Одинокий фонарь отбрасывал тусклый свет на тёмный от дождя асфальт. Лужи и грязь, разбросанные на нём в хаотичном порядке, вызывали только печаль и грусть. Осень нарисовала узоры на листьях, раскрасив их в жёлтые и оранжевые тона. Прохладный октябрьский ветер проникал сквозь одежду. Воспоминания, как восходящий поток воздуха, уносили всё глубже в прошлое. Я зябко поёжился, прогоняя холод и неприятные мысли. Бросил взгляд на часы – полночь.
«Сколько можно ждать?» – этот вопрос я повторял про себя уже неоднократно, а ответа по-прежнему не было.
Мимо промчался автомобиль, разрушая осеннюю идиллию рёвом мотора и неприятным запахом выхлопного газа. Я поморщился и отошёл подальше от дороги. За спиной на некотором расстоянии светились неоновые вывески почтового отделения. На перекрёстке уныло мигал жёлтым светофор. А через дорогу всё ещё горел свет в огромных окнах здания культуры – сегодня репетиция задерживалась, и мне пришлось торчать на площади целый час.
Я закурил очередную сигарету, уже сбился со счёта, сколько окурков валялось под ногами. Сделав пару глубоких затяжек, с наслаждением поднял голову и посмотрел на ночное небо. Звёзды казались маленькими проводниками в иные миры, ещё неведомые человеку. Таинство ночи всегда притягивало меня именно этим – ощущением нереальности и мистической тайны, окружавшей город.
– Да, Мария Семёновна, через неделю, как и договаривались. Я…
Светлана стояла на крыльце и прощалась с руководителем театральной студии. Звук голоса разнёсся по пустынной площади. Мой взгляд выхватил бежевое пальто, притягивающее внимание издалека и выделяющееся на фоне темноты. Стройная фигурка девушки даже с такого расстояния смотрелась очень симпатично. Улыбнувшись мыслям, я пошёл через дорогу, желая только одного – обнять любимую.
– Руслан, – воскликнула Света, – сегодня я была в ударе!
Девушка прыгнула ко мне на руки и крепко прижалась к телу. От этого стало тепло, и казалось, что любовь создала щит, закрывающий нас от ветра. Я прильнул к волосам и вдохнул лавандовый аромат духов. Накрыло волной нежности и страсти, ладонями я коснулся талии, почувствовав, как вздрагивает её тело.
– Я люблю тебя, – прошептала девушка.
– Я тоже тебя люблю, – немного отстранившись, заглянул ей в глаза и улыбнулся. – Ты так красива ночью!.. Но эти театральные мероприятия меня, если честно, достали, – я засмеялся, ловя улыбку в её глазах. – Битый час здесь проторчал, ожидая будущую невесту.
Света замерла, хлопая длинными ресницами. Отодвинулась от меня на шаг и поднесла руку к губам.
– Ты-ты… это правда? Я не знаю, что сказать…
– Ничего и не говори, – мне стало смешно, – едем ко мне, там уже готов ужин, для моей красавицы. Вот только он остыл, наверное, уже… Дома всё и расскажешь, всё, что обо мне думаешь.
Я напустил на лицо разочарованное выражение, а через секунду засмеялся, и, подхватив Свету под руку, повёл к «Приоре», которая стояла на парковке у почты.
Автомобиль пролетал мимо зданий, неработающих светофоров, погасших неоновых вывесок и подсвеченных витрин. Мокрый асфальт отражал голубые снопы от фар, освещая дорогу. Я опустил окно, вдыхая свежий воздух, желая почувствовать и запомнить этот момент на всю жизнь, как и десятки других до этого. Светлана настроила классику на магнитоле и с милой улыбкой откинулась на сиденье, закрыв глаза.
– Бетховен «К Элизе», люблю эту пьесу, просто обожаю…
Я рассмеялся и оглядел девушку с ног до головы: она едва заметно двигалась под ритм фортепьяно, и это было поразительно возбуждающе. Меня подхватила небывалая лёгкость. Захотелось быстрее приехать домой, зажечь свечи, приятно провести вечер: выйти на балкон, и, обняв Свету за талию, долго смотреть на звёзды.
