Воины торопливо натягивали плащи или набрасывали попоны. Кожаным курткам все равно, не разлезутся, но весь металл долго потом сушить, чистить и смазывать придется. Да и вообще, мокнуть под проливным дождем не самое приятное занятие.
Казалось, еще мгновение, и небесные хляби не просто разверзнутся, а обрушатся неудержимой лавиной.
И ливень хлынул… Теплый, словно парное молоко. Как будто святые на небесах решили, что достаточно будет вымочить людей до нитки, а ледяная купель уже лишнее баловство.
— Под счастливой звездой вы родились, ваша милость… — пробормотал тихонько Митрофан, избрав для укрытия край медвежьей шкуры с моих плеч. А я не жалел. Не сахарный, не растаю. — Теперь никому наших следов не найти. Даже с собаками…
Это точно. Небеса к нам благоволили. Не пожалели дождя… Выжали тучи досуха. Десятку поливочных машин такого не учудить. Все смыли. Как только земля под ногами осталась?
К счастью, летние грозы короткие. Вот и эта пронеслась так же стремительно, как возникла. Словно из чана воду вывернули. Шарах, хлюп — и тишина… Все мокрые, злые, но пенять не на кого. Зато мошкара исчезла. И дышать легче…
«Хорошо в краю родном, пахнет сеном и…»
А еще я думал о том, что если когда-нибудь по-настоящему верну себе человеческий облик, а не прикроюсь очередной личиной, то первым делом обучусь верховой езде. Надоело, честно говоря, пешим ходом передвигаться. Да и не солидно как-то. Сеньор я, или погулять вышел?
Но это все потом, а сейчас моя двуногость на скорость передвижения отряда не влияет. И еще один плюс — в этот раз Митрофан ездит не на мне, а трясется за спиной у одного из кнехтов.
Знакомое болото хранило ленивую безмятежность. Да и что ему до нашей мимолетной суеты, когда под его дном тысячелетия проходят, пока там торф или рудные залежи образуются?
— Отличное место… — одобрил вслух Лис, оглядываясь. — Если припрет нужда прятаться, то я даже представить себе лучшего места не берусь. Только с лошадьми придется расстаться. Здесь их не прокормить. Да и шуму от табуна слишком много. Разве что ты какую потайную поляну знаешь неподалеку?
— Лошадей в замок Шварцрегена отправим. Нам они в ближайшее время не понадобятся. Сам решай, кого послать. И еще — помню, в твой роте браконьеры были?
— Есть парочка, — ухмыльнулся Лис, переглядываясь с паном Пшеньковицким. — Куда без них.
— Отправляй на охоту. Всех. Кладовые башни не пусты, но как знать, когда удастся их пополнить в следующий раз.
— Всех? — переспросил капитан. — Степан, ты говорил, дело есть. А у нас и так не слишком много хороших бойцов…
— Да. Но прежде чем мечами звенеть, нам тут предстоит пару деньков водоносами потрудиться. Так что время терпит. А слишком много народа только лишнюю суету и толчею создавать будут.
— Как скажешь… — вряд ли капитан понял, о чем я, но уточнять не стал. — Ты главный…
Может, даже решил, что я пошутил, но распоряжения Лис принялся отдавать, как обычно, четко и быстро. Так что вскоре на той самой поляне, у вывороченного дерева, где я давеча гонял разбойников, остались только мы втроем, Митрофан и еще семеро кнехтов. Самых рослых и крепких. Из тех, что по лесу как кабаны прут.
Кстати, рядом с разбойниками и монахами я постоянно ощущал свои габариты, и все время пытался присесть или сутулился. А теперь, в окружении воинов, это чувство исчезло. Я по-прежнему был выше каждого из них как минимум на две головы, но никакого желания согнуться или присесть, чтобы не выделяться, не возникало. Наоборот, глядя на меня, уже они расправляли плечи и вытягивались, пытаясь прибавить в росте.
— Приятно сознавать, — произнес Лис, с удовольствием поглядывая на крепкие кирпичные стены, когда плот проткнул густой туман (похоже, здесь это было обыденное явление) и перед нами показалась башня, — что нам не надо ее штурмовать. Даже подумать страшно, сколько бойцов пришлось бы при этом положить. Если стены башни защищают хотя бы дюжины две стрелков. Наверху точно никого нет?
