Посмотрев на стеклянную дверь, ведущую в центральный холл, я с ужасом увидела в них белесую светящуюся фигуру. Это был призрак дяди Алекса. Он поманил меня рукой. Повернувшись, я побежала в противоположном направлении, но была встречена поднимающейся по ступеням террасы Флорой Айдс. Две другие стороны террасы были отгорожены рядами мраморных статуй и невысокими бетонными стенами, за которыми возвышались кипарисы.
В призрачном свете луны статуи казались живыми и словно наблюдали за моими беспомощными действиями. Дядя Алекс приближался ко мне с одной стороны, Флора Айдс — с другой. Я бросилась в промежуток между двумя статуями и, перевалившись через стенку на другую сторону, очутилась среди растущих там кипарисов. Оглянувшись на мгновение назад и увидев, что дядя Алекс и Флора Айдс следуют за мной, я нырнула в просвет между деревьями, мокрые ветви которых хлестнули меня по лицу, и плюхнулась прямо в грязь, каждую минуту ожидая появления призраков.
Они, однако, остались где-то за деревьями. Я пролежала так минут пять, каждую секунду ожидая самого худшего, но ничего не случилось. Поднявшись на ноги, я двинулась через розарий. Колючие ветки кустов роз цеплялись за халат, как будто пытаясь остановить меня. В какой-то момент пола халата прицепилась к кусту намертво, и, как я ни тянула ее, освободиться мне не удалось. Пришлось сбросить с себя весь покрытый грязью халат и заодно забинтовать освободившимся поясом все еще кровоточащую рану на руке.
Оставшись в ночной рубашке и одном тапке — второй, должно быть, потерялся где-то по пути, — я выбежала на газон и остановилась, пытаясь собраться с мыслями.
Я решила, что единственным приемлемым укрытием для меня будет белевший впереди павильон, куда я и направилась. Однако по трезвом размышлении это решение показалось мне глупым. Небольшое, открытое со всех сторон легкое строение вряд ли могло служить мне надежным убежищем. Вероятно, павильон ассоциировался у меня с Клайдом, а Клайд, в свою очередь, с защитой.
Со стороны коттеджа садовника раздался одинокий собачий вой, за которым последовал беспокойный лай других псов. Может быть, они почувствовали мое присутствие? Или реагируют на кого-то другого, находящегося к ним ближе? В книгах от Робертины Кавано о призраках говорилось, что вообще-то животные реагируют на привидения, но предпочитают держаться от них подальше, поэтому, скорей всего, собаки лают не на призрак, но на существо из плоти и крови. Но если это не я, то тогда кто? — в страхе подумала я.
Лай длился всего несколько минут, потом замолк. Вся дрожа, я стояла в хрупком строении, глядя на дом. Он был совершенно темным, во всем огромном здании не было заметно ни малейшего признака жизни. С этой позиции и в такой час ночи Гнездо Ворона являло собой самое зловещее зрелище из всех когда-либо мною виденных. Особняк выглядел каким-то уродливым и негармоничным, на ум приходили таинственные замки из легенд, чудесным образом восстающие из морских глубин, но, к счастью, туда же и возвращающиеся… Вспомнился Эдгар По и его знаменитый Дом Эшеров. Воображение мое разыгралось не на шутку.
До меня доносился шум разбивающихся о скалы волн прибоя, но после пережитого ужаса они меня больше не манили. Несмотря на бившую меня дрожь, ко мне постепенно вернулась способность разумно рассуждать.
Почему я подвергаюсь всем этим мучениям и что такого сделала, что заслужила подобное наказание? И тут меня осенило. Может, дело вовсе не в том, что я сделала, а в том, кем являюсь? А являюсь я Верой Блейк, наследницей Дома на семи ветрах. В голове теснилось множество различных версий и предположений. Фарнсворт Ипсли явно знал меня по имени. Внезапно мне стало страшно — а не был ли он убит как раз потому, что знал что-то такое, чего мне не следовало знать? А если так, то кем именно? Этим А. Томми или как там его? Или Гелиотроп Ронмейер? Я едва не рассмеялась от нелепости подобного предположения. Нет, моя скромная персона решительно не имеет никакого отношения к его смерти, мне не хотелось даже думать о Фарнсворте Ипсли. Для полного счастья мне только не хватает, чтобы меня преследовал и его призрак.
