— Взлетим? — сказала неуверенно его жена, входя в кабину. — Я их сдвинула поближе, чтобы переместить центр тяжести... Кажется, взлетим... Подожди, свяжусь с диспетчером.
Она надела наушники и включила передатчик. Запела морзянка. Потом послышался голос диспетчера:
— Эй ты, как тебя... «Рикша», ты готов? Алло!
— «Морской дракон» готов к вылету, — гордо отозвалась женщина. — Прием!
— На взлет. Коридор пустой. Не забудь высоту полета и позывные, а то тебя собьют националисты. «Дракон»! Ящерица бесхвостая! Прием!
— Не забудь передать, пожалуйста, о нашем вылете в Тайбей, — сказала женщина, не обращая внимания на оскорбления.
— Черт с вами... сообщу. Счастливого полета, «Дракон»... Прием!
— Спасибо! Вас поняла. До свидания!
Женщина выключила передатчик, прошла вперед и села на место второго пилота. Моторы ревели как разъяренные быки, «лодка» пробежала больше половины косы... Ее разбег должен быть немного меньше, чем у суперлайнера, но она была так перегружена, что не могла оторваться от воды, била грудью по волнам, ее колотило в ознобе, казалось, еще минута, и она рассыплется...
Они проскочили косу. В сторону юркнул катер береговой охраны, и там, дальше, у противоположного берега проливчика, стояли сплошным мостом сампаны, точно ряска на глухом пруду. На сампанах жили «водяные люди» — те, кому не хватило места на земле. Дети ползали, привязанные за пояс, чтобы не свалиться в воду. Женщины готовили на жаровнях скудную еду... Страшная беднота. И все же условия жизни «водяных людей» были более сносными, чем людей на берегу.
Наконец «Дракон» оторвался от воды, тяжело, как летучая мышь с детенышем на животе, начал набирать высоту. Внизу промелькнули европейские кварталы.
Странный полет господина Фу начался благополучно.
Часа через полтора летчик обернулся, показал через передний фонарь куда-то вниз. Господин Фу радостно закивал головой.
Пройдохе Ке точно внутрь пищевода вставили бамбуковую палку — он первый раз летел на самолете, его тошнило. Положение слуги не позволяло ему задавать вопросы, ему платили за молчание. Но с некоторых, пор (наученный опытом) он перестал любить таинственность. Он понял, что идут на посадку. И сразу вспомнился пиратский остров...
«А вдруг господин Фу выследил меня и везет к Комацу-бака?» — подумал Ке. Он украдкой нащупал кольт в кармане и немного успокоился. Мимо прошла жена пилота — она торопилась в салон успокоить пассажиров. Ке догадался — пачка долларов была платой за промежуточную посадку. Господин Фу летит не на охоту.
«Дракон», он же «летающий гроб», «бесхвостая ящерица» и т. д., приводнился, подрулил к берегу. Фу стоял рядом с летчиком, показывал, куда подогнать гидроплан. Остров, на который они прилетели, не был похож на тот, с которого бежал Пройдоха.
Встретили их на вертлявой металлической моторке военные. Китайские националисты. Офицер церемонно поклонился, пожелал «фацай, фацай»[22] прилетевшему господину Фу. Пройдоха перетащил багаж к выходу, передал солдатам и спрыгнул в моторку.
Гидроплан улетел, моторка пошла к берегу, где белели домики гарнизона острова. Они прошли вдоль берега, заросшего колючим кустарником. Кое-где еще виднелись старые осыпающиеся окопы позиций дальнобойной артиллерии. Орудий не было видно, их сняли с позиций несколько лет назад за ненадобностью.
Господин Фу ушел с офицером. Пройдоха остался в обществе трех солдат. Это были старики. Двадцать или больше лет назад их сюда привезли с континента, и вся жизнь их прошла здесь... Может быть, судьба их сложилась несколько иначе — Пройдоха не расспрашивал, да если бы и спросил, то его бы не поняли, и он тоже ничего не понял бы: он не знал китайского северного диалекта. Солдаты налили зеленого чая, отлично утоляющего жажду, дали вареного батата, первосортного клейкого риса пэнлайми, зерна были крупными и вкусными. Потом он сидел на скамейке около казармы и лущил мелкие ароматные мандарины — тунгань. А старики глядели на него слезящимися глазами и думали о чем-то своем, тягучем и неинтересном.
