— И что теперь делать? — спросил Слава.
— У каждого мага есть потенциал, — продолжил Гарнер. — Поздравляю — вы свой полностью раскрыли. А теперь перед вами новая проблема: вы должны подчинить себе ваши силы до возвращения в Академию.
— А что, если у нас не получится? — нервно спросила я.
— Тогда вас поместят в учреждение для магов, неспособных контролировать свою магию. И выпустят только в том случае, если вы станете безопасными. Возможно два варианта развития событий. Или вы перегорите и сойдете с ума — тогда вас просто переведут. Или случится чудо и ваша сила утихнет, что маловероятно. У мага есть около года, чтобы подчинить силу. С каждой минутой она все больше закостеневает и справляться с ней все труднее и труднее.
Есть расхотелось совсем. Новости из рук вон плохие, и, судя по бледным лицам ребят, они тоже это оценили.
— Еще я прошу прощения. Я не должен был столь поверхностно относиться к тому, что ваши силы начали меняться. Но я не думал, что все зайдет столь далеко.
— Что мы сейчас будем делать? — спросила я в нетерпении.
— Вы будете днем тренироваться, а вечером отправляться на выполнение заданий старосты и смотреть на практике, как вам удается контроль сил.
И, посмотрев на Велора, добавил: — А ваш руководитель, из-за которого вы и попали в столь непростую ситуацию, позаботится о том, чтобы все это время вы были в полной безопасности. В противном случае руководство Академии соответственно отреагирует на потерю потенциально ценных кадров.
Наследник поморщился и едко спросил: — Чем займешься ты? Тут лицо Гарнера скривилось, словно он съел лимон.
— Я постараюсь объяснить старосте, где теперь их кладбище. Там сейчас выжженная и затопленная долина, а не могилы их предков, — инквизитор недовольно посмотрел на нас.
— Зато сколько места освободилось… — откашлялась я.
В этот раз странно на меня посмотрели все, а я пожала плечами и потянулась за новым куском мяса.
С этого момента и начались наши тренировки, которые были направлены в основном на то, чтобы сдерживать силу, а точнее — дозировать ее. Это все равно, что сдерживать руками воду: где-то да подтекает.
Следующее задание, которое мы получили, — болотники. Маленькие огоньки, что губят мирных путников, ищущих дорогу в ночи.
Сидя на одной из кочек болотистой низины, среди травы и воды, я задавала себе вопрос: и на черта мирные путники шляются по ночам, а не сидят дома? Вокруг мокро и неуютно, хочется есть, а я должна сидеть и вылавливать шаловливые игривые огоньки, которые так и норовят улизнуть от тебя. А чтобы их нейтрализовать, требуется совсем мало магии и приходится прилагать неимоверные усилия, дозируя силу.
На душе уныло, предстоящие перспективы совсем не радуют. Ну почему в этом мире все не слава богу?! Только с одними проблемами разберешься — другие появляются.
Это хорошо, что наша тройка пока не очень остро воспринимает физические ощущения друг друга, а то совсем тяжело было бы. Да и с новыми силами коконы перестали закрывать нас друг от друга. В последнее время чувствую себя морально голой.
Послышались постепенно приближающиеся хлюпы аж сразу с двух сторон. Выделив еще немножко магии, я уничтожила еще двух болотников.
По бокам от меня сели ребята. У них, как и у меня, в последнее время на душе опустошение и недовольство.
— Как у тебя здесь? — спросил Дима.
— Зачищаю потихоньку. А как обстоят дела вокруг? — лениво поинтересовалась я.
— Самая большая концентрация вредителей здесь, — доложил оборотень.
— Как и нас. Не скажу, что меня радует необходимость сидеть на мокрой кочке, — проныла я.
— Кому ты рассказываешь? — пробормотал Слава. — Одно утешает, что делаем нужное дело.
Временами я поражаюсь наивности оборотня.
— Так уж и нужное? Ты видел здесь хоть одного путника? Никто тут не ходит, кроме нас! — сорвалась я.
