«Ква-ква!» — раздалось вновь, после чего последовал громкий всплеск. Из пруда прямо на грудь Дуайна выпрыгнула большая лягушка. Обнаженная грудь заходила вверх-вниз, лицо то погружалось в воду, то опять появлялось на поверхности. Я закричала еще громче, и, словно почувствовав охвативший меня ужас, вновь завыла собака. Испугавшись, лягушка спрыгнула с тела и исчезла в пруду. Это заставило тело заколебаться еще сильнее. Мне показалось, что Дуайн скосил глаза. Создавалось впечатление, что труп пытается выбраться из пруда. Отчаянно завизжав, я бросилась прочь от павильона.
Добежав до старого дуба, я остановилась и, прижавшись к шершавому стволу, оглянулась посмотреть, действительно ли труп вылез из воды, но павильон загораживал мне вид.
«Ух! Ух!» — раздалось прямо у меня над головой, после чего последовало громкое и тревожное хлопанье крыльев. Чтобы опять не закричать, мне пришлось заткнуть рот ладонью.
Еще раз оглянувшись на павильон, я повернула к дому. К моему крайнему изумлению, во всех окнах особняка горел свет.
Облегченно вздохнув, я обессиленно прислонилась к стволу.
Глава тринадцатая
Сидящая на дереве сова ухнула еще раз и перелетела на ветку пониже — должно быть, для того чтобы получше меня рассмотреть. Однако в том состоянии, в котором сейчас находилась я, любопытная птица казалась мне еще одним чудовищем, частью дьявольского плана, рассчитанного на то, чтобы свести меня с ума. Одна мысль о том, что это создание смотрит сейчас на меня своими огромными как плошки глазищами, явилась для меня последней каплей. Взглянув вверх и увидев над собой светящиеся зрачки, я сломя голову ринулась к особняку.
Дующий с моря ветер подталкивал меня в спину. Приблизившись к дому, я перешла на бег трусцой, возле крыльца на шаг, а у подножия лестницы и вовсе остановилась. Но не могла же я оставаться здесь в эту ужасную ночь? Я уже поднялась на крыльцо, которое достигало в ширину не меньше пяти метров, как какой-то непонятный звук заставил меня насторожиться и оглядеться вокруг.
Звук доносился со стороны одного из растущих возле крыльца кустов. Мгновенно похолодев, я отчаянно замолотила кулаками по огромной входной двери. Из темного угла крыльца раздался звук чьих-то шагов, неровных, как будто идущий прихрамывал при ходьбе. Прислонившись спиной к двери, я беспомощно смотрела в темноту. Шаги приближались. Первым моим побуждением было бежать, но ноги отказывались повиноваться.
Черная тень приближалась. Разглядев силуэт получше, я заметила на спине зловещей фигуры горб. Это был Алистер Мэхью.
— Алистер! — воскликнула я.
Не отвечая, Алистер с угрожающим видом приближался ко мне, руки его были подняты, пальцы растопырены, как если бы он хотел схватить меня. Когда же кузен подошел совсем близко и я увидела дьявольскую улыбку на его губах и демонический взгляд, то, попытавшись отшатнуться, изо всех сил толкнула спиной дверь, которая неожиданно распахнулась. Теряя равновесие, я повернулась и, вскрикнув, попала прямо в руки миссис Парвер, в которую вцепилась в поисках защиты.
Должно быть, взгляд домоправительницы заставил Алистера удалиться. Я почувствовала, как ее руки обвивают меня в почти что дружелюбном объятии. Она закрыла дверь, и Алистер остался снаружи. Лишь впоследствии я поняла, что это было весьма странно, но в тот момент лишь прильнула к миссис Парвер и разразилась бурными рыданиями.
— Ну-ну, мисс Блейк, — успокаивала меня домоправительница. — Теперь вы в безопасности. Не слишком-то разумно разгуливать по ночам вокруг Гнезда Ворона, а тем более в грозу. Пойдемте со мной, я дам вам стакан теплого молока. — Она практически перенесла меня на кухню.
Я находилась в таком состоянии, что мне было не до того, чтобы удивляться столь резкой перемене в ее манере поведения. На какое-то мгновение я обнаружила в домоправительнице никак не проявлявшуюся прежде теплоту. Чувствовалось, что эта женщина знает, что такое дети и как себя с ними вести.
