— Не знаю, как у вас, но у нас никто не имеет права, выгонять не только офицера, но вообще кого бы то ни — было.
— Нельзя выгнать? — перебил англичанин. — Не понравились вы почему-либо своему начальнику или, того хуже, жене начальника, и вас «зааттестуют» и выгонят. Не говорите мне, это везде было и так будет. Я знаю одно: за деньги можно купить все, за, славу... ничего!
— Славу можно добыть только либо на поле брани, либо в доблестном труде на благо народа, — сдержанно ответил я.
— Это похоже на пропаганду, — усмехнулся Дэвис. — Не совсем так, я думаю...
Спорить было бесполезно. Каждый из нас все равно остался бы при своем мнении...
Мы довольно много времени провели в салоне.
— Когда же вы намереваетесь принимать корабли? — прощаясь с нами, спросил Лейкок, ни на минуту не покидавший нас.
— Если не будет возражений с вашей стороны, то завтра же с утра, мистер Лейкок, — ответил Трипольский.
— Так быстро? Вы бы отдохнули неделю-две...
— Вот и отдохнем в процессе работы, — непрошенно вмешался я. .
На следующий день мы действительно приступили к работам по приемке подводных лодок.
Экипажу «Малютки» предназначалась подводная лодка «Урсула», которой командовал лейтенант Дэвис.
Утром, после официальных церемоний знакомства и обмена приветствиями между англичанами и нашим экипажем, подводники сразу разошлись по отсекам и приступили к изучению незнакомой техники.
«Урсула» сошла со стапелей британских судоверфей не слишком давно. Однако боевая техника, установленная на ней, была довольно отсталой. Тем не менее нам многое было неясно. Прежде чем приступить к приемке корабля, надо было изучить его материальную часть, эксплуатацию механизмов и особенности их устройства.
Подробное изучение устройства подводной лодки и боевой техники — первое условие любого успеха в бою. Поэтому, не теряя ни одной минуты на праздные разговоры и забавы, наши матросы, старшины и офицеры с тетрадями и карандашами в руках направились в отсеки, в трюмы, в надстройку подводной лодки.
— Как они будут знакомиться с техникой без переводчиков? — не без иронии спросил меня Дэвис, глядя на подводников, по-хозяйски расходившихся по кораблю.
— Они с техникой вообще знакомы. Сами все зарисуют в тетради, Ощупают руками и осмотрят. Если что-нибудь не поймут, спросят у механика или у меня, — ответил я.
— Чтобы самостоятельно разобраться во всем этом, надо быть инженером, — заспорил Дэвис.
— Совсем не обязательно, мистер Дэвис. Достаточно быть просто подводником.
Я не понимал, шутил Дэвис или действительно сомневался в способностях подводников.
Продолжая разговор, я с некоторым удивлением убедился, что лейтенант говорил вполне серьезно. Чтобы не обострять спор, пришлось переменить тему разговора.
Мы с Дэвисом около двух часов занимались с корабельными документами. Документы были в очень хорошем состоянии: аккуратно, четко написаны, своевременно откорректированы, все пункты и параграфы заполнены. Мы сравнительно быстро закончили свою работу. Я успел выписать себе в тетрадку необходимые цифровые данные, поблагодарил Дэвиса за помощь и сказал, что теперь тоже пойду по отсекам, зарисовывать и изучать устройство корабля. Он не преминул предложить мне свою помощь, но я по возможности вежливо отклонил ее.
— Когда сам изучаешь, знания прочнее. Если потребуется помощь, очень буду рад принять ее от вас, мистер Дэвис, — объявил я лейтенанту, спускаясь в люк центрального поста.
В трюме первого отсека я встретился с лейтенантом Глобой и недавно произведенным в звание старшины Свиридовым. Они оба лежали, засунув головы под трубопровод, и изучали главную осушительную систему отсека.
— Здесь тесно. Кто еще там лезет! — Свиридов высунул голову из-под трубы.
— Ничего, поместимся! — ответил я, устраиваясь рядом с Глобой, который был так увлечен своим делом, что, казалось, не заметил моего появления в трюме.
— Простите, товарищ командир! — осекся Свиридов, узнав меня. — Вам здесь тесно будет...
— Ничего. Обо мне не беспокойтесь. Как дела? Поддается изучению лодочка-то?
