— Вот это да! — воскликнула вдовствующая герцогиня Эйлсбери. Она все еще прижимала ладони к ушам после оглушительного винтовочного выстрела. — Отличный номер!
Свадьбу отложили на пару дней, чтобы известить власти, убрать тело Барта Кролла, отчистить все после пожара и проветрить часовню шестнадцатого века, прилегавшую к большому холлу. Большинство гостей предупредили об отсрочке по телефону, а другие просто приехали заранее и терпеливо ждали.
Похоже было, однако, что настроение в имении Сандхэрст, скорее праздничное, чем трагическое. Барт Кролл, покушавшийся на их жизнь, был мертв, и Вивиан не придется больше нести в своей душе тяжкую ношу сознания, что она — убийца.
Словно облако открыло солнце. К тому же Шелби была теперь не только невестой, но и настоящей героиней. К своему собственному удивлению, Эдит не переставала рассказывать всем и каждому, кто только слушал ее, что Шелби спасла их жизнь, а также фамильное поместье их предков со всем его бесценным историческим наследием.
Утром в день свадьбы Мэнипенни помогал одеваться Джефу.
— Я уже говорил вам, ваша светлость, как я рад за вас обоих — за вас и за вашу невесту?
— А как же, говорил. — Джеф указал на пылинку на плече своей визитки.
— Теперь, когда у вас все в порядке и мне больше не нужно направлять вас на путь истинный, я подумываю об отдыхе.
Джеф, глядя на себя в зеркало, прикалывал белую розу на лацкан, но, услыхав это неожиданное заявление Мэнипенни, он так и застыл с ней в руках.
— Но что ты будешь делать?
— Могуя напомнить вам, что мне уже восемьдесят два года? Разве я не заслуживаю нескольких лет — или месяцев — покоя?
— Да, но я просто не могу себе представить тебя, Мэнипенни, сидящим в помещении для слуг, с закинутыми повыше ногами!
— По правде говоря… Я собираюсь вернуться в Коди, ваша светлость. Мне бы хотелось закончить мои дни, сидя на террасе ранчо «Саншайн».
Тревога и возмущение на лице Джефа смешались с завистью.
— Неужели, ты и правда собираешься так вот просто уехать и жить вдали от меня?
— Никто вам не мешает присоединиться ко мне, ваша светлость. И, должен вас заверить, я получил разрешение от будущей герцогини. Мы с нею долго обсуждали этот вопрос, и она полностью одобрила мое решение.
— Хм-м-м. — Джеф нахмурился. — Ну что ж, в таком случае счастливого пути!
Слуга отвернулся, тихонько улыбаясь про себя.
— Я благодарен вам за ваше искреннее, От всего сердца пожелание, ваша светлость. Я знаю, что нас обоих ждет большое счастье в будущем.
Джефа просто убивала мысль о том, как Бен, Тайтес, Мэнипенни и парни — все будут наслаждаться радостями на ранчо «Саншайн», тогда как он будет томиться на скачках в Аскоте.
— Знаешь что, старина, я вот думаю, не пересмотреть ли нам свои планы на медовый месяц во Франции.
— Полагаю, это вполне разумно, ваша светлость. Насколько я помню, Вайоминг просто великолепен в конце мая.
Герцог чуть-чуть улыбнулся ему:
— Именно так, хитрец, ты этакий!
Комнаты Шелби наверху были полны женщин. Мэдди, Консуэло, Вивиан и даже Эдит — все оживленно переговаривались, пока Мэг Флосс помогала Шелби одеться. Весенний день был чудесный, и воздух напоен был любовью, и радостью, и ароматами сада, доносившимися сквозь отворенные окна.
Когда невеста была готова, Вивиан вложила ей в руки букет из белых роз, полевых лилий и сирени, а остальные женщины стояли вокруг, восхищаясь ее красотой.
— Как вы, наверно, волнуетесь — ведь вы вот-вот станете герцогиней Эйлсбери! — вне себя от волнения воскликнула Мэг.
Улыбка Шелби казалась еще более сияющей, чем обычно, а ее серо-голубые глаза искрились от радости.
— По правде говоря, моя единственная мечта — стать женою Джефа. И титул герцогини — это…
Эдит вся обратилась в слух, и Шелби поправилась на ходу:
— …просто чудесная дополнительная награда! Повернувшись к Консуэло, герцогине Мальборо, она протянула руку:
— Я непременно должна поблагодарить ее светлость за искреннюю и щедрую помощь… и дружбу, предложенную так великодушно. Для меня большая честь, что вы согласились сопровождать меня в церковь в этот день.
Темные глаза Консуэло потеплели.
— Это для меня большая честь участвовать в этом торжестве. Мэдди подошла, чтобы в последний раз ласково обнять дочь.
— Ты так хороша, что мне хочется плакать, — шепнула она. — Ну а теперь мы все пойдем в церковь. Пора.
Консуэло прошла вперед посмотреть, не приехал ли ее муж, но Вивиан задержалась, оставшись вместе с Шелби, радуясь, что еще несколько последних мгновений может побыть наедине со своей подругой.
— Ты выглядишь чудесно, — сказала ей Шелби, потом подкрутила один из локонов Вив, который слегка распустился. — Как ты себя чувствуешь? Лучше?
— Я все время помню о твоем совете — напоминать себе опять и опять, что Барт был плохой человек, и я нисколько не виновата в том, что произошло…
— И что Чарльз — это не Барт. Ты только оставайся с ним подольше, и — я уверена — ты начнешь распускаться, как одна из этих роз.
— Я уже начинаю. С меня как будто… тяжесть свалилась. Мысль о том, что я отравила и убила его, ужасным грузом лежала на моей совести, и потом — эти сны и те минуты, когда я видела его в Лондоне… — Она содрогнулась от воспоминаний. — Я и правда думала, что схожу с ума!
— Но этого не случилось. И все это в прошлом. Смотри, как все замечательно обернулось, Вив! Даже мать Джефа и та теперь запела по-другому!
— Мы очень счастливы, правда?
— Без всякого сомнения.
— Чарльз был такой милый со мной в эти два дня. Он ужасно расстроился, что его не было здесь, и он не мог сам спасти меня. Он начинает понимать, что теперь для нас все переменилось к лучшему. Мои страхи исчезли. — Вивиан даже улыбнулась мечтательно, и в глазах ее засияла надежда. — Думаю, все теперь будет хорошо.
— Родная моя, я так счастлива!
Смеясь, они вытерли глаза одним носовым платочком, потом еще раз оглядели фату Шелби, и кремовое с бледно-розовым платье Вивиан, и букет, и вышли наконец в коридор, где их поджидал Фокс.
— Вы только гляньте на мою озорницу! — Он с удивлением покачал головой: — Вот уж никогда бы не поверил, что из дьяволенка-ковбоя в мохнатых меховых штанах ты можешь превратиться в герцогиню в бельгийских кружевах.