Включив на кухне свет, она усадила меня в кресло с высокой спинкой и полезла в холодильник за молоком. Поставив кастрюлю на плиту, миссис Парвер протянула мне платок и протерла мокрое от слез лицо влажным полотенцем.
— По ночам бывает страшно почти в любом месте, — сказала она, — но в Гнезде Ворона особенно.
Встав позади меня, миссис Парвер откинула со спины мои волосы и начала массировать мне предплечья и верх спины. Наконец ее длинные, сильные пальцы сомкнулись у меня на шее. Быстро наклонившись вперед, я повернулась и заглянула ей прямо в глаза. Она улыбнулась.
— В чем дело, дитя мое? — Выдержав мой взгляд, миссис Парвер пошла к плите, чтобы налить мне молока, но я с неприятным чувством вспомнила, как напряглись ее пальцы, когда они коснулись моей шеи.
Не успела домоправительница передать мне стакан, как дверь кухни открылась и на пороге появилась одетая в халат Зенит.
— Дорогая Вера, что случилась? — Кузина положила руку мне на плечо. — Вы выглядите такой испуганной и заплаканной.
— Она выходила ночью из дому, миссис Квайл, — сообщила миссис Парвер прежним сдержанным тоном. — Я постаралась согреть ее. Может, вам удастся втолковать ей, что не стоит гулять по ночам.
— Благодарю вас, миссис Парвер, — любезно поблагодарила Зенит. — Теперь за Верой присмотрю я.
Бросив на меня взгляд, значение которого было для меня непонятно, миссис Парвер гордо удалилась из кухни.
Я допила молоко.
— А теперь, дорогая Вера, расскажите мне, что с вами случилось. — Усевшись напротив меня, Зенит закурила.
Я рассказала ей все, начиная с того момента, как проснулась от удара молнии, и закончив тем, как нашла в пруду с кувшинками тело Дуайна.
— Вы видели труп Дуайна Бретча? — спросила Зенит, и тон ее голоса ясно говорил об искреннем изумлении.
Мы вышли в холл и начали было подниматься по лестнице, как в парадную дверь с улицы вошел Алистер Мэхью. Зенит окликнула его.
— Алистер, возьми с собой Орена и сходите с ним к пруду, — приказала она. — Вера говорит, что видела плавающее в нем тело Дуайна.
— Дуайна? — переспросил Алистер, тоже, казалось, искренне удивленный.
— Подождите здесь, — велела Зенит, — я сейчас пошлю к вам Орена.
Мы поднялись наверх и прошли в мою спальню. Кузина вошла вместе со мной.
— Вера, дорогая, вам нужно согреться. Разожгите-ка пока камин, а я тем временем разбужу Орена и сразу же вернусь, — сказала она и вышла.
Зенит ушла, а я задумалась над явным противоречием в ее поступках. Сначала она приказала Алистеру разбудить Орена, а потом сказала, что разбудит его сама. Где же Орен? Может, Зенит не сразу вспомнила, где он, а может, просто не хотела заставлять Алистера лишний раз подниматься по лестнице, но мне это показалось странным.
Подойдя к камину, я положила в очаг растопку и, взяв из стоящей рядом корзины полено, чиркнула спичкой. Пропитанная маслом растопка загорелась мгновенно. Я взяла второе полено, но только собралась положить его рядом с первым, как обратила внимание на буквы, нацарапанные на нем углем. Надпись была неразборчивой, но можно было разобрать слово «кумира». Кумира? Мне, естественно, подумалось, что это какое-то религиозное послание, если оно вообще что-нибудь означает.
Услышав звук открывающейся двери, я перевернула полено и, положив его в огонь, обернулась к вошедшей Зенит. Та как всегда улыбалась.
— Ну что, ночная птичка, — сказала она самым доброжелательным тоном, — теперь чувствуете себя поуютнее?
— Все еще дрожу, — ответила я.
— Тогда снимайте свою мокрую ночную рубашку и наденьте сухую, — приказала она материнским тоном. Стянув мою ночную сорочку с меня через голову, Зенит, пока я вытиралась полотенцем, достала из гардероба свежую. — Ну вот и хорошо, — ласковым, успокаивающим голосом проговорила она, помогая мне надеть рубашку.
— Мне уже лучше, — улыбнулся я.
— Вы и выглядите получше, дорогая. А теперь ложитесь в постель, под теплое одеяло, — приказала она, затягиваясь сигаретой.