— Ну как же, товарищ командир. Лодка как лодка...
— А лейтенант сомневается. Говорит, что нам без посторонней помощи не удастся изучить ее...
— Что он, «Гуд морнинга» начитался? Какой лейтенант?
— Командир лодки. О каком «Гуд морнинге» вы говорите?
— Вы не видели, товарищ капитан третьего ранга? Это у них такая матросская газета! — заговорил Глоба, оторвавшись, наконец, от своего дела. — Вместо передовицы... портрет на всю страницу...
— Не портрет, а фотография во весь рост, — вмешался Свиридов, — голой... ну, почти голой девушки. А девушка очень красивая и, видать, порядочная... Почему она дает себя фотографировать?
— Не видел этой газеты. Девушка вам понравилась?
— Девушка, видать, хорошая, но... жалко ее. Почему ее в таком виде в газету?
— Вам тоже, Глоба, девушка понравилась?
— Хорошенько не рассмотрел. Так, глянул в кубрике, — лейтенант несколько замялся, — говорят: офицерам непристойно эту газету читать... Я, чтобы не смущать англичан, не стал интересоваться.
— Вы не ответили на вопрос. Девушка вам понравилась?
— Девушка? Свиридов прав, хорошая, — подтвердил лейтенант.
Глоба и Свиридов вылезли наверх. Когда я поднялся вслед за ними, в отсеке уже были другие люди. Каркоцкий и Мисник сидели на корточках в одном углу, «колдуя» над своими тетрадями, а Гудзь и Тельный — в другом.
— Смирно! — гаркнул Гудзь, первым заметив меня.
— Вольно! Пока над кораблем чужой флаг, эту команду подавать не надо, — предупредил я.
— Есть! — вытянулся Гудзь. — А когда поднимем наш флаг, товарищ командир?
— От нас зависит. Надо изучить корабль, овладеть управлением, принять его.
— Это ясно, но когда? Какой срок дается?
— Срок? Вот лейтенант Дэвис говорит, что на изучение лодки нужен год, не меньше.
Все рассмеялись.
— За две недели с потрохами изучим, — начал было Тельный, но, встретив по обыкновению суровый взгляд своего старшины, осекся.
— Две будет маловато. За три недели изучим, — поправил Каркоцкий матроса.
— Согласен, — сказал я. — Думаю, к концу мая надо принять лодку и поднять на ней наш флаг.
После отбоя я собрал подводников на пирсе, чтобы поделиться первыми впечатлениями о лодке и поговорить о наших планах по изучению корабля.
Большинство матросов, старшин и офицеров сходились во мнении, что ничего сложного для изучения на «Урсуле» нет и при очень небольшой помощи со стороны англичан можно изучить корабль в три-четыре недели.
— Сегодня девятое мая, — заключил я, выслушав все выступления. — До конца месяца остается двадцать два дня. Если сделать два выходных дня, останется двадцать рабочих суток. Думаю, нам вполне хватит этого срока.
На лицах большинства я увидел одобрение.
— Ставлю перед нашим боевым коллективом такую задачу: всему экипажу к концу месяца изучить устройство «Урсулы» и правила эксплуатации боевых механизмов и сдать экзамен с оценкой не ниже «хорошо» и «отлично», — продолжал я. — Думаю основным методом занятий останется самостоятельное изучение. Если, потребуется помощь, обращайтесь к механику, ко мне, к другим офицерам. Сегодня прибыл переводчик, через него можно использовать также и англичан. Они по условиям обязаны оказывать нам всевозможную помощь.
Вечером, встретив в салоне «Чейсера» лейтенанта Дэвиса, я рассказал ему о том, что мы, советские подводники, беремся изучить «Урсулу», принять ее и поднять на ней наш флаг за три недели.
Дэвис стоял в группе других офицеров. Услышав мои слова, он только рассмеялся.
— Я думаю, сэр командер, вы за это время успеете лишь уточнить действительный срок, необходимый для изучения подводной лодки... Стаканчик, виски?
— Посмотрим, мистер Дэвис. Может быть, вы и правы. Но вряд ли, — коротко ответил я.
— А я верю, что они поднимут флаг в конце мая, — мотнув в мою сторону головой, вдруг заявил высокий, сухопарый офицер с отвисшей нижней губой.