Мечты о прекрасном захватили полностью. Я даже позволил себе откинуться головой на спинку сиденья, бросил мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. И резко нажал на тормоза. Машину дёрнуло и повело на мокром асфальте, я с трудом удержал её на дороге, не давая удариться о бордюр и перевернуться. В этот момент замерло время, замерло всё: переливы фортепьянной музыки, голубые глаза Светланы, дорога, крутящаяся каруселью и искажённое ненавистью лицо, что улыбнулось мне в отражении.
– Господи, – прошептала Света, когда мы, наконец, замерли посреди проезжей части, перегородив обе полосы. Благо дорога была пустынна.
Я шумно выдохнул и разжал побелевшие пальцы, до этого судорожно сжимавшие руль. Трясущимися руками достал пачку «Парламента», и, закурив сигарету, крепко затянулся. Опомнившись, выбросил её за окно и вырулил к тротуару.
– С тобой всё в порядке, любимая?
Света некоторое время молчала, уставившись в какую-то одной ей видимую точку. Потом девушка словно встрепенулась и повернула ко мне бледное с дрожащими губами лицо:
– Рус… слан, что же это? Мы живы?.. Живы!
В следующее мгновение Света освободилась от ремней безопасности и бросилась мне на грудь. Я прижал девушку к себе и нежно гладил по голове, стараясь унять собственную дрожь в руках. Секунды складывались в минуты, а те продолжали набегать на часах. Светлана потихоньку успокоилась и перестала плакать.– Всё позади. Ну, перестань, милая, – я говорил ничего незначащие слова, только бы успокоить девушку. Постепенно она полностью пришла в себя и даже улыбнулась и ответила на поцелуй, сначала осторожно, потом прижавшись к моим губам. – Всё же хорошо. С кем не бывает? Зато мы живы и даже машина не пострадала, а то где бы мы её сейчас ночью ремонтировали? – попытался я пошутить, сам с тревогой поглядывая в зеркало заднего вида.
– Руслан, хватит, Руслан!
К дерущимся бежали учителя и школьники. Сбоку от школы на старом, обнесённом деревянным забором корте, боролись два юноши. Сплетённые тела напоминали диковинное растение. Бить было тяжело – плотный контакт мешал размахнуться как следует. Один из мальчиков залез на другого, сжал левой рукой ему горло, а правой стал наносить ритмичные удары по лицу. Крик избиваемого школьника резко прервался, а ещё через пару секунд остались слышны только всхлипы. На песок корта упали первые капли крови. Но сидящий сверху юноша никак не успокаивался, продолжая орудовать кулаком. Ярость во взгляде разгоралась и разгоралась с каждым новым ударом. Изо рта вырывалось хриплое дыхание вперемешку с тихим рычанием.
Подбежавшие схватили его под руки и стали оттаскивать от противника.
– Больно, – прохрипел лежащий на земле парень, дрожащей рукой утирая кровь с подбородка. К нему подбежали девочки, и кто-то из них протянул платок.
– Взморьев, ты в своём уме, ты что творишь?! Родителей уже вызвали и полицию…
Договорить учительница не успела: Руслан вырвался из объятий одноклассников и вмиг оказался возле пытающегося подняться противника. Мелькнули выпученные глаза школьника, а в следующую секунду в нос со всего размаха врезался кроссовок. Юноша откинулся на спину и затих.
На Руслана навалились всей гурьбой, пригнув к земле, уронив на колени. А он лишь рычал в ответ и рвался, как дикий зверь.
Раздались завывания сирен, и на детскую площадку рядом с кортом заехал УАЗик с синими полосами на бортах. Из него выскочили два полицейских и бросились на помощь еле удерживающим юношу школьникам. Мужчины быстро, но не без труда, скрутили Руслана и посадили в автомобиль.– Сумку-то возьмите сразу же, – учительница протягивала полицейским порванный тряпичный рюкзак. Из него на песок упало маленькое зеркальце, треснув на три части. Преподавательница не заметила, как в отражении медленно угасала довольная улыбка клоуна.
Оставшийся путь мы проделали без происшествий, но уже в тишине. Захлопнув дверь в квартиру, я помог снять пальто Светлане и проводил её в ванную. Некоторое время стоял рядом с большим зеркалом в прихожей. Подойти и посмотреть я панически боялся. Перед глазами то и дело всплывало тёмное лицо с кривой презрительной усмешкой, ненавидящее всё живое. Набравшись смелости, я глубоко вздохнул и подошёл к зеркалу. В отражении на меня смотрел мужчина среднего роста с короткими чёрными волосами. Усталые глаза и синие круги под ними довершали среднестатистический образ.