Эрл не мог объяснить точно, что его тревожило, но внутри шевелилось знакомое чувство разочарования и неспособности разобраться в возникшей проблеме. Он запутался в неразберихе неясных опасений, затягивавшихся, как путы. Нервы его заныли, а попытки мыслить логически только усиливали внутреннее напряжение.
Дело было не в деньгах. Пятьдесят тысяч долларов — сумма абстрактная, сознанием никак не воспринимаемая. Он в ней не нуждался. Так зачем хвататься за этот шанс? Он жил, нигде не работая, на всем готовом: одежда, еда, даже деньги на карманные расходы — десять баксов, по утрам каждый понедельник, минута в минуту. Никогда Эрл ещё не наслаждался таким благополучием. Наконец–то он обрел домашний очаг. Но его продолжали донимать старые армейские обиды. Он должен выбиться в люди — это Эрл постоянно помнил. Он не мог жить, словно любимый кот. Пришло время что–то сделать для Лорен. Жениться, устроиться на работу и завести свой собственный дом. Но не только эти проблемы требовали решения. Было что–то куда важнее. И настоятельнее…
" — Почему же, черт возьми, я вечно думаю про армию?«удивлялся Эрл.
Глаза скользнули по висевшей на стене фотографии его самого в парадной форме. Прекрасное фото — тонированный увеличенный портрет сделал один друг в Антверпене. Не слишком он изменился за эти годы. Тот же вес, то же сложение. Лорен фото нравилось, — заключил он, — иначе не потратила бы она восемнадцать долларов на нарядную серебряную рамку. Насчет денег у неё бывали причуды: то жаловалась на какой–то незначительный перерасход, то вмиг преображалась и выбрасывала десять — двадцать долларов за субботний ужин и пару бокалов вина в каком–нибудь модном ресторане.
Он потащился на кухню и взглянул на часы. Лорен будет очень скоро, если, конечно ничего не случится, и мистер Пул ничего не придумает. Пул, хозяин заведения, обхаживал Лорен, как некую сказочную даму, вечно увиваясь вокруг, но никак не мог добиться толку. А потому всегда как на иголках, вечно недоволен и обеспокоен по любому поводу: почему не готовы сэндвичи из тунца для особо важных клиентов, кто забыл сменить меню, почему уровень продаж не растет — и так далее. Эрл даже слегка улыбнулся, вспоминая, как Лорен передразнивала мимику Пула.
Предпочитая считать, что вернется она вовремя, Эрл занялся ужином: достал из морозилки три толстые свиные отбивные, очистил полдюжины картофелин и бросил их в кастрюльку с подсоленной водой. Все для салата наверняка принесет Лорен. Салат был её коньком. Она вечно цитировала подчиненным рекламу зеленщика: " — Салат — лучший уход за кожей и волосами». Тоже самое Лорен часто говорила ему. Для него же салат был просто пищей для кроликов.
Когда все было готово, Эрл долго плескался под душем. Он расслабился под колючими струйками, подставляя шею и плечи, и вода стремительно сбегала вниз по мускулистому телу. Вытираясь, он критически осмотрел свои руки и талию. Все ещё в отличной форме, хотя единственной тренировкой последнее время была прогулка в угловой супермаркет, где до глубокой ночи можно было взять сигареты и пиво. Он не выглядел старым — ненамного старше, чем тот солдат в баре, — решил Эрл. И сейчас, когда капли воды сверкали в черных, густых, жестких волосах, загорелая кожа подчеркивала черноту глаз, он вполне мог сойти за парня лет двадцати, в крайнем случае — тридцати, не больше. Атлет — первое, что приходило на ум.
Крепкое смуглое тело оснащено прекрасной мускулатурой; в нем угадывалась эластичность и скрытая мощь. Пулевое ранение плеча, шрам от штыка, след шрапнели на ноге, когда–то выглядевшие так пугающе, с годами сгладились, почти затерялись в груде мышц.
Он натянул штаны цвета хаки, заметно выцветшие и застиранные, и легкие мокасины. Сейчас Эрл опять был в прекрасном, умиротворенном настроении. Даже с учетом обычных задержек Лорен должна появиться с минуты на минуту. Он растянулся на софе, прихватив с собой виски и сигареты, и наслаждался ощущением чисто вымытого тела, тонким действием алкоголя и никотина. Но время тянулось бесконечно и Эрл начал испытывать неустроенность и беспокойство.
