Зиновий Сергеевич Градов заслужил эту награду каждой клеточкой своего тела!
Во дворе, вопреки прогнозам Градова, стоял грузовой флаер. Именно такой — тёмно-синий металлик с эмблемой ФБР — который три года назад прилетал за братом Зиновия Андреем Сергеевичем Градовым и уносил вместе с коллегами по счастью в Московский пенсионный пансионат. Тогда они всем двором вышли попрощаться с Андреем. Ох, как сильно пытались все скрыть зависть — у кого белую, у кого чёрную — но ничего, разумеется, не получалось. Человеческий фактор… Кто знает, может это именно тот грузовой флаер? Сомнительно, конечно, но в этой жизни и не такие совпадения бывают.
Зиновия никто не вышел проводить. Во-первых, никто не знал (кроме Лизы и директора школы N22), что Градов выходит на пенсию раньше положенного срока. Во-вторых, после несчастного случая с Зарецким, а потом и хулиганским поведением Градова, приведшем к выбитым окнам в доме, с Зиновием мало кто общался.
Во дворовой беседке коротали утро Сержик, Толик и двое лысых стариканов, имена которых всегда ускользали из памяти Зиновия. Они вчетвером пытались делать вид, что не смотрят на то, как Градов гордой походкой направляется к флаеру, как поднимается по трапу, как дверь-трап захлопывается за его спиной и как самолётик счастья стариков-работников взмывает в небо.
СССР всегда был предметом дикой, необузданной, порой даже звериной зависти всех тех, кто ещё не дослужил до причитающегося отдыха…
Лжеподружкам было хорошо, лжеподружки закидывались взрослым байганом…
Эта сучка Ли, будь она проклята! И Соловьёва, прекрасная корова, дрянная бесхребетная желейная субстанция, а не человек! Да и Паучкова ничем их не лучше, амёба инфузорная, пресмыкающееся, безмозглое ничтожное чмо! Если бы она хотела — без проблем бы заткнула ту узкоглазую стерву Ли. Но нет, зачем же накликать на себя гнев подруг? Уж лучше она плюнет в душу несчастной Крохиной, безобидной и одинокой девушки, у которой, при всём этом, ещё и провал теста на совершеннолетие. Это ужасно, чудовищно, бесчеловечно, жестоко, цинично и подло! Как ещё никогда Лена нуждалась в поддержке, как ещё никогда она открылась перед ними, она протянула руку, моля о помощи. Но вместо помощи, Крохина получила бессердечный пинок. Это больно.
Это на самом деле невыносимо больно…
Сволочь Паучкова! Попросит она ещё домашку за неё сделать — получит шиш с маслом. Нет, получит хрен с майонезом! Тупая ни на что неспособная идиотка!
Почему твои близкие, или люди, которых ты хотя бы считаешь близкими… почему они ранят тебя тогда, когда ты этого меньше всего ждёшь? Почему, когда ты на высоте, когда твой фургон жизни катит по белому шоссе, они рядом, делают вид, что желают тебе добра. Они так убедительны в своих лжи и лицемерии, что волей-неволей начинаешь верить им. Но стоит тебе оступиться, стоит фургону свернуть на чёрную магистраль — все маски сорваны… Те твари, подлые ничтожные бесхребетные, осмелившиеся называться близкими и родными — они отворачиваются от тебя. Они всем скопом готовы затоптать, задавить, растерзать тебя.
Какие к чертям «милосердие» и «помощь ближнему»?! Кто в наши дни покупается на этот бред душевнобольного? Хотя нет, не душевнобольного. Такое мог придумать только изощрённый, хладнокровный, жестокий мозг человеческий: чтобы расслабить бдительность ближнего своего, ведь когда защиты нет — удар получается наиболее эффективным и болезненным. Философ Томас Гоббс в «Левиафане» утверждал, что «человек человеку — волк». Но ведь волки — благородные животные! Они никогда не добивают своих оступившихся собратьев. И даже в кровавой драке за территорию или пищу — победитель всегда отпускает проигравшего живым. Нет, сравнение более чем неуместное. К сожалению, человек человеку — человек…
Но самое ужасное, самое чудовищное — понимание того, что ты и сам часть этого гнилого маскарада. И сам, волей-неволей, топчешь оступившихся ближних. Ты тоже ЧЕЛОВЕК!
