— Но Дуайн…
— Что, любовь моя? — Оторвавшись от грейпфрута, он улыбнулся мне своей обычной ослепительной улыбкой.
— Наша Вера, кажется, страдает галлюцинациями, — сказал Алистер мягко.
— Но я видела его…
— Где? — спросил Дуайн.
— В пруду с кувшинками, в том, что возле павильона, — выдавила я из себя.
— Купаться в такое время ночи? Я сказал бы, что это довольно глупо, — рассмеялся Дуайн.
Вошедшая миссис Грегстон поставила передо мной грейпфрут и, переведя взгляд с Зенит на меня и обратно, вышла из комнаты.
Беседа приняла другое направление, и Орен пустился в долгие и путаные рассуждения насчет охоты на куропаток, на которую он якобы собирался идти завтра.
Брендон Трэнт помог миссис Грегстон обслужить нас и вернулся вновь с булочками. Еда была вкусной, но не лезла мне в глотку.
Я мало что помню из разговора за завтраком. В голове у меня был полный сумбур, и их светская беседа представлялась мне набором ничего не значащих звуков. Впечатление было такое, как будто передо мной разыгрывается сцена из какой-то английской пьесы. Зенит, например, выглядела неестественно любезной, Алистер изображал из себя джентльмена, что было совершенно не свойственно его характеру. Воскресший Дуайн являл собой образчик светскости и хороших манер, без малейшего следа выказанного им вчера простонародного акцента. По правде говоря, я в любой момент ожидала от него сакраментальной реплики: «Нет ли желающих сыграть в теннис?»
Лишь Орен оставался самим собой, столь же медлительным и добродушным. Однако он сегодня казался несколько взволнованным, перебегал взглядом от одного собеседника к другому, беспокойно замирал, когда в дверь кухни входили миссис Грегстон или Брендон Трэнт, и успокаивался только тогда, когда видел, что это они. Мне очень хотелось придумать какой-нибудь способ побеседовать с Ореном наедине. Он был легко внушаем и падок на грубую лесть. Но мне было совершенно ясно, что Зенит постарается держать нас подальше друг от друга. Она прекрасно понимала, что из него можно вытянуть любую информацию. С другой стороны, по моему мнению, Орен был всего лишь пешкой в их игре, посторонним человеком, лишь случайно, как сказала бы незабвенная Робертина Кавано, влипнувшим в эту историю.
Чувствуя себя неловко под взглядами обитателей особняка, я молча ковыряла вилкой в своей тарелке, почти не поднимая глаз. В чем дело? Что тут происходит?
Брендон Трэнт пришел забрать тарелки, и Дуайн Бретч поднял голову. На его лице было какое-то странное выражение, капризное и язвительное одновременно, быстро, однако, сменившееся широкой улыбкой, стоило ему заметить, что я наблюдаю за ним. Брендон, казалось, не обращал внимания ни на что, кроме своего непосредственного занятия.
— Послушайте, дорогая, — обратился Дуайн ко мне, протягивая руку, как будто собравшись похлопать по моей, — не прогуляться ли нам к этому злосчастному пруду и посмотреть, что там к чему, а?
— Не знаю, — ответила я, откровенно отодвигая свою руку.
— А по-моему, замечательная идея, Вера, — тоном великосветской дамы сказала Зенит, но с непонятным весельем в голосе. — Может быть, когда вы увидите пруд днем, вся эта история предстанет перед вами в другом свете.
— Конечно, — в один голос согласились Алистер и Орен.
Ясно было, что это неспроста. Пока миссис Грегстон наливала кофе и готовила еще одну яичницу для Дуайна, демонстрирующего в это утро поразительный аппетит, над столом повисло тягостное молчание. На этот раз кухарка уже не смотрела на меня и, даже наоборот, — почти демонстративно игнорировала мое присутствие. Может быть, она тоже участвует в этом представлении?
— Сегодня, надо сказать, Дуайн, у вас аппетит, как у подростка, — заметил Орен, размешивая сахар в кофе и щедро наливая туда сливки. — В юности я тоже был хорошим едоком, хотя мне часто говорили, что… — Почувствовав скептическое отношение к своим словам со стороны остальных, он прервался. — Хотя, может быть, это мало интересно.
Наступившее неловкое молчание нарушил Громкий смех Дуайна.