— Надя, я не перестаю удивляться тому, откуда в женщине столько цинизма, расчетливости и жестокости? Я чуть приоткрыла рот, затем, опомнившись, уточнила: — Это я-то расчетливая и жестокая? Всю жизнь думала, что на хищницу не тяну, а тут такие комплименты! — Не льсти мне. Может, я здравомыслящая, но никак не расчетливая и жестокая.
— Это был не комплимент, — сообщил оборотень.
Повернувшись к Диме, я спросила: — Ты тоже так считаешь? — Ну... — замялся дракон. — Раньше я думал, что драконицы — самые сильные и не самые приятные женщины. Но вынужден признать: ты дашь им фору.
Вот что за дикий мир со странными нравами?! Как тут вообще можно жить, с такими-то порядками и наивностью? — Дима, ты не жалеешь, что поступил в Академию магии? — неожиданно даже для себя перевела я тему.
Этот вопрос давно сидел у меня в подсознании.
Дракон ответил не сразу.
— Знаешь, Надя, я не думал об этом. Безусловно, с того момента моя жизнь изменилась. Разве мог я подумать еще три года назад, что буду мыть полы и булы? Что буду питаться в столовой какой-то несъедобной жижей? Да, определенно, им не помешало бы познакомиться с общепитом Земли. Они открыли бы для себя многие горизонты.
— Даже предположить не мог, что буду выгребать навоз и ухаживать за различными животными, — продолжил дракон. — Многое за эти два с половиной года я видел и делал.
Да и общение с тобой очень занятно. Твой внутренний мир на удивление странный и, прости, жестокий. Что тебя сделало такой? Теперь чувство, что я — морально голая, усилилось еще больше.
— Нормальная у меня натура. Такая, какая должна быть у взрослого адекватного человека, — возразила я.
На это дракон только хмыкнул и вернулся к моему вопросу: — Я не могу сказать, сожалею или нет о поступлении, но предоставь мне сейчас этот выбор снова — я поступил бы так же.
Повернувшись к Славе, я ждала ответа и от него.
— Могу подписаться под словами Димирия. Добавлю только одно: на родине я никогда не чувствовал себя как дома. И не думаю, что буду жить с оборотнями. Несмотря на любовь к родным, это чужой для меня народ. Вот только денег накопить бы, чтобы выкуп за дорогую сердцу девушку отдать.
Мы с Димой знали печальную историю Славы и разделяли его ежедневную боль и тоску по любимой. Он мало рассказывал о себе, но чувства не обманешь — особенно в тройке.
— Надя, почему ты так не любишь моего брата? — неожиданно спросил дракон.
Я в шоке посмотрела на него, не веря в то, что услышала: — Странный вопрос. Ты что, не знаешь своего братца? Не понимаю, как его вообще можно любить. Мне кажется, это противоестественно.
— Прекрати! Велор — ответственный и замечательный брат, — оскорбился Дима.
Ну да, просто душка! — Я сначала думал, что между вами, как говорят, любовь, что горит в огне ненависти.
— Ага, от ненависти до любви — один шаг, — перефразировала я на земной манер.
— Что? — переспросил Дима.
— Неважно. Поверь мне: это совсем не наш случай.
— Да, — подтвердил Слава. — Я чувствую совершенно чистую неприязнь. Но не ненависть. Скорее, презрение.
— О! Не только этим чувством ограничивается мое к нему отношение, я еще много могу порассказать. Но если в целом — то верно.
— Да и со стороны брата — открытая неприязнь без примесей. Почему? — недоумевал младший дракон.
— Просто он моральный ур... м-м-м… нехороший человек, — пояснила я.
— Я думаю, тут имеет место столкновение двух характеров. Сильные люди, — предположил Слава.
Я с некоторой долей уважения посмотрела на оборотня. Наконец-то здравая мысль.
— Суть неважна. Я планирую после практики с ним не общаться, кроме как из-за заговора, и все сразу наладится.
— Сомневаюсь, — пробормотал Слава.
А я, заметив новоприбывших болотников на очищенную нами территорию, подумала: «Интересно, нам удастся перебить их за эту ночь?»
Отсыпались мы после охоты на огоньки, наверное, сутки. Попытки Гарнера и Велора разбудить нас, если такие и были, мы все трое проигнорировали. В итоге, проснувшись и приведя себя в порядок, я, появившись во дворе, увидела только злого Велора.