Преимущества Башни-на-Болоте всеми было оценено по достоинству с ходу. Опытные воины мгновенно сообразили, что ее защитников не достать даже многотысячной армии. Хватило бы обороняющимся провизии. А поскольку башня теперь становилась их базой, то настроение у компанейцев, слегка упавшее после того, как я привел их на край бездонных топей, сразу улучшилось.
— Я же говорил о брате Альбрехте… Не думаю, что ему удалось сбежать…
Но как я ни вглядывался, меж зубцами никого не увидел. Неужели моя шутка оказалась пророческой, и жизнь храмовника еще достаточно дорога Господу — настолько, что Всевышний подсобил ему с побегом? Что ж, на то он и Всеведущ, Ему виднее.
Стало быть, не зря мы с Митрофаном разыгрывали перед тевтонцем китайских шпионов. Авось пригодится. Хотя вряд ли. Самостоятельно люк он открыть не мог. Помощь извне, судя по тому, что плот стоял на прежнем месте, где я его оставил, не подоспела. А спрыгнуть с крыши башни в болото — еще более верная смерть, чем разбиться о твердь.
Впрочем, чего гадать. Сейчас войдем внутрь и все увидим. Не на крыльях же рыцарь улетел, в самом деле… Как бы крестоносцы ни пытались прикидываться слугами божьими, ангелами их никто не назовет.
Войдя в башню, кнехты сноровисто рассыпались по всем направлениям, на всякий случай проверяя, не прячется ли где кто-то или не завалялось ли чего лишнего. А я сразу рванул наверх…
Как и следовало ожидать, моя «запорно-охранная» система пребывала в целости и сохранности. Значит, сквозь лаз в потолке пленный рыцарь точно не выходил. Может, сомлел? Оттого и не видать снизу.
Я придержал створку, а Лис с поляком убрали скамью. Потом приставили лестницу и полезли наверх. Беспардонно отодвинув меня в сторону. Мол, не путайся под ногами, господин барон. Ну, в общем-то, правильно. Зачем нужны наемники, если командир сам везде первый рисковать станет? А что я у них самый крутой и бронированный, в принципе, сути не меняет. Пока не прикажу…
— Здесь никого нет! — чуть погодя доложил капитан, склоняясь над проемом. — Совсем.
Странно. Я поднялся на крышу и огляделся. Обрывки веревок, полупустое ведро… Значит, брат Альбрехт, времени зря не терял и развязаться успел. Но и слинял не сразу. Успел и водицы попить, и хлеб весь до крошки стрескал. Если только с собой не забрал.
Поскольку я сразу осмотрел узенькую полоску суши вокруг башни, то теперь глядел на болото. Прыгать в него, конечно же, сумасшествие. Но мало ли — напекло солнце храмовнику лысину, вот он и сиганул… Вот только одно смущало. Я так и не увидел «окна»… При падении тяжелого и объемного тела с такой высоты, в тине должен образоваться достаточно большой просвет, который никак не мог затянуться за одни сутки. Непонятно и странно…
Ну и черт с ним. Может, он так ловко нырнул, что и брызг не было. Утоп — туда и дорога. А если все-таки сбежал, — когда встретимся снова, обязательно расспрошу, как исхитрился?
— Господин барон, — прокричали снизу. — В подвале башни вода… Аж под потолок.
Мои офицеры решили не объяснять ландскнехтам возможные изменения в статусе нанимателя. Нечего зря морочить парням головы, они у солдат для ношения шлемов, а не для запоминания светской хроники. Если имеется у хозяина собственный замок, пусть даже в виде отдельно стоящей башни — стало быть, дворянин. А какого вида и размера корона в его гербе, не их забота.
— Знаю… Будем вычерпывать.
— Так она это… опять натечет… — разумно заметил кто-то.
— Молодец. Хвалю за сообразительность. Тебе, значит, и засыпать ров. Митрофан, покажи дыру. И заделывайте на совесть… Как знать, может, нам тут зимовать случится.
Остальные ландскнехты рассмеялись, приняв мое распоряжение как наказание. Чтобы умник в другой раз поперед батьки не лез, но достаточно быстро сообразили, что все верно — поощрение. Сколько той канавы в сравнении с объемом воды, заполняющей подвал?..
— Не тужите, парни!.. — я счел нужным приободрить остальных. Ведь коню же понятно, что из деревень своих они в воины подались не из-за повышенного трудолюбия. — Не такой черт страшный, как его малюют. И пары часов не пройдет, как ведра по дну заскребут.