У человечества нет будущего. Люди, как те пауки в банке, сожрут друг друга рано или поздно. А последнего, самого матёрого и жирного паука, оставшегося гордым одиноким победителем — приручат чупакабры и дагонцы. И будет он холёной зверушкой в их зоопарке доживать последние дни эры своей…
Лена Крохина понуро брела туда, куда несли ноги. Мысли — одна мрачнее другой — роились в её голове, жаля и отравляя рассудок, как африканские пчёлы убийцы. Погода не в пример настроению — была непристойно хорошей. Воздух дышал свежестью, а солнце щедро разбрызгивало свет по всем уголкам города Н.
Из зарослей полыни посреди разбитых бетонных плит нечто пускало солнечные блики. Словно оно нарочно подавало сигналы Крохиной. Мол, я здесь лежу уже очень много времени, и мне скучно, ведь все проходят мимо, но ты, Ленка, ты-то не проходи мимо, малышка, подойди ко мне, глупенькая, подойди, и мы с тобой будем играть!
Разумеется, Лена подняла бликующий предмет. Им оказалась древняя раскладная бритва. Из стали. Сама по себе вещица выглядела вполне рабочей, даже несмотря на пятна ржавчины и зазубрины на лезвии. Крохиной осталось только гадать, как эта бритва могла очутиться здесь, и почему её не утянул какой-нибудь бездомный бродяга?
«Байган! — подумалось Лене, когда она прятала бритву в карман брюк. — Те три сучки пошли упорываться взрослым байганом. А чем же я хуже? Ну, денег у меня нет. Будь прокляты эти тупые разноцветные фантики и медные кругляшки! Но… ведь есть бесплатные пробники… почему бы и нет?»
Ещё немного поразмыслив, Лена пришла к неутешительному выводу:
«Жизнь дерьмо. Выхода нет!»
Но, быть может, после взрослого байгана жизнь окажется не таким уж и дерьмом? И выход всё-таки отыщется? Было бы глупо не попробовать.
Лена осмотрелась и поняла, что ещё никогда не была в этой части города. Да, здешние виды не намного отличались от тех, в которых ей довелось побывать: разбитая дорога, облупившаяся штукатурка, заросли сорной травы… Однако знакомого здесь не было ничего. Куда идти? Где ближайший «магазин радости»?
Долго блуждать не пришлось. Несколько кварталов поисков и первый розовый указатель: цель таких штук одна — направлять к ближайшей точке распространения байгана. Правда, магазин оказался не так близко, как этого хотелось бы…
Хотя мало ли чего нам в этой жизни хочется?
Неизменная розовая дверь в форме гигантической придурковатой улыбки с чёрным логотипом «ФБР» в верхней части. Витрина, забитая товаром, от которого почти невозможно оторвать взгляд. Неизменный Чупакабра у кассы. Типичный «магазин радости», подкупающий своей типичностью, греющий душу своей простотой и узнаваемостью.
Посетителей не было. Да и откуда им взяться в рабочее время в этом глухом уголке города? Только Лена и продавец.
— Сколько я могу взять бесплатных пробников? — спросила Крохина. — И какую разновидность взрослого байгана вы мне порекомендуете?
— Я бы тебе порекомендовал «Юный бриз», девочка, — со странным булькающим акцентом сказал полукровка, уставив на Лену немигающие глаза канареечного цвета. — Ты ещё не прошла тест на совершеннолетие.
— Откуда вы знаете? — после нервного молчания спросила Крохина.
— Знаю, — отрезал чупакабра. Его плоское землистое лицо не выражало эмоций. Впрочем, Лена не могла припомнить, чтобы лицо хоть одного встреченного ею чупакабры выражало эмоции. Не лицо тебе, а каменная маска!
— Откуда? — упёрлась рогом Крохина.
— Знаю и всё.
— Откуда?
— Знаю.
— ОТКУДА ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ, МОРДА ЗЕМЛИСТАЯ?!!
— Знаю, девочка, и не надо мне здесь грубить, — сказал продавец всё тем же ровным голосом.
— Ладно, зайдём с другой стороны, — не сдавалась Крохина. Ей было неприятно это осознавать, но спор с продавцом каким-то образом повышал ей настроение. Вот и стрелка датчика из красного сектора в жёлтый переползла… — Если я тебе сейчас покажу сертификат о позитивном прохождении теста на совершеннолетие? Что ты на это скажешь?
— Скажу, что это невозможно. Ты не могла пройти тест на совершеннолетие, девочка.