— Ну разумеется, Орен, я ведь еще расту, — выговорил он с полным ртом и, проглотив кусок, запил его глотком чая. Не дождавшись ни от кого реакции на свои слова, он, вновь набив рот, пробормотал что-то невнятное насчет своего физического здоровья и нужды в белках и витаминах, которую испытывают молодые люди его возраста. Странно было, что, не поддержав попытку Орена, остальные никак не отреагировали на пустую болтовню Дуайна. — Собственно говоря, на днях, когда я был в Лондоне, то зашел… — Слова словно застряли у него в горле, он выпучил глаза, и на побелевшем лице появилось выражение полного ужаса.
— Что с вами, Дуайн? — спросила Зенит.
Схватившись за шею, Дуайн пытался сорвать с себя галстук. Теперь его лицо было багрово-красным, а глаза чуть не выкатывались из орбит. Отодвинув стул, он попытался встать, но его лицо словно окаменело, и, издав какой-то булькающий звук, Дуайн упал лицом прямо в тарелку с яичницей.
— О Боже! — воскликнула Зенит, явно потрясенная этой сценой.
Орен опрокинул чашку с кофе, залив скатерть. Алистер, проворно встав, бросился к Дуайну.
— Может быть, мне стоит позвонить доктору Уолтерсу? — вмешалась я, но никто не обратил на мои слова ни малейшего внимания.
— Он мертв, — мрачно констатировал Алистер после тщетной попытки нащупать пульс и уронил обмякшую руку Дуайна.
Я выскочила из-за стола.
— Меня сейчас стошнит! — Быстро выбежав из столовой, я влетела в кухню и склонилась над раковиной.
Миссис Грегстон подбежала ко мне.
— О, девочка, что там такое творится? — Она обняла меня и оглянулась через плечо. — Пойди посмотри, Брендон.
— Думаю, мне лучше остаться здесь, — ответил Трэнт с угрозой в голосе.
Миссис Грегстон посадила меня на стул и взглянула на камердинера взглядом, полным ненависти.
— Говорить с тобой, Брендон Трэнт, все равно что с бревном! Да, с бревном! Вот что ты такое. Тебя надо положить в камин и поджечь, вот как!
— Кого интересует твое мнение?! — не менее резко ответил Брендон. — Боюсь, что оставлять тебя с мисс Блейк опасно, учитывая твой болтливый язык…
— Болтливый язык, как бы не так! — отпарировала миссис Грегстон. — Говоришь, опасно? Да кто ты такой?
— Эй, держи свой ирландский темперамент при себе, старуха, — предупредил Брендон.
— Да, опасность существует! Реальная опасность! — Она сжала мое плечо. — Опасность существует везде, где находишься ты, Брендон Трэнт, и это истинная правда! Готова поклясться в этом на Библии.
— Полегче, старушка, полегче, — попытался урезонить ее не потерявший присутствия духа Брендон.
На мгновение оставив меня, миссис Грегстон оттолкнула стоящего на пути Брендона, намочила полотенце и, вернувшись, приложила его к моему лбу.
В этот момент в кухню вплыла Зенит.
— Что тут происходит? — спросила она с тревогой в голосе, но, заметив присутствие Брендона Трэнта, вздохнула с явным облегчением.
— Боюсь, что мисс Блейк плохо себя чувствует, — ответила нежно ухаживающая за мной миссис Грегстон. — Ее только что стошнило.
— Сейчас все пройдет, — попыталась улыбнуться я.
— Тогда позвольте проводить вас в столовую, — сказала Зенит, помогая мне подняться со стула. — Хорошая чашка чая с мятой, и вы будете в полном порядке, дорогая Вера.
— Мне не хотелось бы идти туда, — сопротивлялась я. — Но чай я бы выпила с удовольствием.
— Чепуха, Вера, — настаивала Зенит, подталкивая меня к двери. — Да, миссис Грегстон, боюсь, что сквайру понадобится другая чашка кофе, если вам не трудно.
— Конечно, мадам, — ответила кухарка. — Я могу позаботиться о мисс Блейк, если вы не возражаете, мадам.
— Спасибо, миссис Грегстон, я сама справлюсь, — ответила Зенит. — Если уж мы, родственники, не проявим заботу о Вере, то кто же тогда это сделает?
Я заметила, что при этих словах Брендон Трэнт закатил глаза и, ухмыльнувшись в свои до смешного большие усы, отвернулся. Зенит вытолкнула меня в столовую.