улице она думала: «Нет, так дальше нельзя жить!.. Во что я превратилась?..» Ей хотелось бежать к Лиде, к Саше Ступальских, — они бы поняли ее. Но было почему-то стыдно, и, остыв, Рита ни к ним, ни к матери, которая все равно бы ее не поняла, не пошла. Походив по городу, она заглянула в сберегательную кассу, где и Мария Львовна и все остальные приняли ее приветливо. Риту расспрашивали о жизни, и она ни слова не сказала о том, что жизнь ей становится в тягость.
На ее месте сидела худенькая девушка с темной кудрявой шапочкой волос на голове. Рита взглянула на девушку, и ей стало жаль, что за столиком под плакатом с владельцем «москвича» сидит другая.
Шли часы, а она не спешила домой. Какая-то решительность возникла в ней. «Не пойду, не пойду… — твердила она себе, — пусть злится, пусть узнает…» Она позвонила матери, и Софья Антоновна сообщила, что Игорь разыскивает ее. «Хорошо, — сказала Рита, — пусть ищет».
На Петроградскую сторону она вернулась только вечером. Игорь ничего не сказал ей, хотя Рита видела — злится на нее. Но она выдержала характер и молчала до тех пор, пока он с ней не заговорил сам. Потом все как будто бы забылось.
Случилось так, что она больше года не виделась со своей некогда неразлучной подругой Лидой Дрожкиной. В последний раз она заходила к Рите уже после своей свадьбы, которая была, видимо, такой скромной, что на нее не решились позвать Риту с Игорем. Потом Рита узнала, что у Лиды родился мальчик, но так до сих пор и не видела его.
И вот она встретила Лиду.
Это было в зимний день, когда, откуда ни возьмись, явилась оттепель и с крыш капало, а под ногами был мокрый лед. Лида куда-то спешила по другой стороне улицы. Скользя и рискуя упасть, Рита перебежала улицу и, догнав подругу, коснулась ее плеча. Лида обернулась и радостно ахнула.
Кажется, они обе были одинаково рады встрече. Рита нашла Лиду немного похудевшей. Она стала расспрашивать о Лидином сыне, о том, как они живут и что у них нового. Выходило, что нового у Лиды ничего нет: сын рос, мама по-прежнему недомогала, муж много занимался, и ей, Лиде, доставалось довольно всяких дел… О себе Рита рассказывать не стала. Лида заметила, что она хорошо выглядит и будто сделалась старше. Да и Лида, хоть прошло и немного времени, стала совсем какой-то иной — словно более задумчивой и спокойной, чем прежде.
Потом они принялись поочередно звать друг друга к себе. И хотя обе повторяли приглашения очень настойчиво, за любезными фразами чувствовалась отчужденность, которой прежде между ними никогда не было.
Стали прощаться. И тут Рите опять показалось, что Лида, как тогда на проспекте Саша Ступальских, смотрит на нее так, словно за что-то жалеет Риту.
Когда Лида ушла, Рита невольно даже оглядела себя. Нет, уж если жалеть, то, конечно, не ее.
Рита постаралась забыть об этой случайной встрече. Видимо, со школьной дружбой было покончено, — они стали другими. И все же этот странный взгляд прежней подруги не выходил из головы Риты и не давал ей покоя.
А может быть, Игорь был прав, — ей завидуют?! И Лида тоже не исключение, и она женщина, и ей хочется хорошо одеваться и весело жить. Но зачем же эти взгляды, будто тяжело живется не ей, а Рите?! Зачем Лида на нее так смотрела?
Рита до того утвердилась в мысли, что Лида завидует ей, что для того, чтобы успокоиться, решила проверить свои чувства. Она задумала маленькую месть. Пусть не только Лида, но и ее мать увидит, кому из них больше повезло в жизни. Пусть открыто признают Ритину удачу.
К весне наконец появилась давно обещанная Игорем мутоновая шубка. Это была удивительная шубка. Темно-вишневого цвета, с круглым воротником. Она очень шла Рите.
Как только Рита накинула на себя шубку и глянула в зеркало, — она решила, что момент настал.
Рита знала часы, когда Лиду с мужем можно было застать дома. Именно в это время она решила пойти к ним. К посещению их Рита готовилась не торопясь, со всей тщательностью. Она выбрала самые хорошие туфли, кофточку, которая, по ее мнению, больше всего была ей к лицу. Старательно красила губы французской помадой, долго взбивала волосы и в конце концов осталась очень довольна собой.
В новой, переливающейся вишневыми волнами шубке, пахнущая дорогими духами так, что аромат их вдыхали все встречные, Рита неторопливо шла по улице своей немного ленивой походкой.
Был ослепительный день ранней весны, один из тех немногих дней у нас на севере, когда легкий мороз еще не дает ни раскиснуть льду, ни почернеть снегу, а вырвавшееся на простор солнце резко бьет в глаза, неоспоримо утверждая, что зима прожита и наступает прекраснейшее время года. В такие дни светло в комнатах, весело на улицах, легко на душе.
Прежде чем сесть в автобус, Рита зашла в магазин, чтобы купить шоколадку для маленького сына Лиды. Поразмыслив, она остановилась на самой дорогой плитке. Рита знала, Игорь никогда не одобрил бы подобного расточительства, но пусть… Она шла и на это, лишь бы увидели, как ей живется.