На какое-то время луна скрылась за облаками, стало совсем темно. Я вспомнила Дуайна Бретча и его слова, сказанные в комнате Флоры Айдс. Интересно, признание в том, что он вовсе не мой кузен, было сделано им с целью получить желаемое или это было чистой правдой? А если Дуайн мне не кузен, то почему выдавал себя за него? И более того, если Дуайн не является моим родственником, то являются ли ими остальные? Мысленно вернувшись к обстоятельствам этого вечера, я поняла, что миссис Грегстон пыталась о чем-то меня предупредить, а Дуайн не желал оставлять меня с ней наедине ни на минуту.
Затем, непонятно почему, мне вспомнился портрет двоюродной бабушки Агаты, рассказ о ней тети Циннии и ваза с астрами, поставленная под портретом, а потом таинственно исчезнувшая оттуда. Действительно ли миссис Грегстон позавчера послала мне хризантемы через Зенит или та просто перехватила их у кухарки, не желая оставлять ее наедине со мной даже на несколько мгновений? А может быть, поставленные миссис Грегстон под портретом астры представляли собой своего рода зашифрованные послания? Но если так, почему их убрали? Не для того ли, чтобы обратить на них мое внимание? Мне казалось, что бабушка Агата имеет какое-то отношение к загадкам Гнезда Ворона. Но какое? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было как следует осмотреть портрет.
Мои мысли вернулись к Дуайну Бретчу. Совершенно очевидно, что его удивление при виде Флоры Айдс было искренним. Хотя, судя по всему, он и принимал участие в каком-то заговоре против меня, но явно ничего не знал о призраках… то есть в том случае, если эти призраки действительно входят в сценарий заговора, а не существуют сами по себе.
Тут мне вспомнились слова Дуайна: «Проклятье! Они ничего не говорили…» Что ему не говорили? И кто? Затем я задумалась о его последних словах, сказанных в тот момент, когда он приближался к Флоре Айдс. «Мне кажется, я узнал нашего загадочного выходца с того света… Так это ты?! Хочешь позабавиться, да?» Жаль, что я не услышала продолжения.
А затем раздался этот страшный грохот, за которым последовало полное молчание.
Не было ли тело, на которое я наткнулась в холле, телом Дуайна? Вряд ли. Рука, которую я нащупала, была покрыта волосами, а руки Дуайна, насколько мне помнилось, были довольно гладкими.
Луна начала постепенно выходить из-за туч, и я снова взглянула на возвышающийся передо мной темно-серый особняк, таинственный и зловещий. В лунном свете он выглядел еще более угрожающим, если только это было возможно. За линией неподвижно возвышающихся кипарисов виднелись холодные мраморные статуи. Странно, подумалось мне, почему их только одиннадцать? Может, с двенадцатой что-нибудь случилось? Например, удар молнии? Или она еще находится в работе? Теперь, став леди и хозяйкой Гнезда Ворона, я обязана присмотреть за тем, чтобы работа была закончена и терраса приобрела завершенный вид. Как только можно в такой момент думать о подобной ерунде? — пришло мне в голову, и я чуть не рассмеялась.
Наконец решившись, я вышла из павильона. Если торчать здесь всю ночь, можно замерзнуть до костей. Необходимо придумать хоть какой-нибудь план. Ветер на время стих, и, если не считать шума прибоя, стояла полная тишина.
«Ква-ква! Ква-ква!» — раздалось в тишине ночи, заставив меня вздрогнуть и насторожиться.
Звуки повторились, и я определила, что они доносятся из заросшего кувшинками пруда, находившегося совсем рядом с павильоном.
«Ква-ква! Ква-ква!» Попытавшись рассмотреть источник звука, я замерла в ужасе. На поверхность пруда медленно всплывало что-то, очень похожее на труп. Голова его была уже на поверхности, но ноги оставались в глубине. Отшатнувшись, я истерически вскрикнула. Свет полной луны осветил открытые глаза и рот трупа. Это был Дуайн Бретч!
Тело всплыло еще немного, уже показалась грудь.
«Ква-ква! Ква-ква!» — повторилось опять. Казалось, что звуки исходят от самого трупа. У меня вырвался пронзительный крик. Из расположенной неподалеку рощицы послышалось громкое хлопанье крыльев, ответом которому был собачий лай. Ночную тишину прорезал мой очередной истошный крик. Мне показалось, что Дуайн смотрит на меня. Почувствовав себя дурно, я ухватилась за один из поддерживающих крышу павильона столбов. Послышался собачий вой, похожий на волчий.