На другой день господин Фу неожиданно позвал Пройдоху на рыбалку.
— Мотор знаешь? — спросил господин.
— Я знаю все моторы, — сказал Пройдоха.
Они поехали на небольшой лодке с подвесным мотором к южной оконечности острова. Третьим в лодке оказался американец. Небольшого роста, совершенно лысый, с янтарными глазами, как у огромной кошки. Но рыбалка выдалась какая-то странная... Как и все путешествие. Господин приказал Пройдохе подойти к берегу у скалы, на которой торчал маяк. И ушел с янки куда-то.
Вернулись они к вечеру, и уже в темноте Пройдоха доставил их к казармам. Господин Фу улыбался, не в силах скрыть радость, лысый янки снисходительно похлопывал его по плечу и что-то говорил. Пройдоха лишь понял одно выражение: «О'кэй».
Потом прошло еще пять дней. И Пройдоха оказался участником еще более странной рыбалки... Господин Фу эти пять дней не беспокоил слугу. Он целыми днями пил тонкое шаосинское вино, играл с офицерами-чанкайшистами в маджан, проигрывал по-крупному, но проигрыши, казалось, его не огорчали, даже вроде бы и доставляли удовольствие... Ночью он вдруг разбудил Пройдоху и приказал идти за ним к пристани.
— Домой будешь возвращаться морем, — сказал он. — На той лодке, на которой мы ездили рыбачить. Дойдешь до маяка, в миле от него, прямо на юг, увидишь джонку. Лодку потопи... За нее уплачено. Тебя ждут в джонке.
— Мы так не договаривались... — запротестовал Пройдоха. Ему стало страшно — слишком много непонятного. Он не любил тайн, потому что за разгадку уже пришлось однажды платить слишком дорого.
— Иди! — коротко приказал господин. И в его голосе прозвучали такие нотки, что Пройдоха замолчал.
— А что за джонка будет ждать меня? — спросил он тихо.
— Подъедешь, передай им вот это. — Господин Фу протянул Пройдохе брелок на цепочке — толстый вислоухий божок из слоновой кости с рубиновыми глазами. — Вот и все. Вы пойдете к Гонконгу. Встретит Сом, мой телохранитель. Что делать, он тебе скажет. Поступишь в его распоряжение. Все. Иди!
И господин Фу, не попрощавшись, повернулся и ушел к казармам, где его поджидали пьяные офицеры.
— Мы не договаривались, что я буду транспортировать груз, — ответил Пройдоха. — Вы нанимали меня для охоты на крокодилов.
— Иди!
Так Ке очутился на затерянной джонке. И поплыл морем к Гонконгу. Экипаж состоял из пяти неразговорчивых и мрачных типов.
Они плыли несколько дней. Потом стали в фарватер почти у самого Гонконга и забросили сеть. Здесь сновала флотилия джонок, шел лов рыбы мигай. «Рыбаки» открыли трюм, вывалили туда рыбу поверх пакетов, завернутых в рогожу из копры.
«Опять наркотики», — подумал Пройдоха. Но на Белую Смерть у него был особый нюх, это были не наркотики. Наркотики шли обратным рейсом, из Гонконга, где из опия знаменитой китайской марки «999» делали героин в тайных лабораториях.
Наступила тревожная ночь... «Рыбаки» залегли вдоль бортов джонки с автоматами. Капитан спустился в каюту, настроил портативную японскую радиостанцию, связался с кем-то. К. утру подошла еще более древняя джонка. С нее перебрался Сом. Он привез документы и пропуск в Гонконг.
При входе в пролив командовал Сом. Контрабандисты пробирались к северной части города Нотан-роуд и чуть было не попали в лапы полиции.
Пройдоха вначале думал, что их джонка пристроилась к настоящим рыбакам, но, когда выскочил полицейский катер, джонки «рыбаков» окружили контрабандистов, и, пока полиция устанавливала кто есть кто, фелюга с контрабандой прорвалась к стене сампанов и моментально затерялась среди сотен себе подобных.
22
Фацай — счастье, богатство (кит.).