" — Чертов Пул», — озлобленно подумал он.
Потом встал и взглянул на часы, стараясь сохранить самообладание и справиться с охватившим его волнением и страхом. Уже половина десятого, а её все нет…
Так он и не справился со своими чувствами до тех пор, пока около десяти не услышал, как Лорен ключом открывает дверь. И тогда его возбуждение вдруг перешло в равнодушное, горькое безразличие.
Едва она появилась, Эрл не выдержал:
— Какого черта тебя так задержали? Уже больше десяти, ты хоть знаешь?
— Знаю, знаю, — слегка задыхаясь, бросила она, на мгновение крепко обняла его и заторопилась на кухню, даже не подумав снять пальто.
— Целый день какие–то крысиные бега, большие маневры налоговой инспекции; суют нос в каждую щелку. Потом поругалась с Эдди из–за его шуточек с клиентами, и под занавес совещание с Пулом по части меню на пятницу. — Пока Лорен говорила, глаза её оценивающее пробежались по кухне, зафиксировали свиные отбивные, два аккуратно сервированных прибора, отметили кастрюльку с начищенной картошкой.
— Ты проголодался, золотце мое?
— Я бы поел, — подтвердил он, наполняя из бара свой бокал. — Знаешь, я сегодня тоже был здорово занят.
Она повернулась, глядя на него, и на мгновение замолчала. В широко раскрытых глазах угадывались недоумение и печаль.
— Не сомневаюсь, — осторожно согласилась она. — Чего хочет мистер Новак?
— Новак? — Эрл с деланной беззаботностью пожал плечами. — У него работа для меня, вот и все.
— Что за работа?
— Мы пока что говорили в общем плане. Прощупывали друг друга. Полагаю, тебе этого достаточно?
Она неуверенно шагнула к нему, рука непроизвольно потянулась к горлу.
— Эрл, — Лорен внимательно и обеспокоенно заглянула ему в глаза. Новак — он ведь друг Лефти Бауэрса, правда?
— Я сказал тебе об этом ещё утром.
— А ты знаешь, что Бауэрс в тюрьме?
— Слушай, не отбивай хлеб у прокурора, — усмехнулся он. — Ну да, я познакомился с Бауэрсом в тюрьме. Он рассказал Новаку обо мне. Вот и все. Эрл пожал плечами и пригубил виски. — Так иногда делаются дела. Так завязываются контакты: парни могут за друзей замолвить слово. Тоже самое и в бизнесе.
— Что Новаку от тебя нужно? Почему он пригласил именно тебя?
— Лори, ты заводишь себя попусту, из–за ерунды. Я сказал, он предложил мне работу. Если я на что–нибудь решусь, расскажу тебе. Честно! Но прежде я должен все обдумать. Так что обсуждать пока нечего.
Она отвернулась и тихо вздохнула.
— Нальешь мне немного?
— Иди сюда. Будь веселее. Что ты хочешь?
— Что–нибудь со льдом и чуть — чуть воды.
Она опять тихонечко вздохнула, но на этот раз даже улыбнулась.
— Как прекрасно все–таки дома. Я немного освежусь, а ты наливай. Обсудить все можно после ужина.
— Это именно то, что надо.
Она поспешила в ванную, но оттуда крикнула:
— Эрл! Ты забрал мое серое платье из чистки? Я оставила записку на телевизоре.
Он глянул в ту сторону: да, записка осталась там, прислоненная к сигаретной пачке.
— Я её не заметил. Прости.
— О, черт! Ну ладно, успею завтра утром…
Дверь ванной захлопнулась, отсекая конец фразы. Зашумел душ. Эрл пожал плечами и занялся коктейлем. " — Ей всегда о чем–то нужно беспокоиться», думал он. Лорен обладала повышенным чувством ответственности ко всему, что бы ни делала. Что–то вроде избытка энергии, который понуждал её за все браться со страстной ретивостью. Этим она поначалу его и привлекла, заставила завязать разговор там, в аптеке…
Когда же это было? Год назад, наверное. Внешность у неё вполне заурядная, — широкое бледное лицо, черные волосы до плеч, — но её тело, чуткое и отзывчивое, натянутое как струна, было настоящим вызовом. И ему захотелось узнать о её проблемах, поговорить прямо и откровенно, успокоить девушку, поделиться и своими нелегкими обстоятельствами.